Выхожу из палаты, чтобы найти ее лечащего врача. Тот узнаёт меня издалека и подходит сам.

— Через пару дней Валентина может продолжить лечение дома, — сообщает, поздоровавшись, — анализы в норме, серьезных повреждений нет.

Я расслабленно выдыхаю. С души падает часть огромного груза. Хоть что-то идет так, как хочется, хоть в чем-то повезло.

Улыбаюсь и благодарю со слезами на глазах.

В последнее время я на себя не похожа из-за излишней эмоциональности. Глаза все время на мокром месте.

Вот и единственная за долгое время хорошая новость выбивает из колеи. Отхожу в сторону, чтобы вытереть слезы прежде, чем вернуться в палату к сестре.

Вижу Ната. Он все-таки поднялся на этаж. Зачем? Переживал, что сбегу от него через черный ход?

Мужчина выглядит странно. Идет, пошатываясь, походка деревянная, плечи непривычно напряжены.

Смотрю на него удивленно. Что не так?

Нат подходит ближе, сжимая в забинтованных ладонях телефон. Смотрит на меня сухими глазами и сообщает тем же до ужаса спокойным голосом:

— Мама умерла.

Хочется что-то сказать. Но рот открывается, а оттуда не доносится ни звука.

Будто что-то мешает.

— Мне нужно ехать, — говорит муж, едва заметно напрягая желваки, — позвони, как освободишься.

Я вдохнула и забыла выдохнуть.

То есть, он предлагает сорваться от мертвой матери, чтобы отвезти меня домой?

— Спасибо, — хриплю, — я справлюсь сама.

Он кивает медленно, поднимает руку, чтобы погладить меня по щеке, разворачивается и идет на выход.

Меня накрывает внутренним порывом кинуться к нему. Сердце дрожит от жалости. А ведь ему сейчас очень нужна поддержка… Каким бы человеком ни была Галина Ефремовна, она все-таки его мать, а ее для единственного сына не заменит никто.

Стоит только сделать шаг вслед за Натом, как из-за двери меня окликает голос сестры:

— Маш, ты пришла… — а потом створка распахивается во всю ширь, и Валя заключает меня в объятия, — мне уже гораздо лучше! Врач сказал…

— Да, я с ним говорила.

Она отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Что опять? — выдыхает сестра тревожно.

Я даже не знаю с чего начать. Столько событий за неполные пару суток.

— Моя свекровь умерла, — шепчу, сама не веря в эту новость.

Очень странно это звучит. Совсем недавно она выглядела вполне здоровой. Хотя, откуда мне знать, чем свекровь болела?

Может за сутки сгорела?

— Да ты что? Серьезно? — Валя тоже не верит.

Она видела Галину Ефремовну пару раз от силы, но прекрасно запомнила высокомерный взгляд в свою сторону.

В общем, Валя ее тоже не пожалеет. Есть вообще хоть кто-то, кроме собственного сына, кто будет вспоминать эту женщину с теплом?

Меня передернуло.

А ведь она травила меня… угробила моих детей.

Могло быть такое, что она делала это по ошибке? Или я просто пытаюсь наивно обмануть саму себя?

Но ведь может быть такое, что свекровь не знала свойств тех травяных чаев? А узнав, пришла в ужас, но было поздно…

И единственное, что ей оставалось, это избавиться от улик?

Нет, как ни хочется оправдать свекровь теперь, когда ее уже нет, но никак не выходит.

— И что Нат? — спрашивает сестра, беря меня за руку.

Мы возвращаемся в палату и усаживаемся на кровать.

— Думаю, что для него сейчас не самое лучшее время, — закрываю глаза.

Хочется оказаться где-нибудь далеко, подальше ото всех этих ненужных переживаний.

Казалось бы, что мне до свекрови? Она не сделала мне ничего хорошего.

Ничего, кроме мужа.

Который одним лишь днем перечеркнул все наши счастливые годы.

Что ж.

— Ты как? — Валя осторожно трогает меня за плечо.

Как я? Да никак… внутри пустота, как в сухом колодце. Никаких эмоций не осталось.

— Нормально. Хочу домой. Ты готова?

Она пожимает плечами.

— Вроде да. Тут, конечно, неплохо, но скучно до ужаса. Телик надоело смотреть. Да и на работу пора. Деньги сами себя не заработают.

