Что там учитель мне сказал перед боем? Что чтобы победить, лишь моих сил не хватит? Что ж Оробай был абсолютно прав. Победить ЭТО на уровне ядра было просто невозможно! И поэтому мне нужна была вся сила, до которой я мог дотянуться. И почему бы не обратить силу моего врага против него самого?

Возможно, Оробай имел в виду что-то другое. Даже скорее всего он имел в виду что-то другое! Однако это не значило, что моя идея не сработает. В конце концов, помимо количества духовной силы, есть еще и разница в качестве между практиками двух разных ступеней. Особенно между уровнем Пробуждения Духа и Уровнем Ядра.

Ци моего врага была невероятно плотной. Она воспринималась как нечто тяжелое, мощное, невероятно опасное. Если бы не Пламя Жизни, я бы давно сгорел, превратился в пепел, и не факт, что даже моя родословная феникса помогла бы мне возродиться. Однако я каким-то чудом удерживал чужую Ци внутри себя и направлял в одну-единственную технику, которую готовил все это время. Ярость Солнца.

Сила самого Чжунь Лао и тот небольшой запас небесной Ци, что у меня оставался, слились воедино. В какой-то момент Ци во мне скопилось столько, что мое тело начало светиться изнутри. Я не просто собирался применить технику — такое чувство, будто я сам на секунду стал солнцем.

Кажется, глядя на меня и на ту энергию, что я излучал, до Чжунь Лао дошло, что я задумал. По крайней мере, новых змей он создавать перестал, но мне было плевать. Я и так собрал силы больше, чем мог удержать. Еще немного и я бы просто лопнул.

— Довольно! — взревел мой противник. — Хочешь моего огня? Давай, увидим, сколько ты сможешь вынести!

В следующее мгновение из ладоней Чжунь Лао вырвались огненные ленты. Темно-алые, почти черные. На этот раз я прекрасно знал, что это за техника. Видел описание еще в Секте Феникса. Адские Узы. Всего лишь духовный ранг, однако с его уровнем силы это не имело значения.

Эти ленты, на которых были выгравированы глифы небесного языка, могли сдержать кого угодно, раня не только тело и дух, но и разум, буквально превращая человека в безвольную марионетку. Что ж, я был прав с самого начала. Чжунь Лао действительно не собирался меня убивать — он хотел захватить живым.

Я не собирался просто стоять и смотреть. Ярость Солнца, переполненная духовной силой, уже жгла меня изнутри. И я наконец-то дал ей выход.

Черный клинок вспыхнул у меня в руке, и на нем тут же проступила сеть белоснежных трещин. Мой личный артефакт, идеальный проводник Ци, работал на пределе. Не будь у меня Черного Пламени Жизни, я бы не рискнул проделывать подобное. Пропустить через себя такой поток чужой силы я бы просто не смог. Сейчас во мне было духовной силы на сотню моих резервов; меня буквально могло разорвать в любой момент.

Белоснежная огненная комета, двигавшаяся с невообразимой скоростью, сорвалась с кончика клинка. Словно настоящая звезда… Пекло, только сейчас я понял, насколько эта атака похожа на то, что я видел в Фолианте мертвого Солнца! Вот только, несмотря на всю мощь, я ощущал, будто чего-то в этой технике не хватает. Чего-то очень важного, но неуловимого… Впрочем, менять что-то уже поздно.

Две техники столкнулись в ледяной пустоши. Кроваво-алые ленты и переполненный силой осколок солнца. Ленты тут же разорвались, обратившись в темно-алый туман, и моя техника, ничуть не потерявшая в силе, врезалась прямо в грудь Чжунь Лао, что с презрительной усмешкой смотрел в этот момент на меня.

В следующее мгновение на поле боя будто бы и впрямь вспыхнула небольшая звезда. Взрыв отбросил меня назад, вышиб дыхание. Барьер, возведенный вокруг импровизированной арены, затрещал, по нему поползла паутина трещин. На мгновение я ослеп. А когда зрение вернулось, я увидел, что ледяной пустоши больше нет. На ее месте осталась лишь куча оплавленной, раскаленной докрасна земли и камня.

