Меньше всего он хотел волновать или отвлекать её прямо перед Национальными соревнованиями. Харрисон и так перевернул жизнь Мэдди с ног на голову. Какое он имеет право усложнять её ещё сильнее, озадачивая своими семейными проблемами аккурат в тот момент, когда она готовилась к крупнейшему для неё турниру?

Он бы оградил её от всех невзгод, если бы это только было возможно. Харрисон любил Мэдди безмерно и безоглядно. Понимая, что она никогда не полюбит его столь же сильно, он надеялся, что со временем у неё возникнут к нему чувства, помимо похоти и желания. Харрисон хотел значить для Мэдди больше, чем просто друг детства и мужчина, который скомпрометировал её и вынудил выйти за него замуж.

Он хотел стать центром её мира.

Мэдди пошевелила ногами в воде, привлекая его внимание.

– Мне ненавистна сама мысль о том, что женщины, подвергшиеся насилию, всё ещё живут в доме твоей семьи, даже несмотря на то, что он умер. Я могу только гадать, насколько это для них болезненно.

Харрисон нахмурился. Он об этом не подумал. Более того, он не подумал и о будущем всего персонала после того, как Арчеры разорятся.

– У меня была мысль снять дом в городе. Можем предложить им сменить работу, если они пожелают.

Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Я считала, что ты хочешь вернуться в Париж.

– Мы можем жить на два города.

– Ты хочешь жить в одном городе со своей семьёй? Я думала, что весь смысл в том, чтобы находиться от них подальше.

Смысла обсуждать сейчас это не было, но Арчеры больше не смогут позволить себе жить в Нью-Йорке. Кроме того, ему нужно остаться в городе, чтобы завершить процесс поглощения "Арчер Индастриз".

Харрисон чмокнул Мэдди в затылок.

– Мы вольны жить, где захочешь, но мне придётся мотаться на Манхэттен по делам. Ты можешь остаться здесь и сосредоточиться на теннисе, пока меня не будет.

– Мне не нравится, что ты принимаешь решения без меня. Ты даже не спросил, чего хочу я.

– И что же ты хочешь?

– Поехать с тобой.

На что ему жаловаться? Харрисон мог видеться с ней практически в любое время, пока разоряет свою семью.

– Как только я сниму дом, то заберу тебя в город.

– В этом нет необходимости. Мы можем пожить в доме моих родителей, по крайней мере, до соревнований. Они останутся здесь на всё лето, так что дом в городе будет пустовать.

– Отличная идея.

Покончив с разговорами, Харрисон опустил руку под воду и нашёл пальцами интимные лепестки. Мэдди резко втянула носом воздух и запрокинула голову, подставляя ему шею для поцелуев. Он прикоснулся к нежной коже губами и языком в полной уверенности, что ему никогда ею не насытиться. Она прижалась к его паху, глупый мужской орган тут же набух, не понимая, что Мэдди будет больно вновь заняться любовью этой ночью. Что ж, прекрасно, потому что Харрисон жаждал ещё раз ощутить вкус её оргазма на языке.

Он поднялся на ноги и вытащил Мэдди из ванны, вода каскадом вылилась на пол.

– Мне нравится компромисс, наши взаимные уступки в браке. И сейчас, жена, моя очередь уступать.

Нью-Йорк.

Угол Восемьдесят второй улицы и Пятой авеню.

Мэдди распаковывала вещи в спальне, когда в особняк пожаловали Престон и Кит. Она ничуть не удивилась тому, что друзья Харрисона решили его навестить. Они, вероятно, беспокоились, что Мэдди исполнила угрозу и задушила своего новоиспечённого муженька прошлой ночью после свадьбы.

Порыв длился недолго. Харрисон быстро избавил её от гнева... и от одежды.

При одном воспоминании её внутренние мышцы приятно сжались, несмотря на лёгкую боль.

После утренней тренировки по теннису они попрощались с родителями Мэдди и вернулись в город. Харрисон хотел уладить в Нью-Йорке некоторые “деловые вопросы”, хотя и не объяснил толком какие, сказав только, что это касается его целевого фонда. К счастью, тренер Мэдди по теннису тоже согласился поехать в город, так что ей не придётся прерывать тренировки. До Национальных соревнований оставалось всего несколько недель, и терять время нельзя.

