Спереди раздается мощный громкий хлопок. От неожиданности я подскакиваю на месте и вскрикиваю, становится страшно.

Автомобильный поток останавливается.

— Что там? — шепчу, дрожа всем телом. Смотреть вперед дико боюсь, ведь я очень впечатлительная и потом мне будут сниться кошмары.

Однажды я стала свидетельницей страшного ДТП, так до сих пор не могу проработать полученную тогда психологическую травму.

Чтобы сесть за руль мне пришлось сделать самое настоящее усилие над собой. Как ни стараюсь, вождение настоящего кайфа мне не приносит.

Но Коновалов совсем другой человек. Петя великолепно чувствует свою машину, уверенно водит и не допускает опасных маневров на дороге. Его действия четкие, быстрые и точные. Прям как он сам.

Он единственный, с кем мне не страшно находиться рядом.

Петя ставит машину на нейтральную скорость, поднимает ручной тормоз и отстегивает ремень безопасности.

— Ты куда? — испуганно спрашиваю.

— Жди меня здесь. Я скоро вернусь.

И с этими словами он выходит под мощный ливень.

— Иди в душ первой, — Петя показывает на дверь ванной комнаты, едва мы переступаем порог его квартиры. — Где чистые полотенца ты знаешь.

С нас обоих течет. Мои волосы превратились в сосульки, и с них льется вода, одежду хоть выжимай. Джинсы Пети насквозь промокли.

— Ты пропускаешь меня первой? — игриво вздергиваю вверх бровь. Сама того не понимая, начинаю флиртовать с Коноваловым, а когда спохватываюсь, то оказывается уже поздно.

— Можем пойти греться вместе, — предлагает, понижая тон. Обжигает меня пламенным взглядом.

Не предупреждая о своих действиях, Петя снимает футболку и стягивает с себя промокшие джинсы. Остается передо мной лишь в трусах.

— Хочешь? — многозначительно играет бровями. — Могу потереть спинку. Сделаю, как ты любишь, — подмигивает.

От его предложения вспыхиваю, словно спичка, аж все тело начинает гореть. И это если учесть, что я по-прежнему в мокрой холодной одежде.

Коновалов — самый настоящий провокатор и несносный гад!

— Обойдешься, — фыркаю, отворачиваясь в сторону и тем самым разрывая зрительный контакт.

Дышать сразу становится легче, а вот телу холоднее. Кожа покрывается пупырками и, чтобы хоть немного согреться, приходится себя обнять.

— Иди уже, — добродушно смеется Петя. Открывает мне дверь в ванную комнату и включает свет. — Полотенце принесу. Не хватало еще, чтобы ты промерзла до костей и заболела.

— Ты беспокоишься обо мне? Нашем ребенке? Или об испытательном сроке? — спрашиваю до того, как успеваю прикусить язык. — Долженков ведь быстро мне найдет замену, если я слягу, — добавляю, желая переключить разговор в максимально безопасную плоскость.

Не нужно при Пете упоминать о беременности. Он высказался на этот счет и свое решение не поменяет.

Я должна научиться жить дальше с мыслью, что ему не нужен наш малыш, и не тешить себя иллюзиями. Коновалов четко дал понять свое отношение к ребенку.

То, что я оказалась у него в квартире — случайность. Такого больше не повторится.

Никогда.

Он одаряет меня суровым взглядом, плотно сжимает губы и жестом поторапливает зайти в ванную.

— Обо всем сразу, — говорит перед тем, как захлопнуть дверь.

Меня трясет, но на этот раз уже от холода, и я этому рада. Потому что если бы трясло от нервов, то справиться с этим было б гораздо сложнее.

Снимаю одежду, закидываю ее в стиральную машинку и залезаю в душ. Когда открывается дверь, то я уже оказываюсь спрятанной за шторкой.

— Ты все кинула? Стирку могу запускать? — уточняет Петя, находясь с той стороны тонкой полупрозрачной шторки.

Я чувствую на себе его пламенный взгляд, и по коже пробегает волна жара. Горячая вода кажется вдруг холодной.

— Запускай, — разрешаю.

У Пети в квартире, в отличие от нашей с Марьей, вода настроена правильно. Когда включается на кухне или в стиральной машине, то напор не скачет и, благодаря этому, можно спокойно мыться, а не постоянно настраивать температуру.

