Волосы (юрси) в традиции коми, как и у других народов, выступали знаком сосредоточия витальной силы человека. Младенец, рожденный с волосами, считался счастливым, а их густота предвещала жизнь в достатке. Все отстриженные и выпавшие волосы старались сжигать, чтобы они не попали колдунам, животным и птицам (если птица воспользуется волосом для сооружения гнезда, у человека будет болеть голова). Для облегчения трудных родов женщина брала в рот концы своих волос. Остриженными волосами окуривали больного, страдающего припадками. Существовал запрет на стрижку кос, заплетенных домовым-суседко, так как человек мог заболеть или умереть после этого.
Женщины обязательно носили головные уборы. Отсутствие прически символизировало лиминальное (пограничное) состояние. Девушка могла появиться с распущенными волосами только во время венчания, переезда в дом жениха и на поминках своей матери. Демонические персонажи часто показывались с распущенными волосами.
Пера-богатырь и жена лешего
Встретив в лесу лешего, Пера вступил с ним в единоборство и, прибегнув к хитростям, победил. Лесной хозяин умер на пороге своей избушки, в которой Пера обнаружил его жену – молодую красавицу. Пера взял ее в жены, забрал в свой дом. Однажды он неожиданно вернулся с охоты и застал жену щелкающей зубами вшей в волосах снятого со своей головы скальпа. Увидев это, Пера ее убил.
Снятый с головы скальп, ставший поводом для убийства, обладает глубокой символикой. Представление о том, что в волосах находится душа или магическая сила, универсально, известно многим народам. Например, у обских угров голова и волосы считались местом обитания одной из душ, поэтому существовал обычай скальпировать убитых врагов, убивавший их душу. Шаманы не стригли своих волос, чтобы не лишиться души и не утратить силу. Таким образом, жена Перы со снятым скальпом (без души) была лишена сил и находилась на рубеже бытия и небытия – была ни живой, ни мертвой.
Глаза (син) воспринимались как особый орган человека, с помощью которого можно повлиять на других людей. Верили, что люди с темным цветом глаз или с больными глазами чаще могут сглазить. В колдовских способностях подозревали людей, имеющих необычно красные глаза, острый взгляд, либо тех, кто постоянно отводит взор от собеседника. По глазам судили о будущем человека. Детей, в чьих глазах почти не было видно слезного мясца, называли «неживучими», то есть им была суждена короткая жизнь. Чтобы «обмануть судьбу», такого ребенка могли символически продать другому человеку. Во фразеологизмах народов коми именно глаза являются тем органом, который передает личные черты и эмоции человека: пронырливых людей называли «ящеричные глаза», о чувстве позора говорили «глаза ободрать», о чувстве злобы – «глаза выворачивать».
Зубы (пинь) воспринимались как сосредоточение жизненных сил человека. Новорожденный ребенок до появления у него первых зубов еще не считался человеком, он находился в пограничном состоянии между «тем» и «этим» светом. Позже акцент сместился на обряд крещения. При этом даже по современным этнографическим материалам в народной традиции коми понятия «беззубый» и «некрещеный» ребенок нередко тождественны. С зубами также были связаны представления о магической силе. Колдуном можно было стать только после того, когда вырастали все коренные зубы, а с выпадением зубов ведун лишался и своих способностей.
Кровь, волосы, ногти, пот, слюна и другие отделяемые субстанции воспринимались как двойники, заместители человека, через которые считалось возможным воздействовать на него самого.
Тень (вуджöр). В коми языке слово «вуджöр» имеет несколько значений: физическая тень человека, изображение человека (как символическое воплощение реальной тени) или его «след», а также обширный круг предметов, которые в традиционных представлениях наделялись свойствами оберега от воздействия нечистой силы. У коми четко различаются такие понятия «тени», как затененное от солнца место, тень от большого предмета (шондi сай, гож сай) и тень – силуэт человека (вуджöр, морт вуджöр). Некоторые магические приемы были основаны на воздействии непосредственно на физическую тень либо на следы человека, которые также считались его вуджöр.
