— Понимаю. — Он кивнул. — Что ж. Это очень красиво. На этом пока все.

Спасибо…

Тридцать минут спустя

Я свернул на длинную подъездную дорожку к дому матери и поразился: ни единого праздничного украшения.

Впрочем, этим обычно занимался отец, выкладываясь по полной, а дизайнер, которого она нанимала раньше, так и не смог приблизиться к тому, как делал он.

Открыв дверь со стороны Дженны, я помог ей выйти и положил ладонь ей на поясницу. Мы поднялись по ступеням патио, мистер Ривз шел следом. Я выдохнул и нажал на звонок.

— Кто, черт возьми, там? — рявкнул низкий голос.

— У нас кто-то у двери! — отозвался другой.

Она что, продала дом и съехала, ничего мне не сказав?

Я уже потянулся к телефону, но дверь распахнулась, и она появилась… в одном лифчике и таких коротких шортах, что их легко можно было принять за трусы.

Господи…

— Мы можем подождать, пока ты полностью оденешься, если застали тебя сразу после душа.

— Ты правда думаешь, что из душа я выхожу в таком виде? — рассмеялась она, притягивая меня в объятия. — Это моя одежда свободы.

— Тогда мы подождем, пока ты наденешь тюремную версию, — я обнял ее в ответ и отстранился.

— А это у нас кто? — Она посмотрела на Дженну. — Сынок, да она красавица!

— Это Дженна, моя невеста.

— Я знаю Дженну. — Она задумчиво коснулась губ. — Я все время разговариваю с Дженной от твоего имени. Это та самая Дженна? Твоя ассистентка?

— Та самая, — улыбнулась Дженна и протянула руку. — Очень приятно наконец познакомиться, миссис Сейнт.

— Вживую, ты хочешь сказать. — Она пожала ей руку и подмигнула. — Я с тобой разговариваю чаще, чем с собственным сыном. Ты же знаешь.

— Я тоже хотел бы представиться, — вклинился мистер Ривз, ловко протиснувшись между нами и протянув руку. — Я здесь третьим колесом. Из фирмы.

— По наследству, — моментально считала его мать. — Верно?

— Да, мэм.

— Ну, идеальными быть необязательно всем, — она пожала ему руку и пригласила нас внутрь. — И не пугайтесь, я сейчас в процессе ремонта.

Что, мать его, вообще…

Я застыл, глядя на то безумие, что открылось передо мной.

Ни мебели. Ни единого прибора. Ни ковров, ни портретов на стенах.

Только песок. Повсюду. От комнаты к комнате.

— Пожалуйста, снимите обувь, — сказала она. — Я не хочу пачкать пространство.

— Ты все еще ходишь к тому психиатру, которого я тебе нанял? — спросил я. — Он вообще в курсе этого дерьма?

— Смотрите, кто вернулся! — Она унеслась, так и не ответив, и буквально прыгнула в объятия мужчины с волосатой грудью, как у гризли.

Его шорты еще короче, чем у нее…

— Вау, Николас Сейнт, — он помахал мне рукой. — Настоящий мультимиллионер, во плоти. Впечатляет.

— Еще бы, — в комнату вошел другой — с гладкой, блестящей грудью, будто у манекена, — и поцеловал ее в губы. — Мы давно хотели с тобой познакомиться.

Что. Это. Вообще. Такое?

Я встал у двери, прикидывая, не стоит ли нам с Дженной рвануть отсюда, оставив мистера Ривза на произвол судьбы. Он улыбался слишком уж довольно.

— Ну? — мама спрыгнула с «медведя» и откуда-то вытащила поднос с едой. — Присоединитесь к нашему праздничному веселью?

— Конечно, — кивнула Дженна и пошла к столу, за ней мистер Ривз.

Я сдержал вздох и снял обувь.

Присоединившись к ним у еды — нескольких пирогов, запеканок и какого-то мяса, к которому я точно не собирался прикасаться, — я позволил одному из парней подать мне полотенце, чтобы сесть.

Я достал телефон, чтобы проверить почту, но они вдруг хором застонали:

— О-о-о нет, о-о-о нет…

— Да что с вами такое? — спросил я.

— Здесь нельзя пользоваться телефонами, — мама покачала головой. — Интернет — зло, как и большинство ингредиентов, из которых делают наши телефоны.

