Лифт пиликает, все выходят, я тоже делаю шаг вперед, но едва успеваю ступить из лифта, как Коновалов хватает меня за руку и тянет обратно.

— Отпусти! — шикаю на него. Я возмущена до предела. Совсем уже обалдел!

— И не подумаю, — говорит без тени юмора. — Ты едешь со мной, — отрезает.

Гневно смотрю на него, он зло сверкает глазами.

Между нами искры летят.

— Ребят, вы идете? — спрашивает Коля. Они с Яковлевым остановились, а Каринка убежала вперед.

— Да! — заявляю, занося ногу для шага, но Коновалов не позволяет мне этого сделать. Дергает на себя, я лечу к нему в объятия.

Фыркаю, отстраняясь.

— Петрову привет! Мы навестим его позже! — говорит Петя и нажимает на кнопку первого этажа.

— Ты что делаешь⁈ — шиплю, выдергивая руку из стального захвата. Петя не ожидал от меня такой прыти, поэтому не смог удержать.

Я тут же тянусь к панели управления, желая нажать на отмену и открыть двери, но не тут-то было. Коновалов моментально приходит в чувства и опережает меня.

— Не нужно этого делать, — вкрадчиво предупреждает, закрывая своим корпусом доступ к кнопкам. Теперь, если я захочу нажать одну из них, то перед этим мне придется Петю обнять.

От этой мысли бросает в жар. По телу проходит томная нега.

Отбрасываю дурные мысли к чертям.

— С чего это? — злобно сверкая глазами, фыркаю. Я дико зла и не желаю этого скрывать.

Но Коновалов продолжает меня бесить. Он намеренно, игнорируя мой порыв, нажимает на кнопку первого этажа, снова встает перед панелью управления. Лифт дергается и плавно спускает нас вниз.

— Между прочим, похищение преследуется по закону, — жестко ставлю его перед фактом. — А ты только что похитил меня! При свидетелях! — начинаю нести полную чушь.

Но ведь это с какой стороны посмотреть, да? При желании можно докопаться ко всему.

— Ева, успокойся, — все таким же ровным тоном продолжает общаться со мной.

Лифт останавливается, створки открываются, он входит, а я продолжаю стоять. Ожидающая внизу толпа рвется в кабину, Петя не позволяет им войти.

— Пойдем, — произносит с нажимом. Давит взглядом.

Злюсь. Но уже на себя.

Прекрасно понимая, что вот-вот разразится скандал, ведь мы задерживаем столь желанное для людей средство передвижения, даю слабину и выхожу из кабины лифта в коридор.

— Доволен? — спрашиваю, зло сверкая глазами.

— Более, чем, — все так же спокойно отвечает он.

Опять берет меня под руку, но на этот раз так, чтобы я не сбежала. К утру на месте его хватки наверняка появятся синяки.

Нигде не останавливаясь и не теряя зря времени, ведет к своей машине. Она стоит прямо напротив входа в здание.

Припаркована до ужаса криво.

— Тебя не учили, что парковаться нужно по правилам? — не могу не съязвить. Уж больно хочется уколоть Петра побольнее.

Вместо ответа на вопрос получаю в свой адрес многозначительный взгляд.

— Садись, — приказывает, открывая переднюю пассажирскую дверь автомобиля.

Но я не спешу подчиняться.

Я злюсь.

— Зачем? К чему весь этот цирк? Что ты надумал? — заваливаю его вопросами.

Петя оставляет их все без ответа. Он чуть нажимает на локоть, заставляя меня нагнуться, усаживает в салон и захлопывает дверь.

Дергаю ручку, желая выйти, но та остается заблокированной. Он меня запер! Козел.

Ударяю ладонью по торпеде. Психую.

Ну я покажу тебе Кузькину мать!

Ох уж эти гормоны… Надеюсь, скоро они придут в норму, и я перестану быть ходячей бомбой. Эмоциональные качели ужасно выматывают, я не представляю, как оставшийся срок беременности с этим жить.

— А вот этого делать не нужно, — с умным видом подмечает, бросая на меня усталый взгляд. — Если сработает подушка безопасности, то мало не покажется.

— Да пошел ты, — отмахиваюсь.

Скрещиваю руки на груди и демонстративно отворачиваюсь к окну. Не желаю с ним больше общаться. Достало!

В груди кипит гнев, на глаза наворачиваются слезы. Я едва их сдерживаю.