А еще здесь был Чжунь Лао. Он был жив. Он стоял на коленях в центре бывшей пустоши. Его парадная мантия Секты Феникса превратилась в лохмотья, обнажив опаленное, истекающее кровью и духовной силой тело. Руки, из которой он выпустил ленты больше не было.

Я не знал, как скоро он придет в себя, поэтому действовать надо было быстро. К счастью, та аура, что мешала перемещениям, исчезла. Напрягая последние силы, я использовал Звезду Тысячи Странствий, чтобы оказаться прямо перед ним.

Черный клинок, к счастью, не пострадал. Наоборот, он будто стал чуть сильнее и после случившегося. Я поднял его, готовясь нанести удар, но прежде чем я успел это сделать, услышал хрип.

— Разве… Ты не хочешь узнать… О том… Что… Что случилось с твоей матерью? Так и убьешь меня?

Моя рука предательски дрогнула. Он и правда что-то знал. Он мог дать мне ответы. Столь долгожданные, столь желанные…

Однако я прекрасно понимал, что второго шанса победить у меня уже не будет. Этот враг слишком силен. И как бы велик не был соблазн, но я должен закончить бой. Я приставил лезвие к его горлу, наполнив артефактный клинок силой.

И в этот самый момент Чжунь Лао поднял на меня взгляд. В нем не было ни страха, ни отчаяния. Лишь уже приевшиеся насмешка и презрение.

— Наивный щенок, — усмехнулся он разбитыми губами. — Ты правда думал, что сможешь победить меня?

И я почувствовал, как его духовная сила мгновенно изменилась. Будто пропало что-то, что сдерживало ее раньше. Его аура, которая и раньше ощущалась как нечто невероятно мощное и угнетающее, вдруг резко расширилась, заполнила все пространство арены и взмыла высоко в небо. Тут же, будто из ниоткуда, появились грозовые облака, больше похожие на дым от лесных пожаров. Земля под ногами окончательно превратилась в раскаленную массу.

Все раны на теле Чжунь Лао мгновенно затянулись, не оставив ни намека на шрамы. Это было совсем не похоже на то, как работает мое пламя жизни. Это было не исцеление, нет. Этот практик будто просто переписал саму реальность, вернув свою плоть и дух в исходное, нетронутое состояние.

Однако, к собственной радости, я все еще чувствовал, что рана, нанесенная черным клинком в первый раз, никуда не исчезла. Будто бы, несмотря на всю свою мощь, Чжунь Лао не мог ничего с ней поделать. Значит он не неуязвим!

Я тут же попытался ударить его, но не успел. Он просто взмахнул рукой и меня смело на сотню метров от него. Я кое-как смог остановить неконтролируемый полет, однако дистанцию Чжунь Лао вновь разорвал. Что ж, он действительно боится моего меча. Вот только и ударить по себе он так просто не позволит.

Воздух вокруг него закипел от жара. Он вновь активировал технику, что мешает перемещению, вот только теперь она стала будто еще злее. А еще, она будто была создана специально против меня. Потому как я вдруг понял, почему духи не приходят на мой зов… Эта техника — она блокирует не просто телепортацию, она и духам не дает ко мне переместиться! Будто… Будто Чжунь Лао знал о духе белого пламени, что однажды ранил практика Пробуждения Духа и не хотел повторять ту же ошибку!

Мой противник тем временем не спешил атаковать. Его взгляд был прикован ко мне.

— Я честно пытался сдерживаться, — сказал он, и его голос, с каждым словом все меньше похожий на человеческий, превращался в рев пламени. — Я делал все ради нашего плана. Приносил себя в жертву ради нашей великой цели! Но ты… Тупой. Жалкий. Слабый. Ты должен был оставаться всего лишь марионеткой! Тебе была оказана великая честь! К сожалению, ты — испорченный… Знаешь, я ведь искренне хотел даровать тебе шанс стать чем-то большим. Но, увы… Иногда приходится взглянуть правде в глаза. Ты — сплошное разочарование. И, к счастью, мои клятвы позволяют мне уничтожить тебя, если я сочту это нужным.

Во время этого монолога он стремительно утрачивал человеческий вид. Его тело поплыло, словно воск, начало расти и источать невероятный жар. В какой-то момент он совсем перестал походить на человека. Он превратился в чистое, необузданное пламя. А спустя несколько мгновений он предстал передо мной во всем своем ужасающем величии.