— Слушай, Петь, — с того конца провода доносится тяжкий вздох. — Давайте-ка разбирайтесь с ней сами. Без моего участия, — сливается тут же.

— Раньше нужно было думать, — сурово отвечаю ему. — До того, как предлагал ей выйти за тебя замуж. Не понимаю, ты вообще кем себя возомнил⁈ — опять взрыв.

Да что такое! Почему не могу себя сдерживать?

— Тебя это не касается, — сухо, но твердо отрезает.

А меня, блин, бомбит. Никакие методики по контролю гнева не помогают. Они сломались и больше не работают.

— Меня как раз-таки касается, — парирую, скрежеща зубами.

— Раз касается, то сам у нее и спроси, — не сдается Петров.

— Знал бы, где она, то спросил! — взрываюсь.

Когда дело касается Евы, то моя выдержка дает сбой.

Поднимаюсь со стула, прохожусь по квартире. Меня бомбит от нерастраченных чувств.

Каким же я был дураком, когда решил перебороть свою любовь к Еве. Она все равно оказалась сильнее. Сделала меня по полной. Скрутила рогом.

Вместо принятия своих чувств к самой невероятной женщине на свете, я пытался сбежать, отгородиться, а в итоге едва не уничтожил себя самого.

Надеюсь, у меня еще есть время все исправить, и Ева меня простит.

— Она в больнице, — признается Петров. После его слов кровь от лица отливает.

— Из-за чего? — внутри меня все замирает от беспокойства.

В голову лезут самые дурные мысли, душу рвет на куски от осознания, что до больницы ее довели мои слова. Ева ведь исчезла после нашего жесткого разговора, когда я на эмоциях попер на нее.

— У нее было кровотечение, — все тем же спокойным и уравновешенным голосом отвечает Серега.

Пол уходит из-под ног.

— Ребенок?.. — произношу, не узнавая собственный голос. Он сиплый и безжизненный, как никогда. — С ним все в порядке?

— Врачи делают все, что могут, — Петров озвучивает неутешительный прогноз, а я вдруг четко осознаю, что должен немедленно увидеть Еву. Я просто обязан с ней поговорить!

Девочка моя, ну почему ты ничего не сказала? Почему опять решила пройти испытание в одиночку? Почему не доверилась мне?

Вопросов тьма. На часть из них у меня нет ответов, а на ту, что есть, они мне не нравятся.

— В какой больнице Ева? — задаю единственно важный на данный момент вопрос. Все остальное не имеет значения.

— Не лезь к ней, — предупреждает.

— Я сам решу, — отрезаю. Больше никого не собираюсь к ней подпускать. — Она беременна от меня.

— Знаю, — говорит как ни в чем ни бывало.

— Даже так? — охреневая, накидываю поверх футболки ветровку. — Ева где?

— Бурый, — я буквально вижу, как Петров качает головой. — Не лезь к ней. Не стоит, — говорит со мной, словно с раненым зверем. — Врачи едва стабилизировали ее состояние, ребенка удалось спасти, но дальнейшее сохранение беременности под большим вопросом.

Каждое его слово отравленной стрелой врезается в сердце, причиняя острую боль. Сковывая. Лишая кислорода.

Я в полной мере осознаю, каким был ублюдком по отношению к любимой женщине. Меня кроет с такой силой, что хочется разнести все вокруг.

— Ты где? — уточняет Серега. Он говорит уже более бодро.

— Дома, где ж мне еще быть, — ухмыляюсь недобро.

— Приезжай ко мне. Поговорим.

— Захватить что-то для «разговора»?

— Бурый! Отомри! — не своим голосом орет Орлов. Поворачиваю голову на крик и понимаю, что напортачил по полной.

Мы находимся на полигоне, учения идут полным ходом, счет на секунды, а я стою и туплю. Мой отряд уже далеко впереди, я должен был прикрывать им спины.

Но вместо этого мысли в очередной раз пошли не туда, сбили концентрацию и унесли к Еве.

Глушу боль, разрывающую грудь, и силой воли заставляю себя вернуться обратно. Не время быть сентиментальным.

— Все под контролем, — отвечаю единственное, что должен был сказать. Ну не признаваться, что стоял и думал о личном.

