– Что теперь?

– Двигайся.

 Боли не было. Мэдди не могла в это поверить. Она почувствовала давление и, возможно, лёгкое покалывание, но не более. И Харрисон оказался внутри неё, они стали единым целым в самом примитивном и естественном смысле слова. Её первый и единственный любовник. Её муж. Он смотрел на Мэдди так, словно она была луной, звёздами и мятным мороженым в одном флаконе. Она тут же расслабилась.

Его руки творили нечто настолько чудесное, что она извивалась в ожидании большего.

– Двигайся, Мэдс, – повторил он. – Делай то, что тебе нравится.

– Мне всё нравится.

Он издал грубый смешок.

– Я умру, если ты не начнёшь двигаться. Пожалуйста, сжалься.

Она приподнялась так, что его член чуть не выскочил наружу, а затем опустилась обратно. Харрисон зажмурился, его лицо исказилось в мучительной гримасе.

– Вот так, – простонал он.

Она продолжила двигаться. Харрисон вытянул руки по швам и сжал кулаки, словно борясь с собой. Он был просто великолепен, от впадинки у основания шеи до мощной груди с лёгкой порослью тёмных волосков и плоскими сосками. Его тело отличалось хорошо развитой мускулатурой, которая окрепла со времён колледжа. Мэдди уже много лет не видела его без рубашки, но она и подумать не могла, что, повзрослев, он станет таким привлекательным.

Он схватил Мэдди за бёдра обеими руками и начал их раскачивать. Её клитор скользил по его лобковой кости, и при каждом движении в её чреве зарождались искорки и пробегали по ногам. Удовольствие нарастало по мере того, как напрягались её мышцы, и она начала помогать ему, опускаясь с силой вниз, ускоряясь, стремясь достичь ускользающего пика. Харрисон приподнялся на локте, обхватил губами сосок Мэдди и принялся его посасывать, ответная реакция не заставила себя ждать. Вдруг её захлестнуло неистовое наслаждение, кульминация была быстрой и чуть менее острой, чем раньше, но не менее приятной. Она вскрикнула, впиваясь ногтями ему в живот.

– Боже. Поторопись, Мэдди.

Его мольба прозвучала словно издалека, в голове плыло и гудело. Не дав Мэдди прийти в себя, он приподнял её ещё выше, подтянул колени и начал вонзаться в неё снизу. Она не дала слабины, её груди подпрыгивали при каждом жёстком толчке. Красивые черты лица Харрисона исказились, он резко отодвинул Мэдди в сторону и обхватил свою плоть рукой, сжимая её и дёргая. Струйки семени вырвались из кончика и попали ему на живот, а каретный сарай наполнился криками Харрисона.

Когда он замедлил движения руки, Мэдди, пытаясь перевести дух, рухнула рядом с ним, частично накрыв его своим телом. Он отпустил член и закрыл глаза, тяжело дыша. На лице Харрисона не было даже намёка на эмоции. Неужели он сожалел о том, что она его на это уговорила?

– Я ничуть не раскаиваюсь, – проговорила Мэдди.

Он несколько раз моргнул, а затем встретился с ней взглядом.

– В чём?

– В том, что потребовала брачную ночь.

Уголки его губ приподнялись.

– Я не жалуюсь. Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Мэдди окинула взглядом его гибкие конечности, обмякший пенис. Область между её собственными ногами пульсировала от удовольствия.

– Я не ожидала, что ты будешь таким искусным.

– Всё дело в тебе. Так бывает не всегда.

– Не всегда?

Он издал сдавленный смешок.

– Нет, так вообще никогда не было. Процесс обычно приятный, но...

– Но?

Заправив прядь волос ей за ухо, он тихо проговорил:

– Всё прошло так удивительно, потому что это были мы с тобой.

В душе расцвело счастье и окутало сердце, словно виноградная лоза. Мэдди не привыкла видеть его таким нежным и откровенным.

– Очень милые слова для человека, который в детстве подкладывал мне слизняков в туфли.

Его лицо медленно расплылось в улыбке.

– Я поступил так лишь однажды. И ты это заслужила.

Сев, Харрисон потянулся за своим нижним бельём, а затем протёр им остатки семени на животе.

– Жаль, что мы не в шато. Могли бы искупаться в океане.

Идея Мэдди понравилась, но она задумалась, что послужило для неё источником вдохновения.

