- Да нету у меня никаких градусников, - отмахивается мужчина, опуская глаза и делая вид, что крайне увлечен текстом документа, который продолжает держать в руках. - Зачем они мне. Такое разве что у Тайсона в собачьей аптечке.

- Я сейчас не буду напоминать тебе, как именно измеряют температуру собачьим градусником, - не сдерживая ехидства, многозначительно изгибаю брови, и Марк, посмотрев на меня круглыми глазами, заливается багровой краской до самых ушей, так что мне становится смешно.

- Шуточки у тебя… - выдавливает кое-как, возмущенно пыхтя. - Спроси у Павла насчет градусника.

- Вот это уже другой разговор, - удовлетворенно киваю.

Павел действительно моментально находит для меня вполне укомплектованную аптечку, и я возвращаюсь к Марку в кабинет.

- На, держи, - включив, протягиваю ему электронный девайс.

Он послушно сует его под мышку и откидывается на кресле, улыбаясь мне.

- Ты какой-то подозрительно довольный для болеющего человека, - смотрю на него, прищурившись.

- Я просто думаю о том, чем заслужил такое счастье, как ты, - Марк ловит меня за руку, переплетает наши пальцы.

- Счастье весьма сомнительное, но твое право, - усмехаюсь, поглаживая его кисть. - Давай сюда, - киваю на запищавший градусник.

Электронный экран победно сигнализирует: тридцать восемь и пять.

- Ты вообще реальный? - смотрю то на него, то на цифры.

- Не понял, - Марк растерянно хмурится.

- Тридцать восемь и пять! Ты что, не в курсе, что мужская предсмертная - это тридцать семь и два? - качаю головой.

- Мужская предсмертная? - смеется он.

- Именно, - поджимаю губы. - Любой из тех мужчин, кого я знаю, лежал бы в лежку и умирал! Но ты и тут отличился.

- Какой еще любой из тех?! - ревниво уточняет Марк, выпрямляясь.

- Ой, все! Так, - отодвигаю подальше по столу все бумаги, - быстро в кровать!

- Какой любой, Ева?

- Бо-оже, - тяну его за руку. - Если так хочешь поревновать, делай это, лежа в постели!

- Только с тобой, - он, встав, прижимает меня к себе.

- Мне от тебя жарко будет… - увидев, как сразу расстроенно ползут вниз уголки его губ, тут же добавляю: - Ничего, как-нибудь устроюсь, идем.

- Не надо, - Марк с усилием, явно преодолевая себя, отпускает меня и качает головой. - Я не подумал. Если это вирус, ты можешь заразиться.

- Позволь мне самой решать, где находиться, когда мой любимый мужчина плохо себя чувствует, - окидываю его хмурым взглядом. - Идем, - зову, потому что он замер на месте.

- Что ты сказала? - растерянный хриплый голос.

- А что я сказала? - непонимающе смотрю на него, и до меня не сразу доходит. - Ах, это… - наклоняю голову набок, улыбаясь. - Что ты - мой любимый мужчина? А разве нет?

- Твой… - выдыхает Марк, глядя на меня блестящими то ли от температуры, то ли еще от чего-то глазами. - Целиком и полностью, без остатка.

Не выдержав тех эмоций, которые отражаются у него на лице, делаю шаг обратно, к нему, закидываю руки ему за шею и обнимаю, прижимаясь покрепче.

- Евушка моя… - тихий шепот, он склоняется к моим волосам, целует.

- Твоя, - соглашаюсь так же тихо. - Тоже целиком и полностью, мой хороший. Пойдем, ты все-таки болеешь, тебе нужно отдохнуть.

Марк, не возражая и не отставая от меня ни на шаг, идет за мной в спальню.

- Тебя не знобит? - спрашиваю тихо.

- Нет, - он качает головой.

- Тогда давай снимем это все с тебя, - тянусь к пуговицам на его рубашке. - Ну что ты делаешь? - улыбаюсь, потому что он мешает мне его раздевать, то поглаживая мои руки, то притягивая к себе в попытке обнять.

- Касаюсь тебя? - мужчина улыбается.

- Снимай брюки и ложись, - хмыкнув, вытягиваю из шлевок ремень.

- С ними ты мне помогать отказываешься? - Марк хитро смотрит на меня.

- Тебе сейчас нагрузки на организм противопоказаны, - фыркаю, но расстегиваю молнию, стараясь не касаться его. - Давай, дальше сам. И ложись уже, ради бога, тебя же качает!

