Накрываю живот ладонью, выдыхая:

— Это свекровь забрала свои чаи, не так ли? Решила заранее обезопасить себя, чтобы я ничего не заподозрила.

Он пожимает плечами, обтянутыми светлой рубашкой.

— Может и так, она не расскажет. Знаешь, почему?

Разумеется, не знаю. Молчу, жду, когда он сообщит. Хочет выговориться? Пускай, послушаю очередные сказки на ночь. Благо, нервы почти успокоились, и я даже не волнуюсь.

Только первобытный страх перед мужчиной дрожит где-то на дне души. Но ведь он не сделает мне ничего плохого.

Никогда не делал. Из его грехов только обман.

Пока что.

От осинки не родятся апельсинки — проносится в голове, и я хочу отступить еще на шаг, но не могу, за спиной стена.

— Потому что больна, — усмехается Нат, — причем давно и неизлечимо. Скорее всего, ей скоро конец.

И почему это меня совсем не трогает?

— Значит, — уточняю, сцепив пальцы на животе, — ты говоришь, что стал жертвой родителей? А я? Чьей жертвой стала я, Нат?

— Скорее мы, — признаётся он, шагая ближе.

От мужчины пахнет сигаретами, алкоголем и цитрусовым парфюмом. Адская смесь… хочется открыть форточку, и я смотрю мимо него на заветную створку.

— Мы оба пострадали от чужих действий. Мы оба доверились не тем людям. На нас напали те, кто должен был защищать. Напали со спины.

Качаю головой, стараясь дышать через раз. Отступать некуда, и потому бежать с поля боя я не стану. Так и быть, выслушаю до конца все, что муж приготовил для моих ушей.

— Я не обвиняю никого, Нат, — мне хочется, чтобы он знал, хотя наверняка он знает и так. Ну ничего, повторю, — никого, кроме тебя.

Кивает медленно, с нажимом проводя рукой по лицу сверху-вниз.

— Да, я знаю.

— Ты омерзителен.

— И это я тоже знаю…

Смотрю на него, не скрывая удивления. Это алкоголь вызвал в нем прилив необычной честности?

Или совесть заела? А может он в шоке от поступка свекрови, ведь и правда не ожидал от собственной матери такого жестокого предательства.

— Тогда почему? — спрашиваю с нажимом, — ты не разорвал все связи? Продолжил плясать под дудку отца и общаться с матерью? Выходит, несмотря ни на что, ты позволил вытереть о тебя ноги?

Он только улыбается на мои обвинения.

— Помнишь, я говорил, что жизнь немного сложнее, чем ты себе представляешь? Повторю это и сейчас. Вместо того, чтобы сбежать от проблем, поджав хвост, я сделал всё, чтобы наладить собственную жизнь. Выкупил активы, перестал зависеть от воли отца и собирался сбросить ярмо в виде Вики…

То есть я узнала обо всем очень не вовремя? Какая ирония.

Что ж, тайное всегда становится явным, как бы кому ни хотелось обратного.

Нат тоже это понял, как понял и то, что придется иметь дело с последствиями собственных поступков.

Да, он не умоляет на коленях, не оправдывается слезно. Он не такой человек.

Думаю, даже я никогда не увижу его на коленях.

Он спокойно объясняет, что стало первопричиной нашего разлада. И окончательное решение, как я понимаю, за мной.

Перечеркнуть прошлое, забыть его, как страшный сон, и жить дальше самой. С обидой в сердце, не оглядываясь и в каждом мужчине видя ненавистные черты.

Или… понять и простить?

Как если бы это было так просто.

И если понять я могу, но простить…

Муж видит это в моем взгляде. Осознает, что я готова повторить слова, которые перечеркнут любую надежду на наше совместное будущее.

Вздыхает тяжко, напряжённо улыбаясь уголком губ, и вдруг чеканит резко, словно забивая гвозди в крышку собственного гроба:

— Есть еще кое-что, что ты должна знать. Если ты решишь уйти, я верну тебя обратно. Любыми способами, Маш.

Вернет? Что ж, пусть попробует.

Разворачиваюсь и иду на выход. Сколько времени? Не важно. Ключи от комнаты Валиного общежития у меня с собой. Да только вряд ли туда пускают ночью…

Поэтому со вздохом возвращаюсь в спальню.