В некоторых диалектах коми языка глаголом «вуджерасьны», «вуджрасьны» («мелькать», «мельтешить», «двигаться как тень») обозначались действия колдунов, направленные на порчу человека и домашних животных.
По поверьям коми, наличие тени отличало человека от нечистой силы, а следовательно, и оберегало его от вредоносного воздействия со стороны представителей иномира. Считалось, например, что обратившихся в человека лешего или Омöля (Куля) можно узнать по отсутствию у них тени. Согласно мифам коми-зырян, Омöль был сотворен разгневанным Еном из собственной тени, которая неотступно преследовала его. Таким образом, различные ипостаси нечистой силы, творцом которой выступил впоследствии Омöль, генетически связаны с потусторонним миром – «миром теней». Тень человека (морт вуджöр) осмыслялась одновременно и как часть самого человека, неразрывно связанная с ним, и как субстанция, которая могла быть отделена, так же как часть его тела (волосы, ногти, выделения) или как одежда, как изображение, отражение человека. Существовала очевидная связь представлений коми о тени-вуджöр с представлениями о душе. В связи с этим интересны поверья о фотографиях. Достаточно широко распространенное негативное отношение к ним мотивировалось представлениями о том, что при фотографировании от человека может отделиться тень, а это неминуемо приведет к его гибели.
Современные коми охотники нередко запрещают фотографировать своих собак – чтобы они не утратили свои способности и не погибли неестественной смертью.
До настоящего времени для коми, проживающих в сельской местности, остается характерным негативное отношение и к фотографированию тела покойного, поскольку в традиционных представлениях любое отражение умершего рассматривается как вероятная угроза для живых. У печорских коми-зырян говорили: «Если умерший оставит в доме свою “тень глаз” (син вуджöр), то вскоре кто-либо умрет». Универсальный обычай завешивать зеркала, когда в доме покойник – чтобы он не отразился и от этого не превратился в нежить, вампира, – имеет ту же генетическую основу. Согласно распространенным поверьям, воздействуя на фотографию, как и на тень человека, можно наслать на него порчу. Для этого фотографию замазывали глиной, поместив ее в устье печи, – «жизнь человека будет истлевать так же, как его фотография». Либо на похоронах незаметно подбрасывали фотокарточку живого человека в могилу.
В традиционной поминальной обрядности у современных коми фотография умершего рассматривается его близкими в качестве одного из возможных каналов связи с потусторонним миром, как зримое воплощение его души. Считается, что по изменяющемуся выражению лица на фотоснимке умершего можно узнать о расположении души усопшего к живым, о ее состоянии и нынешнем месте пребывания. Предполагалось, что после смерти человека его вуджöр (в данном случае в образе фотографии) может лишь некоторое время вести независимое существование от тела. При этом подчеркивается, что фотоснимки умерших особенно быстро бледнеют и тускнеют. Очевидно, что традиционные поверья о фотографии как о тени-вуджöр человека смыкаются с представлениями об орте (душе-двойнике).
Согласно сведениям рубежа XX–XXI веков, коми-пермяцкие знахарки умели навредить колдуну, наславшему на человека порчу, воткнув в его изображение острый предмет. Фигура колдуна-обидчика появлялась в кольце, которое вместе с золой опускали в стакан с заговоренной водой, как в святочных гаданиях.
Счастье (шуд), как и горе (шог), у коми представлялось некой субстанцией, которой можно наделить человека, которую можно передать, подарить или отнять. Также существовало понятие родового, коллективного «счастья». Считалось, что личный шуд человек получал со вступлением в зрелость, до этого он пользовался родовым. Соблюдали запреты, связанные с приобретением или отдачей счастья, предохранявшие от его потери. Например, нельзя было брать деньги или вещи у человека, отправляющегося в дорогу, у участника обряда (особенно у невесты), именинника, так как вместе с вещью они могли подарить свое счастье. Воспрещалось перебегать дорогу идущему, чтобы не украсть его шуд. «Счастье» родного дома (горсточку земли из голбца) брали с собой в дорогу как оберег.
