- Это был твой способ сепарации, - говорю негромко. - Ребенку нужно отрицать все вокруг, чтобы найти свою идентичность.…

- Вот ты душнила! - с веселым восхищением смотрит на меня мужчина, усмехаясь. - Понятно, почему вы с ним сошлись, вы же два сапога пара! Он такой же зануда!

Фыркаю и неожиданно всхлипываю.

- Я по нему так соскучилась, - губы у меня трясутся, того и гляди разревусь.

- Эй… - Адам с сочувствием качает головой, осторожно садится на край кровати, обнимает меня, и я утыкаюсь носом ему в грудь. - Ну не плачь, чего ты… Вернется он, никуда не денется. Обещаю, вправлю я ему мозги! Даже если придется по ним как следует настучать… тем более, что давно об этом мечтал! - добавляет шутливо, явно пытаясь меня приободрить.

Усмехаюсь сквозь слезы, судорожно вздыхаю и отодвигаюсь.

- Не надо драться, - шмыгнув носом, утираю мокрые щеки.

- Сама же грозилась его прибить, - хмыкает Адам, отсаживается на стул и о чем-то задумывается.

Я опускаюсь на подушку и тоже размышляю. О том, что мне сейчас рассказал Адам, и еще о том, что могла бы сказать Марку, чтобы он прекратил заниматься самобичеванием и винить себя во всех грехах. Но в голову ничего не приходит - кроме того, что сначала дала бы ему пощечину, а потом поцеловала так, чтобы забыл про все на свете.

Ну обидно же! Взял и бросил меня!

В дверь палаты внезапно раздается стук, она открывается и внутрь заходит высоченный мужчина в форме.

Честное слово, ему чуть не наклониться пришлось!

- Добрый день, Ева Андреевна, - переводит взгляд на выпрямившегося Адама, здоровается и с ним тоже.

- Добрый день, - тот кивает ему, как знакомому, тут же поворачивается ко мне. - Ева, это Руслан Александрович, следователь, который арестовал твоего отчима.

Меня передергивает.

- Врач сказал мне, что вы уже достаточно пришли в себя, чтобы с вами можно было поговорить, - следователь проходит вперед, кивает мне сочувственно. - Это не допрос, мне просто нужно знать некоторые моменты. Вам потом еще придется прийти в управление, зафиксировать показания и подписать бумаги…

- Да, я сделаю и расскажу все, что нужно, - морщусь.

- Мне уйти? - негромко уточняет Адам.

- Можешь остаться, если хочешь, - качаю головой.

Больше всего я хотела бы забыть это все, как страшный сон. Но понимаю, что не выйдет - мне наверняка и на суде присутствовать придется. Я только надеюсь, что это поможет упрятать Леонида за решетку на максимально возможный срок.

- Ну что ж, - Руслан Александрович заканчивает задавать вопросы через полчаса. - Спасибо, Ева Андреевна, я вам очень благодарен. И, кстати, думаю, вам это будет интересно, - поднимает на меня глаза. - Мы возобновили следственные действия по делу вашей матери. Ваши показания и слова подозреваемого дают основания полагать, что это все-таки была не просто авария. Собственно, Марк Давидович настаивает на этом же и дотянулся до самого высокого руководства, поэтому…

- Вы с ним говорили?! - подскакиваю на кровати, непроизвольно вцепляюсь мужчине в руку. - Когда?!

- Э-э-э-э… - следователь, кажется, ошарашен моей реакцией, но кивает. - Ну… да. Говорил на днях. Он пообещал, что даст показания завтра с утра, потому что вернется только сегодня вечером.…

- Адам! - смотрю на мужчину, но тот уже идет к двери, кивнув мне по дороге.

- Не переживай, бить не буду, обещаю! Но пора мне серьезно поговорить со старшим братом!

Марк

- Добрый вечер, Марк Давидович, - из коридора, когда я захожу в холл, с опаской выглядывает Павел. - С приездом…

- Меня ни для кого нет, - обрываю хмуро, и помощник, правильно угадав мое состояние, кивает и моментально исчезает.

Отставляю в сторону чемодан, кидаю сверху чехол с костюмами и слышу цоканье коготков по полу. Мне навстречу выскакивает Тайсон.

- Привет, дружище, - тянусь погладить собаку.

Тот было подставляет голову, пару раз виляет хвостом, но тут же отскакивает в сторону, уставившись на дверь. Потом оглядывается на меня, чуть не заставив согнуться от очередного приступа боли где-то внутри, к которой я пока не могу привыкнуть.

