Против таких покойников предпринимали различные защитные действия. Двери на ночь запирали с молитвами, перекрещивая; клали на порог топор или рябиновый кол, ставили палки между оконными рамами, обрызгивали жилище святой водой. У коми считалось, что оживший мертвец не может тронуть женщину, расстелившую скатерть и разрезающую на ней хлеб (иногда подчеркивалось, что хлеб должен быть ячменным, который коми знали задолго до появления ржаного и пшеничного). От опасного мертвеца могла защитить собака. Но главное средство уберечься от злых покойников – это приносить им дары, кормить, устраивая поминки. Как и все умершие, они испытывали голод и требовали для себя пищу.
Неупокоенный мертвец, будучи нежитью, обладает соответствующими чертами. Вместо ног у него могут быть копыта или собачьи лапы, тело его холодное, он может обернуться вихрем. Появляясь обычно в ночное время, покойники вели себя как при жизни: ложились спать вместе с женой или мужем, пряли, играли на гармошке, ходили по дому. В других случаях их поведение, напротив, резко отличалось от привычного: они стучали посудой, хлопали дверью, раскидывали или передвигали предметы, тыкали пальцами и щипали спящих, оставляя синяки. Случалось, что пожилые старики в спорных или конфликтных ситуациях угрожали своим родным: если те не уступят их пожеланиям, то после смерти они будут приходить и пугать.
Известна масса быличек о том, как человек (чаще всего тоскующая вдова) привечал мертвеца, регулярно с ним виделся, принимая его за живого, а иногда даже зная о том, кто он есть. Подобные явления в народе осуждались. Подпуская к себе нечистого мертвого, человек сам приближался к иному миру, от этого начинал болеть и, если контакты не прекращались, умирал. От визитов покойника избавлялись различными магическими средствами: читали молитвы и заговоры, тыкали в углы раскаленной клюкой, бросали из окон угли, со злостью разговаривали с ним на его могиле, убеждали не приходить. Популярен сюжет о том, как, безуспешно пытаясь проникнуть в дом после использования защитных магических средств, мертвец оставляет на дверях следы когтей. Бросив попытки вернуться, он говорит: «Сумела сделать. Не сумела бы – со мной пошла!»
Чудь
В мифологических рассказах коми-зырян и коми-пермяков о прошлом нередко повествуется о загадочном народе – чуди. Само слово «чудь» на этнической территории коми появилось под влиянием населения северо-западных земель. Существуют разные версии его происхождения: от русского «чужой», от саамского «враг, противник» или «небольшой клин» и др. На языках коми можно услышать: чуд, чуйд, чудин, чудзим, чуч, чучкэй, чучковщина. В текстах коми-пермяков слово «чудь» не всегда использовали, часто называли героев преданий «старым, прежним народом» (важжез – «старые»). Слова «чуд», «чудской» в языке коми приобрели несколько значений. Помимо прежних жителей, так называют демонических существ, иногда характеризуют людей, которые ведут себя несуразно, глупо, несовременно. Образ чуди порой объединяет все эти три значения.
Комплекс рассказов о чуди включает сюжеты, связанные с древней мифологией, сказочными повествованиями и историческими событиями. Свидетельствами жизни чуди считались находки древних предметов, старые захоронения, необычный рельеф местности (чудские гряды, чудские горы, каменные россыпи, чудские ямы), родники (чудские колодцы). На основе этих сведений сложились представления о внешнем виде чуди, об их занятиях, верованиях и смерти. Чуденинов воображали черными, грязными, маленького или, наоборот, очень высокого роста; они были охотниками, скотоводами, земледельцами. Обозначаемые сходства с современными людьми позволяли народам коми генетически связывать чудь с коми-зырянами и коми-пермяками, тогда как различия нередко являлись причиной для отрицания такой связи.
