— Я? — изумляется он, вскидывая брови, — профукал? Зря ты так думаешь, девочка. Мое от меня не уйдет. У меня есть небольшой бизнес, дочернее предприятие от основного, где я полноправный владелец безо всяких акционеров. Так что мимо, Маша.

— Тогда зачем это? — выразительно смотрю на чашку с ярко-алой, как кровь, жидкостью.

Разбухшие чаинки осели на дно, как лепестки каркаде. Но я знаю, что это не просто чай. Он отравляет. И не уверена, что только избавляет от беременности.

На этот раз не уверена.

— Затем, чтобы мои дорогие родственники не считали, что обошли меня на повороте, — цедит он самодовольно, кивая на кружку, — пей.

И не подумаю.

— Воюете со своими же?

— Моими они перестали быть, когда перестали ценить все, что я для них делаю, — отзывается он невозмутимо.

Очевидно, мужчина чувствует себя хозяином положения. И что я могу ему противопоставить? Только смотреть испуганно в надежде, что меня пощадят.

Но этого не будет. Я оказалась крайней в застарелой истории чужой мести.

— А причем тут я?

Он вдруг хлопает ладонью по столу. Так резко, что я вздрагиваю.

Кружки жалобно звякают друг об друга… мужчина поднимает ладонь и смотрит на размазанного по столешнице таракана.

Задерживаю дыхание, чтобы не стошнило, и отвожу глаза.

Это уже что-то из ряда вон.

— Притом, Маша, — бросает он спокойно, салфеткой вытирая остатки таракана с ладони, — что все, кто посмел посягнуть на моё, должны быть наказаны. И мне без разницы, кто они мне. Посягнули, значит, уже никто. Понимаешь?

Он ненормальный. Психопат. Совсем больной.

Такой даже кипятка не почувствует, захоти я вдруг плеснуть ему в лицо из кружки.

— Так что пей, невестка моя, не жди, когда я стану нетерпелив.

Смотрю на исходящую паром кружку и перевожу взгляд на него.

— Вы и Галину Ефремовну заставили так же…

Он закатывает глаза.

— Попробуй ее заставь. Я и тебя не заставляю, просто по-дружески прошу для твоего же блага. Потому что, если я начну настаивать, тебе совсем не понравится. Бери кружечку, ну…

Медленно кладу ладони поверх горячего стекла кружки.

— И не делай глупостей, — предупреждает свекор, — а то, чувствую, искупать меня намылилась.

Понял. Ну конечно. Для человека с таким извращенным мозгом не трудно догадаться. Он думает наперед.

Как-то же выяснил, где я нахожусь, как-то договорился с охраной…

— Нат вас за это не поблагодарит, — сама не знаю, зачем это говорю.

Слова сами срываются с губ.

Свекор снова закатывает глаза. Даже странно, как он похож на моего мужа. Хотя, чего странного? Все-таки они родственники.

— Пей, Маш, не беси.

Подношу жидкость к лицу. Вдыхаю горький травяной аромат. Смотрю поверх чашки в равнодушные глаза свекра.

Пожалуй, я даже рада, что эта сволочь не отец моего мужа. Иначе это было бы очень несправедливо.

Резко вскидываю руки, выплескивая содержимое чашки ему в лицо.

Жаль, жидкость уже не кипяток. Но и от горячей воды приятного мало. Свёкор кидается ко мне, но я одновременно срываюсь с места в сторону двери.

Правда, она распахивается раньше, чем я успеваю до нее добежать. Металлическая защелка со звяканьем отлетает к стене. На пороге стоит мой муж.

За его спиной творится какая-то возня.

Догадываюсь, что там сцепились охранники. Его и свекра. Муж тут же ловит меня за руку, прячет к себе за спину и шагает вперед.

Свекор тормозит, не добежав до Ната какого-то метра. Лицо мужчины в красных пятнах, глаза слезятся.

И все-таки он сильно меня недооценил. Я даже рада такому раскладу. И пусть сердце бьется где-то в горле, а в ушах шумит собственный пульс, мне больше не страшно.

Он все-таки пришел.

Муж шагает в комнату и отталкивает отца к окну. Произносит несколько непечатных выражений, сжимая пальцы в кулаки.

Но бить его он не будет, я это чувствую. Не потому, что не хочет. А потому, что не станет марать об это руки.

— Что, женщинам мстишь, сволочь? — шипит Нат, — мало тебе было матери? Ты этого хотел? Теперь в тюрьме сгниешь. Доволен, стратег поганый?