Киваю медленно, глядя прямо перед собой.

— Сэкономим Игнату деньги, — улыбается сестра в попытке меня взбодрить, — поехали домой.

Зову медсестру, чтобы она принесла вещи. Валя переодевается, нам вручают выписку, и мы идем на выход.

Даже не верится. Одной проблемой меньше.

— А что Викуся? — интересуется сестра непринужденно.

Будто не эта криминальная личность натравила на нее головорезов.

— Лежит в больничке со сломанной ногой. Думает, я ее с лестницы столкнула.

— Чего?? — ахает сестра.

Киваю. Хотелось бы улыбнуться, но не могу. Ситуация казалась бы абсурдной, не будь она такой страшной.

— Я ездила к свекру, — признаюсь со вздохом, — хотела, чтобы он подтвердил или опроверг признания Ната. Но ничего нового я не узнала. Только то, что свекровь болеет, и то, что они откупились от Вики деньгами.

— А что, так можно было? — удивляется Валя.

— Теперь да.

Я рассказываю ей вкратце о том, что стряслось, и та застывает в ступоре.

Да, примерно такая же реакция сейчас и у меня самой.

— Слушай, только связи с криминалом этой семье и не хватало, — морщится она. Лишний повод держаться от них подальше.

Это уж точно.

Только как подальше? Вику никто не отменял. Кто знает, на что еще может быть способна эта беспринципная ведьма?

Возможно, Нат и будет меня защищать, как обещал, но Вике все равно веры нет.

Я так от всего этого устала…

Через час такси привозит нас к общежитию сестры. Выхожу из машины и оглядываюсь.

Старое облупленное здание с железными дверями под покосившимся бетонным козырьком. На крыльце курят жильцы — маргинального вида юноши и пару девушек. Но я знаю, что это просто студенты, ведь так?

Кивая им в виде приветствия, Валя ведет меня мимо.

Заходим в темный пыльный коридор. Под ногами скрипит высохшая грязь давно не мытых ступеней. Облезлые бетонные стены сильно нуждаются в покраске, как и сам подъезд в капитальном ремонте.

Здесь даже освещения нет.

Но Валю это совсем не волнует.

Она бодро шагает по лестнице на третий этаж.

Я нерешительно иду следом, понимая, что альтернатив у меня нет. Либо эта развалюха, либо квартира Ната.

А остаться жить с ним значит дать ему понять, что я простила.

Но это не так даже близко. Мне нужна самостоятельность и нужен воздух. Жизнь, свободная от переживаний и нервов.

А с Натом такой не выйдет. Он захочет, чтобы все было как прежде. Но так не бывает. В одну реку дважды не войти. Муж этого не понимает. А я не хочу объяснять.

Не опять. И так уже язык сломала.

Валя открывает обшарпанную железную дверь длинным ключом и шагает внутрь.

Комната крошечная, но чистая. Метров двенадцать. Места для двоих катастрофически мало, но, опять же, выбора нет.

— Я ненадолго, — оправдываюсь сконфуженно, — не хочу тебя стеснять.

Та отмахивается.

— Не выдумывай. Живи, сколько влезет. Давай лучше поесть закажем.

Киваю и тянусь за телефоном.

На экране сообщение от мужа. Открываю его дрожащими пальцами.

«Маш, ты где? Хочу кое-что тебе передать. Мама оставила тебе послание.»

«Я у Вали» — пишу ответ.

Не уверена, что хочу сейчас снова погружаться с головой в чужие семейные интриги. Мне за эти несколько дней хватило их на всю оставшуюся жизнь.

Но им меня, видимо, не хватило.

Будут преследовать и дальше.

«Заеду завтра.» — отвечает муж, и я расслабленно выдыхаю. Пусть хотя бы так.

Хоть небольшая передышка от всего этого хаоса и нервов.

Мне это очень нужно. Иначе не знаю, как надолго меня еще хватит.

Кажется, что нервов уже просто не осталось. Все они истрачены на Ната и его беспринципную родню.

Закипает чайник. Через полчаса нам привозят заказанную пиццу.

Жуем горячее тесто, сидя за накрытым старенькой клеенкой столом. Каждая думает о своем.