Чудь жила на земле в идеальное доисторическое время, когда до неба можно было дотянуться рукой, а злаки росли кустами и имели колосья от корня до самых кончиков. В то время еще не знали некоторых орудий труда: сено косили долотом, вместо топора использовали сечку, жали и ели шилом, зерно хранили в паголенках (часть чулка, охватывающая голень). Этот «золотой мир» был разрушен из-за неправильных, глупых действий чуди, оскорбительных для Ена. Устав жать хлеб шилом, чуденин порвал куст руками, а нерадивая женщина задела небо коромыслом или приклеила к нему блин, которым вытерла зад ребенка. Все это повлекло необратимые изменения: колос стал коротким и лишь по просьбе собаки Ен оставил для нее пай на кончике стебля; небо поднялось высоко вверх; люди утратили способность говорить и ходить с рождения. Чудь, которая была не в состоянии приспособиться к изменениям, погибла из-за своих нелепых поступков или сама себя погребла в ямах – это вызвало появление в мире смерти.
Образ несуразной чуди обычно дополнялся описанием их маленького роста. Карликовая чудь пользовалась крохотными предметами, которые порой находили в земле. Для нее был сложен физический труд, и ей недоставало умственных способностей. Общим для народов коми сюжетом является гибель чуди при знакомстве с серпом, который оставил им Ен или «большой человек». Не зная предназначения серпа, чуденин случайно отрубил им свою голову, а когда остальные решили утопить неизвестный предмет, то перевернулись вместе с ним на лодке и утонули. Этот сюжет с серпом, широко известный народам Европы, в одном из коми-пермяцких текстов имел продолжение: из утробы чуденина, потерявшего голову, вылезли гады, насекомые, духи-чуды, которые расползлись по земле. По другой версии, в нечистых земноводных, водяных и лесных мифологических персонажей превратились сами чуденины, разбежавшиеся, испугавшись серпа.
Чуды в изображении народного мастера Е. Утробина. Деревня Пармайлово Кочевского района Пермского края.
Фото Т. Г. Голевой
Некоторые варианты рассказов о глупой чуди коми-пермяками были почерпнуты из сказочных юмористических сюжетов, а саму чудь вслед за главным персонажем сказок порой называли «Ваня-народ». Так, в поездке чудь путала направление оглобель, когда оставляла повозку на ночь, и, возвратившись в свою деревню, не понимала этого. Еще чудь поднимала на куриный насест свинью – ведь у нее больше ног, чем у кур, ей это должно быть по силам. Проголодавшаяся чудь размешала в водоеме толокно и прыгнула в него, чтобы пообедать, и таким образом погибла. Поленившись закрыть на ночь дверь, чудь замерзла.
У коми-пермяков распространены предания о высокорослой богатырской чуди, которая селилась на крупных возвышенностях – древних городищах Курэгкар, Ошмыс, Дойкар, Карасова и других, основывала деревни, где до сих пор живут коми-пермяки. Чудские богатыри боролись с нападавшими врагами – со Стефаном Пермским, лешим и водяным. Некоторые коми-пермяцкие деревни сохранили названия, данные им в честь первопоселенцев из чудских людей: Юкся, Пукся, Чадз, Бач, Пелым, Кудым, Купра и Май. Важным показателем неимоверной силы богатырей была их способность перебрасывать топоры, палицы, камни из одного городища в другое. Иногда чудь называли разбойниками, объясняя таким образом наличие у них драгоценных богатств. В других случаях чудь, наоборот, защищала свои земли от разбойных грабежей. В этих повествованиях отразились исторические реалии разных эпох о набегах чужеземцев и разбойном промысле на территории Прикамья. С наступлением нового времени богатыри или разбойники погребли себя вместе с золотом в ямах, по другой версии – обратились в камни.
Одной из причин исчезновения чуди считался побег от новой религии – христианства. Со строительством церквей и появлением колокольного звона они ушли в другие места, в леса. Мотив боязни колокольного звона сближает образ чуди с демоническими чудами и позволяет судить об их общем генезисе. По одной из коми версий, чудь ушла на север, где смешалась с угорским населением и ненцами. Местное население указывало на их путь. Пройденные чудью места получили соответствующие названия: Дорога древних людей, Чудское озеро, Чудская коса.
