В прошлый раз у меня было такое ощущение, что я обнимаю каменную статую. Но теперь мужчина хоть и напряжен немного, но все-таки ведет себя более естественно. И спустя несколько секунд я чувствую, что меня тоже обнимают.

Глубоко вздохнув, расслабляюсь. Странно, рядом с ним мне вполне комфортно.

- Пытаетесь меня обнюхать? - звучит немного даже как будто шутливое.

- Да как вы могли такое обо мне подумать?! - возмущаюсь и пытаюсь отстраниться, но Резанов держит крепко.

- Не обижайтесь, - он смягчает тон. - Не надо, не отодвигайтесь… сразу.

В такой просьбе невозможно отказать. И я, наоборот, завозившись, устраиваюсь еще ближе, окончательно уложив голову ему на плечо.

- Я и не думала ничего такого, - говорю немного невнятно. - И кстати говоря, от вас очень вкусно пахнет.

Сверху раздается слабый кашель.

- Я сделаю скидку на то, что вы, кажется, начали засыпать, - хмыкает Марк Давидович.

- Пока еще нет, - потерев нос об его плечо, улыбаюсь сама себе. - Я серьезно! От этого признака болезни вы явно избавились. Знаете, - говорю задумчиво, - я когда была маленькой, очень любила прибегать к маме в постель вечером. Мы могли с ней обняться и лежать долго-долго… Фильмы смотрели какие-нибудь, или просто болтали. Мама всегда за меня очень переживала, ну, из-за моей патологии. И по ночам вставала, проверяла, все ли в порядке. Даже когда я была уже подростком - хотя как раз тогда было даже тяжелее, чем в детстве, все-таки организм меняется.

- А потом? - спрашивает он, потому что я замолкаю.

- А потом мама снова вышла замуж, - невольно прижимаюсь к нему чуть крепче, словно это может защитить меня от неприятных воспоминаний.

Мужчина еле заметно вздыхает и чуть меняет позу.

- Вам неудобно, да? Я куда-то давлю? - всполошившись, снова делаю попытку отодвинуться.

- Все в порядке, - он качает головой, но в этот раз отпускает меня.

А я вдруг понимаю, что… мне было так уютно с ним, что совершенно не хочется оставаться одной.

- Вы хотите уйти? - вырывается, не успеваю я придержать язык.

Резанов смотрит на меня долгим взглядом, который я не могу «прочитать» в темноте - да еще и луна за облаком скрылась.

- Нет, не хочу, - выговаривает наконец после паузы. - Но вам нужно поспать. Ложитесь.

- А вам?

- И мне, - слегка улыбается мужчина. - Я хоть и монстр, но отдыхать все равно надо.

- Вы не монстр! - подаюсь вперед, неосознанно хватаю его за плечо. - Никогда так не говорите!

- Я в курсе своего прозвища, Ева Андреевна. Не делайте из меня великомученика, - Резанов качает головой. - В моей жизни было много такого, чего объективно стоит стыдиться. И я знаю, что со мной тяжело работать.

- С вами нормально работать! - упрямо поджимаю губы. - Просто каждый должен делом своим заниматься, а не переваливать на других ответственность и пинать балду!

Марк Давидович вдруг действительно, по-настоящему смеется.

- Кажется, в предстоящей командировке мне можно будет расслабиться, - выдает сквозь смех. - Будет кому и без меня накрутить всем хвосты.

Не могу не улыбнуться в ответ, и мужчина встает.

- Отдыхайте. И.… спасибо.

- Вы ведь пришли сюда, в комнату не потому, что что-то услышали? - спрашиваю вдруг подозрительно.

- Оставьте мне хоть каплю гордости, Ева Андреевна, - фыркает Резанов. - Я и так рассказал куда больше, чем планировал. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - отвечаю и, проследив, как он выходит, откидываюсь на подушку, а потом подгребаю ее под себя, глупо улыбаясь.

И засыпаю с такой же дурацкой улыбкой на губах.

Естественно, пяти - или скольки там, четырех с небольшим? - часов, чтобы выспаться, мне категорически не хватает.

Но будильник на мобильном, который я поставила заранее, вибрирует на тумбочке неумолимо, поэтому заставляю себя встать и поползти в душ.

