– Я знаю. – Как будто об этом можно забыть. – И это не совсем обман.

– Не придирайся к словам. Мне не нравятся такие сюрпризы и это ощущение, будто ты что-то от меня скрываешь.

– Мэдди, если кто-нибудь узнает о том, чем я занимаюсь, то курс акций рухнет.

Она хлопнула себя по бёдрам и встала.

– Ну что ж. Мы не можем повлиять на курс столь ценных бумаг. – Уперев руки в бока, Мэдди пристально на него посмотрела. – Курсы акций, банкротства, французские любовницы... Кем ты стал?

Как она вообще могла задавать такие вопросы? Никто не знал его лучше, чем Мэдди. Харрисон встал и шагнул к ней.

– Я всё тот же человек, которого ты знаешь с детства. Ничего не изменилось.

– Насколько я могу судить, изменилось. Похоже, что добрый, но порывистый мальчик, которого я знала, превратился в скрытного мужчину, одержимого местью и амбициями.

– И тобой. Не забывай, что ещё я одержим тобой.

– От этого мне ничуть не легче. – Она отошла на несколько шагов, затем развернулась к нему. – Ты богат.

– Очень.

– И всё же ты заставил меня поверить, что зависишь от денег своей семьи.

– Я не думал, что для тебя имеет значение, есть у меня собственные деньги или нет.

– Не имеет, но мне хотелось бы знать правду. Я хочу, чтобы мы были партнёрами, Харрисон, которые играют за одну команду. Нашу команду.

Наша команда. Звучит превосходно.

И она ошибалась. Они были партнёрами. Харрисон всегда будет с ней заодно. Как только он обанкротит свою семью, благополучие Мэдди станет для него главной и единственной целью в жизни.

Он не хотел, чтобы она в этом сомневалась.

Харрисон метнулся в её сторону. Мэдди настороженно наблюдала за ним, но не отступала. Подойдя, он обхватил ладонью её шею, положив большой палец на щёку Мэдди. Другой рукой Харрисон коснулся бедра любимой, и прижался лбом к её лбу.

– Мы партнёры, – прошептал он. – И так было всегда, с самого первого дня, как я тебя встретил. Вот почему никому не приходило в голову играть против нас в крокет или шарады. Я искал встречи с тобой каждый раз, когда дома случалось нечто ужасное. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты оставалась рядом до моего последнего вздоха. Только ты и я, Мэдс. И больше никого.

Мэдди прерывисто вздохнула, вцепившись пальцами в пояс его брюк.

– Тогда веди себя соответственно. Больше не надо от меня ничего скрывать.

– Не буду, обещаю. – Он поцеловал её в лоб. – Мы закончили ссориться?

– Нет. – Она поцеловала его в шею, прямо над воротничком рубашки. – Я всё ещё на тебя злюсь.

– Может, поднимемся наверх? Остаток дня я проведу в постели, прося прощения.

Мэдди отступила на шаг, увеличивая расстояние между ними.

– Мне не нужны твои обычные извинения.

Он одарил её порочной улыбкой.

– Кто сказал про обычные?

– Не подлизывайся. Не все наши проблемы можно решить в постели.

Не в постели?

– Тогда где нам их решать?

– Я не знаю, Харрисон, – раздражённо ответила она. – Но предложение отправиться в спальню не выход, после того как выяснилось, что ты солгал мне почти обо всём. Придумай что-нибудь получше. – Тяжело вздохнув, Мэдди подобрала юбки и направилась к двери.

– Подожди, ты куда?

– Переодеться. У меня желание колотить по теннисным мячам, представляя, что это твоя голова.

– Я могу тоже переодеться, поиграем вместе.

Она остановилась на пороге.

– Нет, спасибо. Мне хочется побыть одной.

– Мэдди...

Харрисон расстроенно провёл пальцами по волосам. Он всё испортил. Они женаты всего один день, а Харрисон уже стал причиной размолвки между ними. Нужно найти способ всё исправить.

Многолетний опыт общения с Мэдди научил его отступать на время, но всё его существо этому сопротивлялось. Он хотел слышать её смех, непринуждённо общаться, видеть её улыбку. И да, он хотел отвести Мэдди наверх и ублажать её до тех пор, пока она не начнёт выкрикивать его имя.

Ему будет неимоверно сложно оставаться в стороне... Но сейчас нельзя за ней идти. Нельзя заставить её простить и забыть.