– Вот чем ты занимался во Франции? Купался обнажённым в Сене?

– Нет. Страшно подумать, что там плавает.

Он не стал вдаваться в подробности, и Мэдди одолело любопытство.

– Расскажи о своей жизни в Париже.

– Я расскажу тебе всё, что хочешь, как только мы примем ванну. Пойдём в дом?

Судя по его нахмуренному лицу, Харрисон явно страшился возвращаться в дом Арчеров.

– Думаю, нам лучше переночевать здесь.

Он покачал головой.

– Не говори глупостей. Здесь нет ни одеял, ни подушек, не говоря уже о водопроводной воде. Тебе не понравится здесь ночевать.

– Я не хочу заставлять тебя проводить ночь в том доме.

Наклонившись, он нежно поцеловал её в губы.

– Ты меня не заставляешь. Помоги мне создать новые воспоминания взамен старых.

С такой логикой не поспорить. Они собрали одежду, надев только то, что было необходимо для быстрой перебежки обратно в коттедж. Перед тем, как погасить свет в каретном сарае Харрисон прихватил бутылку холодного шампанского.

Он взял Мэдди за руку и повёл по дому, который весь пропах лимонной полиролью. Должно быть, коттедж был закрыт до того, как Харрисон распорядился подготовить его для первой брачной ночи. Интересно, планирует ли его мать приехать на лето в этом году. Мэдди не хотелось бы делить трапезы и отмечать праздники со свекровью.

Возможно, они с Харрисоном переедут в Париж, подальше от Арчеров. Он же сам говорил, что хочет вернуться.

Ещё один вопрос, который нужно обсудить.

Несмотря на то, что дом пустовал, атмосфера в нём была гнетущей в частности из-за тёмного интерьера и отсутствия разного рода личных вещей. Ни цветов, ни семейных портретов. Ни силуэтов, ни фотографий. Когда был жив отец Харрисона, все в доме ходили на цыпочках и говорили шёпотом, чтобы его не потревожить. Удручающее место.

Наконец, они оказались в скромных комнатах Харрисона. Томасу отвели спальню побольше, но Харрисон заявил, что не возражает. У окна его комнаты рос большой дуб, по ветке которого он частенько сбегал из дома.

Харрисон отпустил её руку и направился в ванную. Из-за двери послышался шум воды. Мэдди прошлась по спальне в поисках свидетельств прежней жизни Харрисона. В шкафу висела одежда, которую прислуга только что распаковала. На каминной полке не было ни книг, ни безделушек. У постели стоял прикроватный столик с единственным выдвижным ящиком. Она заглянула внутрь и обнаружила там несколько предметов, в том числе очень необычную старинную монету. Именно её она нашла на пляже много лет назад и подарила Харрисону на его шестнадцатилетие.

Он всё это время её хранил.

Улыбаясь, Мэдди взяла маленькую металлическую безделушку и отнесла её в ванную. Харрисон возился с кранами над ванной на ножках, но повернулся при появлении Мэдди.

– Вода нагревается целую вечность.

Она протянула ему монету.

– Ты её сохранил.

– Конечно, сохранил. Мой лучший подарок на день рождения.

– Мне показалось, что она тебе не понравилась.

– Мэдди, шестнадцатилетний подросток не может показать девушке, как сильно она ему нравится. Это очень неловкий момент.

– То есть ты хотел меня уже тогда?

– Да. Тебе неуютно от этой мысли?

– Нет, просто не верится, что я ни о чём не догадывалась. Почему ты тогда ничего мне не сказал?

Харрисон почесал подбородок, затем занялся водой. Должно быть, его удовлетворила температура, потому что он встал и начал снимать то немногое, что было на нём надето.

– Давай примем ванну и поговорим. Хорошо?

– Ты первый?

Его губы изогнулись в хитрой улыбке.

– Мы примем её вместе.

– Но она же крошечная.

– Мы поместимся. Раздевайся, Мэдс.

Харрисон погрузился в воду, забрызгав кафельный пол. Пока Мэдди раздевалась, он жадно наблюдал за ней, даже не попытавшись отвернуться ради приличия. Так странно, что теперь у неё есть муж, мужчина, который видел её обнажённой. Занимался с неё любовью. Ласкал и целовал её тело. Жизнь Мэдди изменилась в одно мгновение... и тем не менее в лучшую сторону.