Он ждет… ее.

- Больше никого не будет, Тай, - выговариваю с трудом. - Только я.

Пес вздыхает так, как будто все понимает. Снова подходит ко мне, тыкается носом в руку. Рассеянно треплю его по ушам и иду к себе в комнату, старательно отметая все лишние мысли и воспоминания, которые грозят накрыть с головой, стоило мне только оказаться дома.

В командировке было легче. Там я был постоянно занят, без остановки работал и практически не спал. Помогало. А теперь не могу не думать о том, как она.

Ей должно быть уже лучше. Возможно, ее уже выписали. Уверен, Адам был с ней все это время. Он бы не упустил такой шанс.

Я не стал говорить брату, что уступаю ему и отхожу в сторону. Он и сам наверняка все понял. Сейчас, когда Ева приходит в себя после болезни и когда меня нет, они легче придут к… взаимопониманию.

Сглотнув и стиснув зубы, пережидаю болезненную вспышку ревности.

Я не имею права ревновать!

Дергаю галстук, скидываю одежду и встаю под душ, делая температуру максимально высокой, на грани терпения.

Я справлюсь. Забыть ее, разумеется, не смогу - об этом не может быть и речи.

Но она будет счастлива. У нее будет нормальная жизнь, нормальная семья, будущее, дети. Это главное.

Выхожу из душа, действуя на автомате, вытираюсь, одеваюсь так, как раньше одевался всегда даже дома - полностью. Застегнутая на все пуговицы рубашка, брюки, перчатки… Пора возвращаться к прежним привычкам. Евы больше нет рядом.

Но выйдя из гардеробной, слышу шум.

- Ничего-ничего, я и сам дорогу найду! - раздраженный голос брата. - И подожду! Подожду, я сказал! Не надо мне врать, в коридоре стоят его вещи, он только что вернулся! А вы бы, Павел, шли…. своими делами заниматься!

- Все в порядке, Павел, - выхожу из комнаты навстречу брату, кидаю взгляд на помощника, и тот с облегчением кивает. - Что ты здесь делаешь? - спрашиваю у Адама.

- А вот первый вопрос Евы был - как ты и что с тобой! - брат зло прищуривается.

Руки у меня начинают трястись. Заставляю себя сжать пальцы в кулаки, усмиряя дрожь.

- Сволочь ты, братец! - продолжает Адам, не дождавшись от меня ответа. - Самая что ни на есть натуральная сволочь! И ты сейчас не получил в рожу только потому, что Ева просила меня этого не делать, а я пообещал! Хочешь знать, как она, м-м-м? Может быть, рассказать тебе, как у нее начались осложнения, как ей было плохо все это время, и как она плачет каждый день, потому что ты, скотина, ее бросил в больнице?!

- Ч-что?! - стискиваю застучавшие зубы, впиваюсь в брата взглядом. - Ей… плохо?! Она… что с ней?!

- Выздоравливает, - после долгого молчания наконец говорит Адам, и мне приходится ухватиться за стену, ноги подгибаются от облегчения. - Скоро окончательно придет в себя. Чего нельзя сказать о твоей психике. Ты совсем с катушек съехал?! Какого хрена ты свалил и на связь не выходил?!

- Ей… без меня… лучше, - выталкиваю через пересохшее горло.

- А Еву ты спросить не удосужился? - брат складывает руки на груди, скептически поднимает бровь. - Потому что про девушку, которую я видел все последние дни, можно сказать что угодно - но только не то, что ей лучше!

- Ты же сказал, она в порядке…

- Не изображай из себя кретина, - обрывает меня Адам. - Ты прекрасно понял, о чем я. Ей плохо без тебя! Она на тебя дико зла - и я ее понимаю, знаешь ли!

- Пусть злится, - говорю тихо.

На меня внезапно, без подготовки накатывает дикое желание сорваться, примчаться к ней в больницу, упасть на колени и умолять, умолять… лишь бы простила...

- Ей так будет легче меня забыть, - прогоняю картинку, вставшую перед глазами. - Она меня забудет, - повторяю как мантру.

- Ну да, конечно, а ты все это время будешь упиваться своим чувством вины! Превратишь собственную жизнь в чистилище, какой молодец! - брат издевательски хлопает в ладоши. - Ты оставил ее как раз тогда, когда ей больше всего нужна была твоя поддержка! Ты ведешь себя, как эгоист, Марк!