Мне дико обидно из-за выходок Пети, он ведет себя, как полнейший кретин, и совершенно не желает слушать доводы разума.

Сначала бросает без причины, затем отправляет на аборт, а теперь вдруг начинает предъявлять свои права на меня. Тогда, когда у него их уже нет!

Мы расстались!

— Ева, — обращается ко мне, как к дикому зверю, загнанному в клетку. Нежно.

Чувствую его касание на своей руке, но не позволяю дотронуться, отдергиваю и отсаживаюсь как можно дальше. Едва ли не в корпус вжимаюсь.

Понимаю, что веду себя глупо, но никак иначе не получается.

— Не дури. Давай нормально поговорим, — Петя пытается воззвать к моему здравому смыслу.

Только это уже бесполезно. Я не желаю общаться сейчас.

— Выпусти меня и мы пообщаемся, — выставляю ультиматум.

Коновалов ухмыляется.

— Ты сбежишь, — констатирует факт.

С едкой улыбкой поворачиваю голову в его сторону. На языке вертится много нелицеприятных слов, но я не спешу их произносить.

Коновалову что-то от меня нужно, не просто же так он повел себя как полный придурок. Так уж и быть, пусть говорит.

— И правильно сделаю, — заявляю невозмутимо.

— Ев, Марье помощь нужна, — выдает.

— Что с ней? — вся моя напыщенная строгость исчезает в тот же миг. — Опять Демьян накуролесил?

— Нет, — качает головой. — С ней все будет в порядке. Нужно всего лишь сделать отвлекающий маневр.

— Какой? — продолжаю допытываться. Мне нужно знать правду, ведь Марья — моя подруга. Она мне почти как сестра!

— Переодевайся, — достает с заднего сиденья пакет с одеждой. Открываю его и скептически осматриваю.

— Это ж старье, — бракую выбор Пети. — Этим ты никого не обманешь. Если уж хочешь обвести вокруг пальца, то поехали в торговый центр. Там купим две пары одинаковой одежды и парик. Если ты хочешь, чтобы я была похожа на Марью, то нужно полностью соответствовать.

Коновалов ухмыляется.

— Чего? — спрашиваю, не особо понимая его реакции.

— Ты права, — легко и просто соглашается со мной. — Что? — настает его черед задавать вопрос. Видимо мой вопросительно-изумленный взгляд был слишком ярким.

— Ничего, — сжимаю губы, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. — Я всегда права, Петь, — подмигиваю ему.

— Ну-ну, — заводит двигатель и трогает авто с места. — Куда едем? — спрашивает, бросая на меня быстрый взгляд.

Называю торговый центр, достаю телефон и набираю Петрова. Я обещала Сереже, что приеду сегодня, будет некрасиво с моей стороны промолчать.

— Какие люди, — смеется Серега. — Бурый жив? Не прибила его?

Закатываю глаза.

— Практически, — отвечаю, поддаваясь веселью. Злость испаряется, вместо нее остается лишь хорошее настроение.

Видимо, горячая ночь с Петей хорошо сказалась на моем самочувствии. Никак иначе мою улыбку не объяснить.

— Прости, но я сегодня не смогу приехать к тебе, — озвучиваю прискорбный факт. Сережа хотел со мной о чем-то важном побеседовать.

— Я уже понял. Завтра заедешь? — переключается сразу к делу.

Бросаю на Коновалова быстрый взгляд. Он делает вид, будто не подслушивает и увлечен лишь дорогой.

— После работы. Подойдет? — уточняю у него с ходу.

Желваки на скулах Пети начинают ходить ходуном. В моей груди просыпается сладкое чувство мести.

Так тебе и надо, мой дорогой! У меня тоже есть зубки, и я отлично умею их показывать, когда меня обижают.

— Да. Подойдет. Только я буду уже дома. Ничего? — предупреждает, позволяя отказаться от своего предложения.

Сережа во всем такой. Он добрый, мягкий и крайне внимательный.

Сразу видно, Петров прекрасно знает женскую натуру и отлично умеет лавировать между перепадами настроения. Каринка знатно его натаскала.

— Если не будешь ко мне приставать, то все будет в порядке, — хихикаю.

Петя резко нажимает на тормоз, машину дергает, меня несет вперед, а от падения на торпеду спасает лишь ремень безопасности. Телефон вырывается из моих руки и падает на пол.