Много лет я считала себя за каменной стеной. Что у меня самый лучший муж и самый уютный дом, но просчиталась.

Теперь я здесь чужая, и этот человек для меня чужой.

Слышу, как Нат открывает форточку. Ноги тут же холодит сквозняк. Зябко ежусь, вхожу в спальню и сажусь на кровать.

А что, если он придет сюда тоже? Будет лежать со мной рядом, пахнуть своими духами и сигаретным дымом, дышать на меня алкоголем…

Вернуться на диван?

Поздно. Муж входит следом и закрывает за собой дверь. Стягивает рубашку, бросает ее в кресло, смотрит на меня.

Раньше подобная сцена вызвала бы у меня улыбку предвкушения. Я протянула бы к нему руки, а Нат подхватил бы меня с кровати и закружил, прижимая к груди.

Теперь такого не будет. Не будет той легкости и беззаботности.

Не будет вообще ничего.

И почему я до сих пор еще здесь? Что меня держит?

Этот мужчина променял меня на сомнительную верность сомнительным идеалам. А я сижу, смотрю, как он раздевается, чтобы лечь со мной в постель.

— Ты с ней спал? — вырывается у меня вдруг.

Мужчина щелкает пряжкой ремня. Пошатываясь, стягивает брюки и оставляет их на ковре.

— Нет, я говорил, что не изменял тебе.

И почему я не верю? Чувствую каким-то внутренним чутьем, что он лжет. Но как доказать? Да и нужно ли… Только сейчас, глядя на этого мужчину, с которым прожила столько счастливых лет и чьего ребенка ношу под сердцем, во мне шевелится странное чувство.

Стоит только представить его и Вику вместе, как изнутри словно ошпаривает кислотой, и хочется визжать от злости.

Я что, ревную? Неужели правда?

Удивленно смотрю, как муж подходит ко мне, чтобы мягко чмокнуть в макушку, затем укладывается рядом.

Закинув руки за голову, смотрит на меня искоса.

— Вокруг меня много женщин вертелось, Машунь. Ты и сама, наверное, это понимаешь. Но я их просто не вижу. Меня спрашивали после нашей свадьбы, почему она? Я не мог ничего ответить, только улыбался. Некоторым людям не понять, потому что они никогда не любили.

— Когда любишь, не обманываешь… — шепчу, отворачиваясь.

— Когда любишь, хочешь уберечь от всего, и не важно какой ценой. Будь то неприятные эмоции, информация… ты ведь тоже не рассказала мне о Борисе, верно?

Спина невольно напрягается, и я медленно сглатываю, едва протолкнув внутрь застрявший в горле ком.

Не думала, что он захочет об этом напомнить...

Борис был нашим соседом. Когда я переехала к Игнату сразу после свадьбы, этот светловолосый улыбчивый мужчина пришел познакомиться.

Я была одна дома и не задумываясь открыла дверь. Борис оказался настолько вежливым, что сразу зацепил своим обаянием и харизмой.

Рассказал, что работает шеф-поваром в известном ресторане.

Пару раз он угощал пирожными собственного приготовления и приносил вкусный зерновой кофе. Не то, чтобы у нас в холодильнике не было еды, а в ящиках хорошего кофе, но отказываться было как-то совсем неприлично.

Борис производил впечатление очень приятного человека, мы быстро подружились.

Как-то я намекнула Нату, что у нас отличные соседи, на что тот только скривился и протянул:

— Не советую ни с кем из них общаться. Редкостные твари.

— Почему? — удивилась я искренне.

И муж вкратце рассказал о тех, кто проживал рядом на площадке: о кошатнице, которая разводила бобтейлов. Больных или слабых котят она еще живыми выбрасывала в мусорку.

Игнат как-то застал ее за этим занятием.

Другой сосед оказался бывшим криминальным авторитетом, и с ним и так было все ясно. А насчет Бориса муж пренебрежительно фыркнул, заявив, что тот «коллекционирует замужних баб».

Что бы это ни значило… Но к Борису я стала относиться настороженно и больше не открывала ему дверей.

Однажды он подкараулил меня в подъезде и потребовал объяснений в своей манере.

Я не знала, что ему ответить, а мужчина все настаивал.

Когда на лестнице показался Нат, я уже стояла, почти прижатая к стене, а Борис был в каких-то пяти сантиметрах от моих губ…