— Сухая одежда и полотенце на машинке, — предупреждает Петя.

— Спасибо, — благодарю. — Насчет одежды весьма неожиданно, — признаюсь, но Коновалов меня уже не слышит. Он выходит из ванной как раз в тот момент, когда я говорю. И больше не возвращается.

Сделав воду чуть горячее, стараюсь прогреть тело как можно быстрее, ведь Петя тоже замерз, и ему тоже нужно согреться. После последнего выезда из отряда и так вылетело три человека.

Сережа после операции еще десять дней будет в больнице, у Сидоренко выбито плечо и врачи ему запретили сильные нагрузки, а Смирнов получил сильный ушиб. Ваня, конечно, уговаривал оставить ему допуск, но медики были настроены категорично. Чем все закончилось, не знаю, ведь Смирный ужасно упрям. Не удивлюсь, если завтра его встречу на базе.

В отряде остались лишь Петя, Коля и Олег. Помимо них есть Яковлев Алексей, который на данный момент находится в ежегодном оплачиваемом отпуске.

Поговаривают, что его хотят вызвать. Ситуация патовая. У нас, оказывается, сильнейший недобор.

Но мне об этом стало известно лишь после вступления в должность, потому что это тайна. И мне поручено ее тщательно скрывать, а еще лучше — превратить слухи в миф, ведь никто не должен узнать про реальную уязвимость.

Домываюсь, вытираюсь и, закутавшись в полотенце, выхожу. Пете нужно принять ванну как можно скорее, а одеться я смогу в комнате. Не впервой.

Но едва я подхожу к кухне, как улавливаю запах жареной картошки, и мой рот тут же наполняется слюной. Желудок нещадно урчит, требует кушать.

— Смотрю, кто-то давно не ел, — оборачиваясь, хохмит Петя.

Он уже переоделся в домашние хлопковые брюки, но футболку надевать не стал. Вместо этого повязал фартук, который я когда-то в шутку ему подарила.

— И не переоделся, — сканирует мое тело обжигающим взглядом.

Делаю шаг назад. Сглатываю.

В глазах Пети бушует самое настоящее пламя, которое за считанные мгновения может перекинуться на меня. Против него я не имею силы.

Наши отношения в прошлом были полны страсти и огня, мы друг друга зажигали и горели, как сухие спички. Быстро, ярко, горячо.

А потом обжигались. Становилось больно.

— Не стоит дергать тигра за усы, Ева, — многообещающим тоном подмечает Петя.

— Тигра можно, льва нельзя, — игриво подмигиваю и выдавливаю из себя обворожительную улыбку.

Петя ухмыляется. Надвигается на меня.

— Проверим? — провокационно приподнимает бровь и делает шаг к двери, намереваясь преградить мне дорогу.

Взвизгнув, подскакиваю на месте, разворачиваюсь на сто восемьдесят и со всех ног бегу. Только все равно оказываюсь в кольце сильных мускулистых рук.

Жар пронзает насквозь. В месте соприкосновения наших тел жжет кожу, пульс грохочет в ушах. Я ничего не соображаю.

— Пусти, — мой голос превратился в писк. Высказать просьбу чуть громче — это что-то нереальное.

— Так я же тигр, — говорит, а у самого в глазах стоит смех. Которым он маскирует острую жажду.

— Я ошиблась, — выдыхаю.

— С чем? — не сводит с меня взгляд. Подается вперед.

В груди все замирает.

— Ты лев, — и, улучив момент, вырываюсь.

Контролировать чувства, когда Ева рядом, становится для меня непосильной задачей. Я едва сдерживаю себя, чтобы не наброситься на нее.

После нашего расставания прошло уже достаточно времени, но мне так и не удалось выкинуть ее ни из мыслей, ни из сердца. Ева засела в них намертво и отказывается покидать.

А еще новость про беременность…

Вдруг Ева говорит правду и она ждет ребенка от меня? Тогда что?

Мои раздумья прерывает радостный вскрик. Поворачиваю голову на звук и вижу обнимающую банку Еву.

— Ты чего? — смотрю на нее, не понимая странной реакции.

— Коновалов, хоть ты и гад, но я все равно тебя обожаю! — заявляет, протягивая мне стеклянную тару. — Будь другом, открой, — просит, а я не могу отказать.