— Это он может, — произношу с невозмутимым выражением лица.

Обнявшись на прощание с Марьей, возвращаюсь к ожидающей меня на кухне Каринке, и мы вместе накрываем на стол.

— Какая вкуснятина, — говорит с набитым ртом. — Что ты туда добавила? — рассматривает поджаренный белок.

— Да ничего такого, — пожимаю плечами. — Лук, колбаса, помидор.

— И все? — с интересом смотрит на меня. — Никакого тайного ингредиента? — хитро щурится.

— Не-а, — признаюсь. — Все гениальное просто!

— О, да! — кивает и берется за новую порцию еды.

Наша идиллия разрушается громкими мужскими голосами, доносящимися с улицы.

Внутри резко холодеет. Мне становится не по себе.

Подхожу к окну, отодвигаю занавеску и с ужасом вижу, как Петя надвигается на Петрова. Коновалов агрессивно настроен и зол.

— Что там? — неугомонная Каринка лезет вперед, ей интересно.

— Ничего, — не позволяю любопытной девчонке мелькнуть в окне.

Судя по крепко сжатым кулакам Коновалова, он в любой момент может броситься в драку с Петровым, а подобное явно не для юных девичьих глаз.

— Кушай давай. Сейчас вернется Сережа и будет бурчать, что мы до сих пор не собрались, — пытаюсь переключить ее внимание.

К великой радости, мне это удается. Но возникает новая проблема. На нервной почве я совершенно не хочу есть.

До части доезжаю в отвратительном настроении. Мне еще никогда прежде так не хотелось отправиться на выезд, как сейчас.

Думать о Еве просто невыносимо. Работа — единственное место, где я смогу переключить мозги.

Как ни стараюсь, перед глазами стоит картинка Евы и Сереги, а бурная фантазия лишь подкидывает новые идеи. Разговор с Петровым все усугубил.

Когда я долбил по машине Сереги, то в тайне надеялся его не увидеть. Но… он вышел, и у меня больше не осталось вопросов.

Ева начала крутить роман с ним.

— Коновалов! — окликает Иванов в тот момент, когда я прохожу мимо спортплощадки.

Останавливаюсь, выискиваю среди занимающихся друзей.

Сидоров делает уголок на брусьях, Смирнов подтягивается, а Орлов держит планку. Каждый занят своим делом, прокачивает себя.

— Мы собираемся на дистанцию, — кивает на дорожку. — Ты с нами?

На миг задумываюсь. С одной стороны, мне бы лучше выпустить пар в зале, с другой же…

Бег всегда приводит мысли в порядок и помогает взять верх над эмоциями. Своего рода медитация, а она мне сейчас крайне нужна.

В любой момент может поступить вызов. Мы с Петровым должны будем стоять плечом к плечу и прикрывать друг другу спину, но в моем нынешнем состоянии я банально этого всего не потяну.

Ева играюче вздернула все мои чувства. Разложила на атомы, выжгла дотла.

Да, мы не обещали хранить друг другу верность, не клялись не впускать никого в свои жизни, но, нужно признаться, я оказался совершенно не готовым к ее отношениям с другим.

— Сегодня бежим пять километров, — непоколебимым тоном заявляет Орлов. — Сбор через пятнадцать минут у старта, — кивает на то место, откуда начнется забег. Осматривается по сторонам. — Где Петров? — хмуро поднимается с места. Бросает недовольный взгляд на часы. — Я ведь предупреждал, чтобы больше не опаздывал. Он приехал? — спрашивает у меня, глядя в упор.

Солгать не вариант.

— Так точно! — бодрым голосом отзывается Серега, вставая рядом со мной. — Прибыл в часть! Без опозданий!

Орлов ухмыляется краешком губ.

— Через десять минут на старт, — обозначает Серому.

— В полном обмундировании или налегке? — уточняет тот, а нам с парнями остается лишь сделать фейспалм. Как всегда наговорит на свою (и на нашу) голову.

Олег смотрит на каждого из нас, мы, затаив дыхание, ждем вердикт.

Если скажет бежать с нагрузкой, то я лично Петрова ухайдокаю сегодня. Задолбал!

— Налегке, — озвучивает принятое решение.

По стадиону катится выдох облегчения. Олег ржет.

— Вас спасло лишь начало недели и неизвестные «фишки», что нас всех ждут, — говорит, не позволяя слишком сильно расслабиться.