— Вижу, — со скептической ухмылкой и не поверив ни единому моему слову, отвечает Олег. — Живее давай. «Под контролем», — передразнивает мои слова, не скрывая издевки.

Все-то он понимает, все знает…

Если бы.

Сам ведь в подобной ситуации не оказывался и знать не знает, какого это когда тебя кроет.

Одариваю командира многозначительным взглядом, оцениваю обстановку на поле и, пригнувшись, срываюсь на бег. Мне нужно добраться до своих, ведь из-за меня они упускают время и не могут дальше идти.

Едва пересекаю дорогу, как меня настигает свист. Вот и дождался, блин, на свою голову. Пригибаясь ближе к земле, действую чисто на инстинктах, вырабатываемых годами и неоднократно спасавших мне жизнь.

Из-за своего промедления упустил драгоценное время. Противник подобрался вплотную, оценил обстановку, заметил меня и выпустил очередь.

Пусть и в холостую, но все же. Здесь учения, никто не собирается никого калечить, мы лишь оттачиваем свои навыки, но все равно ходим по краю.

Добираюсь до укрытия, оцениваю обстановку и, дав Олегу понять, что контролирую периметр, продолжаю пробираться к своим.

Орлов идет следом. Буквально дышит мне в спину.

Счет на доли секунд. Нам нельзя оказаться замеченными. Победа висит на волоске.

Наш отряд в этом году должен занять первое место.

— Ты первый, я замыкаю, — коротко бросает Олег. Он сегодня с нами в одной связке, тоже участвует.

Мы действуем как единый слаженный механизм, быстро, резко и моментально принимая правильные решения. Не тратим время на разговоры, ведь понимаем друг друга без лишних слов. Нам достаточно жестов.

Шаг за шагом пробираемся к своим, минуем расставленные ловушки и обезоруживаем врагов, которые появляются на нашем пути. Действуем без промедления.

Понятно, что в данной ситуации враг это макет, пули не настоящие и ничьей жизни не угрожает опасность, но отработка навыков на полигоне напрямую сказывается на работе в поле, и поэтому даже здесь обстановка остается достаточно напряженной.

— Вы чего отстали? Жизнь не дорога? — рычит Сидоров, как только мы нагоняем отряд.

Понятия не имею, чего ему стоило присутствие здесь и как он смог убедить медиков дать ему допуск, но, тем не менее, Сидр сегодня с нами. Как и Смирнов.

Два ненормальных.

— Лучше смотри под ноги, чтобы никуда не попасть. Вляпаешься, мало никому не покажется, — осаживает его Олег.

— Знаю, — бурчит себе под нос и встает обратно в колонну.

По команде начинаем движение. Один за одним, действуем синхронно и четко, ни единой лишней секунды для принятия решения.

— Последний этап, — доносится из динамика. — В доме заложники. Их необходимо освободить, а нападавших ликвидировать.

— Принято, — сухо бросает Олег и поочередно окидывает каждого из нас пристальным взглядом. — Бурый, — кивает мне. — Идешь первым. Яков вторым. Затем Рубик, Смирный, Сидр и я. Ас замыкает.

Молча принимаем расклад, несогласные с ним лишь молча скрежещут зубами.

Входим в периметр, отрабатываем точно и четко, выкладываемся по полной и побеждаем.

Враги повержены без лишнего шума, пленники освобождены. Гражданские целые и невредимые.

Завершив поставленную задачу, оставляем позицию и возвращаемся в учебный центр. Теперь нам остается лишь ждать, когда все остальные отряды пройдут и обнародуют результаты учений.

— Бурый, ну ты, конечно, зарядил, так зарядил, — смеется Серега Петров, он же Рубик. — Решил напоследок загладить свой косяк?

— Скорее захотел выпендриться, — хохмит Иванов. Ас, так Ас, блин. Не в бровь, а сразу в глаз. С размаха.

— Я не идиот лезть на рожон, — отрезаю, резко обрывая стеб. Мне не терпится скорее отсюда смыться.

Сегодня выписывают Еву, и я должен быть там. Хочу встретить ее, объясниться и вымолить еще один шанс.

Брак с Петровым большая ошибка. Она не выйдет за него.

Я не допущу!

И если будет нужно, то пойду на шантаж. Моего ребенка не будет воспитывать другой. Я не позволю.