— Ингредиентов?

— Ага, чувак, — подхватил Медведь. — Весь этот пластик, металл и кобальт из шахт. Он проникает в мозг, в организм — и не успеешь оглянуться, как ты уже ходячий робот.

— Да-да, кажется, я где-то это читал, — серьезно кивнул мистер Ривз. — Ты — это то, чем пользуешься.

— Вот и-и-менно, — согласился Медведь.

— Материальные блага — для слабых, — мама зажгла свечу. — Люди веками жили без всех этих современных удобств, и я безумно благодарна, что нашла новый образ жизни.

— Мам, прости, но я обязан тебя огорчить: этот «новый образ жизни» — секта.

— Тс-с-с! — Она покачала головой. — Слово на «с» здесь запрещено.

Я точно позвоню твоему психиатру…

— Единственное слово на «с», которое у нас разрешено, — «небесный», — сказала она, указывая на мужчин. — Это твои небесные папы.

Хрена с два…

— Они пришли ко мне как раз тогда, когда мне была нужна близость, — продолжила она, — и научили меня всем тем способам, которыми можно наслаждать душу и тело за пределами горя.

— Я не хочу ничего знать о твоей сексуальной жизни, мама.

— Это не про секс. Это куда больше… — Она махнула рукой, окончательно подтверждая, что да, это секта. — Это про бытие. И однажды, когда ты поймешь, что жизнь — это не только деньги и бизнес, ты тоже это увидишь.

Дженна вежливо улыбнулась, пока Небесный папа № два раздвинул ноги, выглядя так, будто сейчас начнет дрочить прямо при нас; к счастью, оказалось, что у него просто зажало трусы.

— Дженна принесла домашнее вино от своей семьи, — вспомнил я, что она сунула его в сумку перед тем, как мы уехали от ее родителей. — Не возражаете, если я принесу его, чтобы мы могли… насладиться?

— Вино будет идеально, — хором ответили все трое, и я схватил Дженну за руку, уводя ее с песка обратно к входной двери.

— Э-э… оно справа в моей сумке, — сказала она, когда мы остались одни.

— Принял, — я достал бутылку и прошептал: — Ты не против, если мы пропустим ужин и, блядь, свалим отсюда?

— Решать тебе, — сказала она. — Это твоя семья.

— Только честно, — попросил я. — По шкале от одного до десяти, где десять — максимум: насколько сильно ты хочешь уйти?

— Двадцать.

— Я так и думал.

— Через пятнадцать минут изобрази приступ кашля, — сказал я. — Настоящий, а не тот халтурный, которым ты на работе от меня отмазываешься.

Она улыбнулась.

— Ладно.

— Вы когда-нибудь замечали, насколько синхронны ваши тела? — раздался голос Небесного папы № первого из дверного проема. — Готов поспорить, у вас просто космический секс, да?

— Делай через пять минут, — резко прошептал я. — Пожалуйста…

Дженна

— Помни, милая. — Мама Николаса, стоя у входной двери, сунула мне в карман пальто одну из своих карточек о полиамории. — Не позволяй моему сыну убедить тебя, будто ты обязана всю жизнь держаться за одного человека.

— Хорошо. — Я кивнула.

— Не пойми меня неправильно, — продолжила она, все еще шепотом. — Я безумно любила его отца и очень хотела, чтобы у нас было «навсегда». Но… я бы ни за что не стала навязывать кому-то годы одиночества и боли.

— Я… — я прикусила губу. Это было лучше любых слов.

— Нужно позволить своему сердцу и своей киске дышать. — Она похлопала меня по плечу. — И смотри, чтобы он делился с тобой частью своего наследства, потому что я почти уверена: это единственная причина, по которой он вообще женится.

— Я женюсь, потому что люблю Дженну. — Николас вдруг оказался у нас за спиной. — Неплохая попытка, правда.

Из его уст это прозвучало искренне, но я заметила мистера Ривза, который неподалеку потягивал чай.

Ну конечно…

— Ладно, — она крепко обняла его. — Она должна любить тебя в ответ, чтобы выдержать рядом с тобой больше недели, потому что одних миллионов мне бы точно не хватило.

— Я тоже тебя люблю, мама.

— Люблю тебя, сынок.

— Мы тоже тебя любим, сын!

— Да, любим тебя, Николас!