Ну да. Выходные у ребят прошли не очень спокойно, так что мы ждем напряженной работы в ближайшие несколько дней.

— Мальчики, давайте я вас поснимаю, — за нашими спинами раздается игривый голос Лукьяненко.

— Это скорее мы тебя, — хохмит Сидр.

— Снимешь ее, как же, — подливает масла в огонь Смирнов.

— Тихо ты, — тычет ему в бок Иванов.

— Опоздал, — вставляет свои пять копеек в разговор Смирный. — Она с нашим Серегой на тачке сегодня приехала.

— О-о-о, — летит гул от парней.

Скрежеща зубами, заставляю себя промолчать.

— Ева! Ты что творишь! — накидываюсь на нее у раздевалки. Успеваю перехватить и затащить внутрь. Закрываю дверь за нами на замок.

— Коновалов! Выпустил меня немедленно! — шипит разъяренно. Женские глаза мечут гром и молнии, но мне глубоко плевать.

— А то, что? — провоцирую ее на новый взрыв.

Фыркает вне себя от гнева и крайне недобро щурится.

— Я сейчас завизжу, — предупреждает ехидно.

— И? Чего ты этим добьешься? — спрашиваю, не поддаваясь на дешевый шантаж.

— Скажу, что ты ко мне приставал! — заявляет, победоносно улыбаясь.

Зараза!

Ну я тебе покажу!

— Рискни, — недобро ухмыляясь, отвечаю ей.

Глаза в глаза. Пространство искрится.

Малейшее колыхание и последует взрыв.

Блокирую Еву, не даю ей уйти. Она стоит, прислонившись к стене, и вся трясется.

Меня тоже колотит, но на этот раз от переизбытка чувств. Каждый нерв, натянутый, словно канат, дотронуться невозможно.

Я никогда прежде не чувствовал себя таким заведенным.

Ева смотрит на меня, широко раскрыв глаза. На дне вижу страх, но она тщательно старается его спрятать.

Безуспешно.

— Правильно, — рычу. Я на взводе. Осталось чуть надавить на крючок и последует автоматная очередь. — Бойся.

— Я тебя не боюсь, — фыркает, старательно сдерживая дрожь в теле.

— Ну-ну, — усмехаюсь, недобро скалясь.

Перед глазами по-прежнему стоит тачка Петрова у ее подъезда. Силой воли гоню прочь из головы непристойные мысли, а они, как назло, хрен уходят. Зудят. Не дают здраво мыслить.

— Что тебе от меня надо? — спрашивает на выдохе.

— С парнями из отряда не думай крутить, — выставляю ей жесткий ультиматум.

— Ты совсем охренел⁈ — тут же вскипает.

— Поверь, я даже не начинал, — произношу, недобро скалясь.

— Знаешь, — щурится, скрещивает руки на груди. Делает шаг вперед. Сокращает пространство между нами до минимума.

Делаю вдох, голова кругом идет.

Я какой-то на Еве повернутый. Бесит неимоверно.

— Я с тобой не собираюсь разговаривать в подобном тоне! — продолжает показывать стойкость духа и очешуенную безбашенность.

Ни один из мужиков не рискнет со мной разговаривать в подобном тоне, когда я так зол! Но только, блин, не бесстрашная Ева.

— Как успокоишься, так нормально все обсудим, — стоит на своем. — Понял?

— Не-а, — ухмыляясь, кручу головой. Делаю очередной вдох, наклоняюсь вперед, беру лицо Евы в свои ладони и… целую.

Вылетаю из раздевалки с горящим лицом. По моим пунцовым щекам сразу можно понять о том, что там случилось.

Не задумываясь, хлопаю дверью и со всех ног убегаю по коридору к своему кабинету.

В голове хаос, перед глазами все разбегается, в груди просто атомный взрыв.

Коновалов гад! Как ему наглости только хватило!

Без оглядки несусь вперед, заворачиваю за угол и врезаюсь в широкую мужскую грудь. Резко отскакиваю. От переизбытка эмоций не могу справиться со своим состоянием и визжу, что есть мочи. Аж у самой уши закладывает.

— Ев, ты чего? — спрашивает Серега, с интересом наблюдая за мной. На его лице написано изумление.

Смотрю на Петрова, жадно хватаю ртом воздух и пытаюсь хоть немного прийти в себя. Внутри все трясется, ноги подкашиваются.