Кузнечное дело. В мифах коми первыми кузнецами (дорччысь) были Ен и Омöль. Ен соорудил кузницу, чтобы сделать для людей различные инструменты, но железо у него не сваривалось. Тогда он обратился за помощью к своему антиподу. Омöль согласился помочь, но за совет попросил отдать ему души умерших людей. Получив согласие Ена (так появился ад), Омöль сказал, что нужно нагреть железо до красного цвета и затем удалить с него окалину, после чего железо сварится. Так у людей появилось кузнечество.
В мифах коми в отдельных случаях Омöль предстает более искусным творцом. Ен сделал первую скрипку (сигудöк), но зазвучала она только благодаря помощи Омöля.
По другой фольклорной версии коми-зырян, первым кузнецом был могучий колдун – тун Кöрт-Айка (железный старик), люди тогда не владели искусством обработки железа. Кöрт-Айка ни с кем не делился своим кузнечным ремеслом, а, напротив, использовал во вред людям. Железной цепью он перегораживал реку Вычегду и грабил проезжающие по ней суда. В мифах коми-пермяков первым кузнецом был Кудым-Ош.
Мифической прародительнице зюздинских коми-пермяков считается Дзудзя. Она была богатырского телосложения и родила шестерых близнецов-богатырей. Чтобы у Дзудзи хватило молока прокормить детей, Ен даровал ей еще четыре груди. Когда сыновья выросли, они построили вдоль реки Камы шесть городищ и стали в них править, а в седьмом, самом главном, правила их мать. Однажды городище Дзудзи разорил неприятель, взял в полон женщин и девушек и основал неподалеку свое поселение. Под руководством Дзудзи все ее дети – зюздинцы – собрались вместе и шесть дней ловили ворон. Когда их было поймано великое множество, птиц отнесли за вражеское городище и выпустили на волю. Возвращаясь домой, вороны полетели над его территорией. Враги стали стрелять в них из луков и вскоре израсходовали все стрелы. Тогда Дзудзя и ее сыновья вместе со всеми своими людьми напали на неприятеля и одержали победу.
Божества пермян и сказочные персонажи
Войпель. Кроме богов-демиургов Ена и Омöля (Куля), известно всего одно божество верховного уровня языческого пантеона пермян – это Войпель. Его имя упоминалось в послании митрополита Симона 1501 года. Митрополит призывал мирян «Войпелю-болвану не молиться и тризну ему не творить». Частично реконструировать образ этого божества стало возможным благодаря ряду фольклорных текстов коми-пермяков, в первую очередь легендам о Кудым-Оше, в которых Войпель упоминается достаточно часто. В легендах Войпель предстает могущественным божеством. К нему обращались с просьбами уберечь от болезней, порчи и оружия врагов. Идол Войпеля был самым высоким среди окружавших его изображений других божеств. Он стоял под могучей березой на священном месте на вершине холма. Рядом находился котел для даров Войпелю. В него складывали меха и серебро, которое выменивали у соседних народов. Идол со всех сторон был обложен камушками и ракушками: люди их приносили из разных мест – собирали по берегам рек, где жили. Во время праздников жертвовали скот. Охотники стреляли из луков в священный столб, стоявший рядом с идолом, или в священное дерево – вероятно, для удачи в охотничьем промысле. Существуют гипотезы о том, что Войпель мог быть как женским божеством, так и мужским, но они основаны лишь на косвенных признаках.
Есть несколько версий этимологии имени божества. В буквальном переводе Войпель – «северное ухо» или «ночное ухо» – метафорически может означать «всеслышащий», «всеведущий» и быть одним из его эпитетов. Раковины, находившиеся рядом с идолом, Н. Д. Конаков семантизировал как символы ушей божества, находившихся повсюду: ведь не случайно древние пермяне приносили их со всех рек и речушек. Некоторые исследователи считали, что Войпель – искаженное имя, и предлагали версию его прочтения – «вой тöл» (северный ветер). В этом случае гипотетическими функциями Войпеля могли быть власть над северным ветром, пургой, непогодой.