- Это не из-за болезни, - он все-таки заканчивает раздеваться и действительно ложится.

- Если не знобит, то не укутывайся в одеяло, - присаживаюсь рядом. - А то температура только выше станет, - кладу руку ему на лоб и хмурюсь.

По-моему, еще поднялась. Может, сходить попросить у Павла еще и парацетамол?

- Ты почему так нервничаешь? - Марк снимает мою ладонь со своего лба, целует, переплетает наши пальцы. - Это всего лишь температура.

- Перекос в сознании, - чуть усмехаюсь. - У меня мама всегда очень переживала, когда я болела, ну, из-за моих особенностей. Ты ведь тоже не был здоровым ребенком, неужели у тебя не так?

Взгляд мужчины на секунду становится каким-то… пустым. Но он тут же моргает, снова фокусируясь на мне.

- Нет, Евушка. Я очень рано стал самостоятельно справляться со всеми проблемами, - качает головой. - В том числе со здоровьем, - добавляет после паузы.

- Ты не хочешь… рассказать? - спрашиваю неуверенно. - Твоя мама, какая она? Адам говорил мне, что у вас с ним разные отцы… я не настаиваю! - произношу торопливо. - Только если ты сам хочешь!

- Тема не слишком приятная, - Марк чуть кривится. - И это еще слабо сказано. Отца я помню плохо, его не стало, когда мне было четыре. Отчима… лучше, - мне на секунду становится не по себе от выражения его глаз, но оно почти сразу пропадает, даже кажется, что показалось. - А с моей матерью ты познакомишься. На благотворительном вечере. Давай я расскажу про нее после этой встречи, ты сможешь составить впечатление сама. Тебе только важно знать, что не стоит реагировать на нее и ее слова.

- Тяжелый характер? - наклоняю голову, глядя на него.

- Да, пожалуй, - он хмыкает, но тут же с беспокойством смотрит на меня. - Ев, что бы кто ни сказал… наша жизнь - только наша. Не думай, пожалуйста, что чьи-то слова могут повлиять на отношения между нами!

- Я и не думала, - говорю успокаивающе. - Не волнуйся из-за этого. Давай я все-таки принесу тебе таблетку, и ты попробуешь поспать? Время уже позднее. А с утра надо будет узнать насчет больничного…

- С ума сошла? - мужчина смотрит на меня растерянно. - Какой еще больничный?

- Только не говори, что ты завтра собирался на работу! - недовольно прищуриваюсь. - Марк? - тяну угрожающе, потому что он замешкался с ответом.

- Вообще-то, я ни разу в жизни не брал больничный, - бурчит этот… трудоголик.

- Потрясающе просто, - закатываю глаза. - В компании с температурой под тридцать девять тебе делать нечего! Значит, будет для тебя очередной новый опыт!

- Ева…

- Спорить собираешься?

- Нет, не собираюсь, - он улыбается. - Сделаю так, как ты хочешь.

Довольно улыбаюсь в ответ и встаю.

- Пойду за таблеткой. Хочешь что-нибудь? Приготовить тебе чай с лимоном? Или воды?

- Ничего не нужно, Евушка, - Марк качает головой. - Сама возвращайся. Ты - мое лекарство.

- Меня иногда лучше принимать в гомеопатических дозах, - фыркаю, скрывая, как все сжимается внутри от этих слов.

- Глупости. Это лекарство мне требуется в максимальной дозировке, - он негромко смеется и тут же морщится, потирая шею.

Покачав головой, выхожу из спальни. У него, похоже, еще и горло болит… А ангина - дело непредсказуемое, осложнения может дать практически на что угодно.

Надо ловить момент, пока он покладистый из-за жара, и вызвать все-таки врача.

В очередной раз нахожу Павла - слава богу, мужчина пока еще не лег. Тот, расстроенно покачав головой на мои слова о высокой температуре, отдает мне всю аптечку целиком.

- Мало ли, еще что-нибудь понадобится, - хмурится мужчина.

Киваю в ответ, надо было вообще все сразу забирать, еще когда градусник просила. Заодно уточняю насчет врача, но тут Павел ничего сказать не может.

- Понятия не имею, Ева Андреевна, - растерянно чешет затылок. - Марк Давидович в жизни никогда никого домой не вызывал. Может, из частной клиники какой?

- Тоже не знаю, - пожимаю плечами. - Ладно, я у Марка сама спрошу, спасибо.