Глаза свекра бегают из стороны в сторону. Он просчитался.

Снова.

Привык чувствовать себя хозяином положения, вершителем судеб. Но и тут его опять обошли.

Не дали свершиться очередной мести.

— О чем ты говоришь, Игнат? — отбрехивается он уже совсем иным тоном, чем разговаривал со мной.

— О том, — отвечает муж зловеще, — что больше ты никому не навредишь. Хотя можешь себе, я не против.

С улицы слышится звук сирен. Кто-то вызвал полицию. Наверное, охрана.

Но я не смогу расслабиться, пока не увижу свекра лицом в пол и в наручниках.

Все происходит очень быстро.

На лестнице звучат тяжелые шаги. Нат технично оттесняет меня в сторону, чтобы не мешать доблестным служителям правопорядка вязать моего несостоявшегося убийцу.

Это какие-то люди в штатском без опознавательных знаков.

Валентина Андреевича уводят, а мы выходим в коридор и натыкаемся на Валю. Та круглыми глазами смотрит на нас в ответ. Переводит взгляд с меня на Ната и обратно и интересуется ошарашенно:

— А что здесь происходит то?

Нервно улыбаюсь и делаю шаг к сестре, чтобы ее обнять.

Та обнимает в ответ, недоверчиво глядя на моего мужа.

— Все хорошо? — спрашивает.

Киваю, утыкаясь лицом в ее плечо. Сама не верю, чего мне только что удалось избежать. Накрывает странным ступором. Даже не знаю, чего сейчас хочется. Не то плакать, не то кричать, не то пойти сделать яичницу. Ведь обед я так и не приготовила…

Отстраняюсь от нее со вздохом.

— Идем, выпьем… кофе. Только не здесь, ладно?

Сестра никак не может взять в толк, что со мной. Возвращаюсь в комнату, чтобы взять свою сумку, беру Валю за руку и тяну на выход.

Хватит с меня этого общежития. Возвращаться сюда больше не охота. Вот бы убедить сестру переехать. Нечего ей тут делать среди маргиналов и тараканов.

Страшное место.

Про Ната невольно забываю, оставляя его позади. Тяну Валю за собой через дорогу в сторону ближайшего кафе с неплохой выпечкой.

— Да что стряслось то? — недоумевает та, — это свекра твоего увели?

Киваю, чувствуя, как подрагивают руки. Кажется, меня накрывает афтершоком. Мы заходим в кафе. Здесь пахнет ванилью и шоколадом.

Падаю за ближайший стол и роняю лицо в ладони, глубоко дыша.

Мне нужно прийти в себя. Сейчас посижу немножко, соберусь с мыслями, и буду жить дальше.

Я жива, ребёнок в порядке. С нами все хорошо. Больше нам никто не угрожает.

Разве только Вика… но Нат обещал с ней разобраться.

Он обещал… поверю?

Валя осторожно касается плеча и принимается легонько его поглаживать. Я не плачу, просто дышу медленно и глубоко, чтобы успокоиться. А то сердце все не как не желает биться тише.

Колотится, как после стометровки.

— Он хотел меня отравить, — поднимаю голову и откидываюсь на спинку стула, — свекор.

— За что? — ахает сестра.

— Потому что может, — шепчу, зябко ежась, — и потому, что мстил родным за то, что посмели выйти из-под влияния, отжали бизнес. О том, что первоначально виноват во всем сам, он не задумался.

Валя тяжело сглатывает и трет глаза.

— Это ненормально! Тебе нужно порвать все связи с этой семьей. Они не принесли тебе ничего, кроме горя, Маш.

Киваю. Да, это будет лучшим решением.

— Следовало сделать это сразу же, — продолжает она с легкой укоризной, — как увидела Ната с той мерзкой бабой.

— У них ничего не было, — вздыхаю и тянусь к буклету меню.

Есть не охота. Но Валя наверняка голодная, как волк. Протягиваю буклет ей.

— Закажи себе чего-нибудь.

Та не обращает на него внимания. Смотрит на меня испытующе.

— Откуда ты знаешь, что у них ничего не было?

Пожимаю плечами.

— Ездила к Вике в клинику, ну и подслушала ее телефонный разговор с Натом. Так что все выглядит так, что мой муж и правда хотел помочь своей семье, хотел разрулить все проблемы в одно лицо, покрывал отца, оберегал мать. Но вышло, как вышло.