Спустившись вниз, Мэдди обнаружила мужчин в курительной комнате, окутанных облаком сигарного дыма.

– Вот и она, – сказал Кит, откладывая сигару и поднимаясь на ноги. – Вижу, твой муж всё ещё жив.

– День только начался. – Мэдди подставила щёку для поцелуя, затем повернулась ко второму другу. – Здравствуй, Престон. Нам не хватало тебя в Ньюпорте.

Если Кита считали душой любого мероприятия, то Престон Кларк был его организатором. Архитектор и конструктор, воплощение силы природы. Благодаря деньгам, унаследованным от бабушки, Престон в настоящее время перестраивал Манхэттен к большому неодобрению своих родителей.

Высокий черноволосый Престон тоже поцеловал её в щёку.

– Если бы я знал, что намечается свадьба, то нашёл бы время. Я слышал, что выходные прошли весьма бурно, миссис Арчер.

Харрисон взял её за руку и притянул к себе.

– Ты даже себе не представляешь. На приёме были игры, Престон. Игры.

– Насколько я помню, некоторые тебе даже понравились. – Она ткнула его в руку.

Кит вернулся на своё место и посмотрел на них задумчивым взглядом.

– Я так и знал, что в комнате для переодевания что-то произошло.

Мэдди почувствовала, как по шее сзади разливается жар.

– Я тебе ничего не расскажу.

Престон кивнул на зажжённую сигару в хрустальной пепельнице.

– Не мешает?

– Нет, – ответила она. – Кроме того, я не задержусь тут с вами надолго. У меня полно дел.

Кит прочистил горло и обменялся с Харрисоном странным взглядом.

– Планируешь встретиться с подругами?

Мэдди нахмурилась.

– Мне нужно сделать пару покупок в универмаге, если тебе любопытно. Но теперь мне интересно, почему ты спрашиваешь.

Настроение в комнате переменилось. Посерьёзнев, Кит с Престоном повернулись к Харрисону, словно ожидая от него объяснений. Муж поморщился.

– Наверное, тебе лучше отложить светские визиты на пару недель, Мэдс.

Её охватило тревожное предчувствие.

– Почему?

– Последние несколько дней вызвали небольшой переполох.

Герцог. Скандал. Как она могла забыть? Мэдди грелась в лучах внезапного счастья, в то время как весь город обсуждал её шокирующее поведение. Охнув, она рухнула в кресло.

– Всё не так уж плохо, – поспешил успокоить её Кит. – Ты же знаешь этих старых зануд.

Престон выдохнул струю дыма.

– Вот именно. Даже не думай об этом, Мэдди.

Будто это так просто.

– В утренних газетах есть упоминание?

Долгое, пугающее мгновение никто не произносил ни слова, что само по себе стало ответом. Мэдди посмотрела на мужа.

– Ты их видел? Что там написано?

– Не стоит беспокоиться по этому поводу. Сосредоточься на теннисе, займись обустройством нашего жилища на ближайшие несколько недель.

Ответ неверный.

Не дожидаясь, пока кто-нибудь скажет ей правду, она отошла и позвонила в колокольчик.

– Мэдди, пожалуйста, – окликнул её Харрисон. – Почему тебя так волнует чужое мнение?

Она проигнорировала его и осталась ждать у двери. Через несколько секунд появился лакей.

– Уильям, пожалуйста, принеси мне утренние газеты.

Лакей бросил нервный взгляд через всю комнату на Харрисона. Муж отдал распоряжение не показывать ей газет? Мэдди встала перед Уильямом, загораживая ему вид на комнату.

– Уильям, газеты. Принеси их, пожалуйста.

Она вернулась на своё место. Мужчины с опаской за ней наблюдали.

– Возможно, нам следует уйти, – осторожно сказал Престон Киту, – оставим голубков наедине.

– Не двигайтесь с места, – приказала Мэдди. – Если кто и уйдёт, так это я.

– С каких это пор ты стала обращать внимание на колонки светской хроники? – спросил Харрисон. – Мнение нью-йоркского общества ничего не значит за пределами двадцати-тридцати кварталов на Манхэттене.

Неправда, и он это знал. Иначе зачем было прятать от неё газеты?