Выйдя, надеваю комфортные трикотажные свободные брюки и широкую мягкую трикотажную же рубашку. Это все выглядит не слишком-то по-деловому, но если сверху надеть такой же свободный, уже более строгий жилет, за условный офисный стиль сойдет. Все-таки нам в самолете лететь. В чем-то более формальном я упарюсь.

Выхожу из комнаты, заодно сразу вытащив в коридор чемодан и плюхнув сверху сумку, и иду по направлению к столовой. Мне с одной стороны немного неловко, а с другой стороны жутко хочется увидеть Резанова и понять, как он будет себя со мной вести.

Потому что то, что произошло ночью… Сейчас, с утра, все это кажется каким-то нереальным. Как будто мне это приснилось.

Первым я вижу все-таки не свое начальство, а, конечно, Тайсона. Его как раз заводит в квартиру Павел. Пес, увидев меня, начинает бешено вилять хвостом и уже бросается было слюняво поздороваться, но помощник его удерживает.

- Ну куда ты рванул, чертяка? Видишь, Ева Андреевна уже вся в чистом! А у тебя лапы и пузо грязнущие. Простите, Ева Андреевна, на улице дождь прошел ночью, так что сначала помою его, - кивает мне Павел и ведет Тайсона в небольшую ванную, которая расположена прямо здесь же.

- Конечно, - с сочувствием машу поскуливающему корсику рукой. - Прости, милый, обниматься мы с тобой сейчас не будем.

- А со мной? - тихий голос за спиной заставляет вздрогнуть и схватиться за сердце.

- Господи, Марк Давидович, вы меня напугали, - оборачиваюсь к мужчине и нервно улыбаюсь. - Доброе утро.

- Не переживайте так, я пошутил, - он качает головой.

- А я подумала, что всерьез? - делаю шаг вперед, протягивая руки, и вопросительно смотрю ему в глаза.

На лице Резанова отражается очень сложная гамма чувств, но я словно всей кожей чувствую молчаливое разрешение и, подойдя вплотную, осторожно обнимаю его, примерно так же, как ночью.

- Доброе утро, - слышу негромкое, успеваю почувствовать, что он как будто склоняется к моим волосам, вдыхая, но почти тут же отстраняется. - Смотрите, привыкну, - усмехается, хотя глаза наблюдают за мной настороженно, отслеживая реакцию.

- Тут, знаете ли, риски одинаковы для нас обоих, - улыбаюсь в ответ. - Мы выезжаем прямо сейчас? - меняю тему.

- Сначала вы позавтракаете, - качает головой мужчина.

- А вы?

- И я тоже. Идемте, - он поводит рукой, приглашая меня пройти в сторону столовой, и я снова замечаю на нем перчатки.

- Марк Давидович, может быть, вы их снимете? - спрашиваю, поднимая на него взгляд. - Я имею в виду, хотя бы пока вы дома. Теперь, когда я все равно в курсе… Я не буду вас касаться, а вам же наверняка в них неудобно?

- Вообще-то я к ним привык, - он смотрит на свои кисти. - Но если вы просите…

Стягивает сначала одну перчатку, потом другую, глядя при этом мне в глаза. И я невольно сглатываю собравшуюся во рту слюну, потому что… черт подери, как такое простое движение выходит у него настолько… сексуальным?!

Так, Ева! Мозги включай! Если он не может касаться других людей, то тебе все равно ничего не светит!

И только тут мне приходит в голову…

Ой… А он… у него вообще есть хоть какой-то опыт?!..

- Все в порядке? - уточняет у меня Резанов, спрятав перчатки в карман.

- Ага… - киваю пару раз.

О таком я его, конечно, в жизни не спрошу! Просто язык не повернется! Как он там мне говорил ночью? «Оставьте мне хоть каплю гордости»?

И хоть Марк не похож ни на одного из знакомых мне мужчин - не то чтоб у меня самой их было много, так, полтора землекопа - но он все-таки мужчина. А гордость у сильного пола - дело хрупкое.

В столовой уже обнаруживается Дамир с неизменной тележкой, блюда на которой накрыты круглыми крышками.

- Доброе утро, - здороваюсь первая.

- Доброе, - мужчина кивает, улыбается. - Сырники, Ева Андреевна?

- Да, - мне приятно, что он запомнил.

- А вам, Марк Давидович, как обычно? - повар переводит взгляд на моего босса.

- Мне то же, что и Еве Андреевне, - невозмутимо сообщает Резанов.

Закусив изнутри щеку, с трудом успеваю сдержать улыбку.