Ёма (Йома). Лесная сказочная колдунья, ее образ во многом совпадает с русской Бабой-ягой. Этимология имени Ёма неясна, лингвисты проводят параллели с финскими, карельскими и балтийскими божествами плодородия, а также с индоарийским богом смерти Yama. Поэтому существует гипотеза, что изначально Ёма была божеством плодородия и смерти (в мифологии эти понятия взаимосвязаны), возможно богиня-мать. В фольклоре коми образ Ёмы чрезвычайно многозначен. Она хозяйка леса, злаков и хлеба, флоры и фауны, хранительница огня.
Ёма жила в дремучем лесу. Жилище Ёмы – вросшая в землю избушка или избушка на курьих ножках, на курином яйце (медном, серебряном, золотом), на лосиных ногах – без окон и без дверей. Ее овцы – волки, а коровы – медведи, ее слушались все звери и птицы. Ёма имела дочь или трех дочерей, в некоторых сказках – сына, многоглавого великана Гундыра, в иных сюжетах Гундыр – ее муж или зять. Ёма была покровительницей женских ремесел – прядения, ткачества. К ней шли героини сказок за бердечком, прялкой, веретеном, клубком, вязальной иглой, мотком пряжи, в сказках коми-зырян – еще и за огнем. Ёму часто сжигали в печи, в стогу сена или в соломе. Она была хозяйкой воды (сильной или живой) и хранительницей волшебных предметов: клубка, веретена, иглы, блюдечка с наливным яблоком. Ёма могла быть людоедом, она пыталась засунуть детей в печь, посадив их на хлебную лопату. В одних сказках она противница и преследовательница героя, в других – его помощница и дарительница. Она кормила-поила героя, прятала его от чудища-сына. В некоторых сказках Ёма была богатыршей, иногда сторожем кладов. Она колдунья и мать колдуньи. В сказке «Колос до неба» Ёма – хозяйка чудесной мельницы, но это единственный сюжет, где она предстает живущей на небе.
Ёма связана с нижним, иным миром или его границей. Ее дом находится иногда в чаще леса, а иногда на лесной опушке; под водой, за рекой или на речном берегу; реже – на горе. В некоторых сказках жилище Ёмы локализуется за Сир биа ю (рекой смоляного огня) или на севере – там, где, по представлениям коми, располагался иной мир (мöдар югыд). Мир Ёмы отделен от мира людей водной, лесной, горной или огненной границей, которые в мотивах преследования героя появлялись, когда он бросал волшебные предметы: щетку для чесания льна, точильный брусок, туесок со смолой, редко – платок, который становился мостом через огненную реку.
Образ Ёмы глубоко хтоничен: длинные, нередко железные зубы, железные ногти; длинный нос, упирающийся в потолок, в пол или в угол. С помощью носа она топила печь, ставила в печь хлеб. У Ёмы мохнатые глаза, часто слепые, носом она чует лучше, чем видит. В некоторых сказках образ Ёмы утраивается: младшая – средняя – старшая. Нередко в этом случае к ее образу прибавлялась характеристика по толщине: «сидит на трех – шести – девяти стульях». В отличие от русской Бабы-яги, Ёма не передвигается в ступе и не атрибутируется костяной ногой. В некоторых сказках присутствует «аршинный кот», которого Ёма могла одолжить герою в качестве проводника и помощника. Кот умеет летать в поднебесье и плавать под водой. Он способен проходить через огонь, спрятав героя в своей шерсти или в ухе.
В фольклоре коми-пермяков Ёму именовали вöр баба (лесная женщина), тётка вöр дядь Митрофана Митрофановича (тетка лесного дяди, то есть лешего).
Огонь. Согласно мифам коми-зырян, огонь (би) люди получили от небесного бога. Ен создал огонь в виде красивого краснощекого юноши. Но Би стал злоупотреблять полученной им свободой, он разгуливал по земле, поджигая леса. Тогда Ен превратил огонь в кремень и серу, а люди стали использовать огниво и спички для его получения. В фольклорном цикле легенд о Пере он предстает как культурный герой, добывающий для людей небесный огонь.
Представлений о духах-хозяевах огня у коми не зафиксировано. Определенная власть над огненной стихией признавалась за банником и овинником, которые в случае недовольства могли уйти из своих мест обитания, и там случался пожар. В сказках коми-зырян хозяйка огня – Ёма, у коми-пермяков – Кам.