Он сунул руки в карманы брюк и стиснул зубы.

"Придумай что-нибудь получше".

Харрисон должен найти способ извиниться, всё исправить, но так, чтобы это её тронуло. Только он понятия не имел, с чего начать.

 Звон дверного колокольчика эхом разнёсся по тихому дому, напугав Мэдди. Со дня свадьбы не пришло ни открытки, ни телеграммы. Неужели кто-то решил её навестить?

В прошлом она бы поспешила к двери и сама поприветствовала гостя. Сейчас же Мэдди остановилась у входа в библиотеку, нервно ожидая сообщения, кто пришёл.

Трусиха.

Так и есть. Кто эта женщина, которая прячется дома и жалеет себя? Совсем не похоже на Мэдди. Харрисон тоже выглядел обеспокоенным, вчера вечером он внимательно наблюдал за ней, пока они ужинали. Она по-прежнему злилась на мужа за его ложь. И даже испытала облегчение, когда он не пришёл к ней в постель, потому что всё ещё не восстановилась после первой брачной ночи.

Лгунья. Не испытала она никакого облегчения. Только разочарование.

Да, разочарование. Однако Мэдди не хотела начинать семейную жизнь со лжи и недомолвок. Харрисон должен быть честен с ней во всём. Ей не нравились неприятные сюрпризы... Складывалось ощущение, что с тех пор, как Харрисон вернулся из Парижа, он только и делал, что её удивлял.

В прихожей раздался знакомый голос. Перестав прятаться, Мэдди радостно бросилась к входной двери. Слава богу, у неё осталась подруга, с которой можно поговорить.

Нелли порядком удивилась, увидев спешащую к ней Мэдди.

– Ого, ты вся как на иголках.

– Как я рада тебя видеть. – Она обняла Нелли.

Попросив принести с кухни чай, Мэдди проводила подругу в гостиную.

– Как ты узнала, что я в Нью-Йорке?

– От твоего мужа. Сегодня утром он прислал мне телеграмму, в которой попросил тебя навестить. – Нелли сняла шляпку. – Как ты себя чувствуешь?

Мэдди разочарованно вздохнула.

– Ужасно. Пожалуйста, подними мне настроение.

Нелли замерла, не успев присесть на диван.

– Дай мне передохнуть и хотя бы съесть печенье сначала.

– Конечно. Прости.

– Ты прощена. А теперь рассказывай, почему ты такая несчастная? Разве у вас с Харрисоном не всё в порядке?

– Вроде, в порядке.

Брови Нелли поползли вверх.

– Вроде? Вы женаты всего три дня. Вы нашли общий язык в первую брачную ночь? И в последующие ночи?

Мэдди должна была догадаться, что подруга об этом спросит. В конце концов, это же Нелли.

– Да, с этим у нас всё в порядке.

– Хорошо. Я так и знала, что Харрисон научился парочке трюкам в Париже. Рада за тебя, Мэдди.

– Я должна тебя поблагодарить за твои напутствия перед первой брачной ночью. Они очень помогли.

– Прекрасно. Женщины нечасто говорят на такие темы. Мы полагаемся в этом вопросе на мужчин, а ты сама знаешь, насколько они бывают многословны. Должен существовать какой-то самоучитель или нечто подобное.

– И написать его должна ты, – предложила Мэдди. – Я бы купила.

– Я не писательница. Думаю, что сошла бы с ума, печатая на машинке, не говоря уже обо всех эвфемизмах, которые пришлось бы использовать. Можешь себе представить? "Не лишайте внимания мужского копья..."

– "Примите его в свои женские врата..." – Они обе разразились раскатистым смехом.

– Какой кошмар. Пообещай не бросать теннис ради поэзии. – Взгляд Нелли посерьёзнел. – Хотя я рада видеть твою улыбку.

– Было нелегко.

– Почему? Ты же сказала, что у вас с Харрисоном всё в порядке.

– Ты что, не читала газет? Все в городе только и говорят, что обо мне.

Нахмурившись, Нелли откинулась на спинку дивана.

– Нью-Йорк не ограничивается Пятой авеню и высшим обществом. Не надо обращать внимания на недалёких людей, которым больше нечем заняться, кроме как сплетничать.

Харрисон сказал то же самое, но не всё так просто, особенно учитывая, что Мэдди никогда раньше не сталкивалась с подобными проблемами.