Глинобитная печь. Село Скородумское на Верхней Вычегде. 1907 г.

Museovirasto

Углы дома, обычно темные при слабом освещении лучиной или масляной лампой, воспринимались как места локализации домашних мифических персонажей. В углах оставляли угощение для домового, их же кропили освященной водой в день Крещения, в них тыкали каленой клюкой, чтобы избавиться от наваждений и святочных духов. Духи также могли пребывать под лавками – еще в одном темном локусе дома, к тому же близком к нижнему ярусу.

Особый статус в доме имела матица – потолочная балка. Как и печь, она была центром и разграничителем избы на две половины – переднюю и заднюю. Осевая роль потолочной балки прослеживалась во множестве ритуалов и поверий. Над матицей помещали обереги, под ней совершали гадания, лечебные ритуалы, а прикосновение к ней считалось своеобразным оберегающим действием. Колдун был не в силах наслать порчу на человека, пока в избе их разделяла матица. Нежить, проникнув в дом, не могла пройти дальше условной границы – за потолочную балку. Демонические персонажи «чужого» пространства на территорию двора и дома попадали лишь в особых случаях: если на дом была наведена порча, дом стоял на «нечистом» месте, хозяева «знались с нечистыми» или если был нарушен заведенный этикет взаимодействия с духами. От вторжения нечистой силы дом и двор охранял домовой.

Широкий ряд наименований нечистой силы у коми связан с попыткой воссоздать облик зловредных духов или их основные характеристики: мути, мутибес, мутивей (от русского слова «мутить»), омöль, куль, чукля («кривой»), сюра-бöжа («рогатый-хвостатый»), сюра-пеля («рогатый-ушастый»), кузьюрсиа («длинноволосый»), бекарö, бекрень («кривой», «задастый»), кöрт пиня («с железными зубами»), кöрт кока («с железными ногами»), мöс гыжъя («с коровьими копытами»), порсь кока («со свиными ногами»), пони чуня («с маленькими пальцами»), невидим, неяс, тыдавтöм («невидимый»), котшыс («чад», «угар», «запах дыма»), апа, apa, апань («пожирающий», «пожиратель»), мöдарса («потусторонний»), мöдъяс («иные», «другие»), чомор (дух-хозяин лесной избушки), моха (живущая в подполье и поедающая хлеб).

Как у многих народов, у коми существовали запреты на произнесение имен нечистой силы, поскольку таким образом можно ее накликать и навлечь на себя неприятности. Особенно нежелательным считалось поминать представителей иного мира на ночь, во время работы, называть кого-либо именами нечистого. Многочисленные иносказательные и обобщающие названия нежити – один из способов предохранения от злых духов. Часть названий нечистой силы подчеркивала внешнее отличие того или иного духа. Физические недостатки духов, с одной стороны, объяснялись в быличках как следствие неудачной встречи с человеком, а с другой стороны, указывали на их принадлежность к иному миру и являлись такой же отличительной чертой, как отсутствие тени или невидимость.

Большая группа наименований нечистой силы (бес, чорт, дявöл, сöтана, лешак, шут, нешуть, шутей, шутило, некошной, невидим и др.) заимствована из русского языка. Нередко заимствования наделялись новым смыслом и значением. Так, «лешим» коми-зыряне называли не только лесного духа, но и духа – носителя болезни, и привидение, и орта, иногда нечистую силу в целом. Словом «бес» обозначали любых духов, кроме духов подворья. Название нешуть на Удоре стали воспринимать как отражающее запрет на свист (шутлялöм), то есть «несвисть». Народ древних времен чудь в преданиях коми превратился в карликовых, темнокожих, покрытых шерстью, но чаще невидимых, злобных духов – чудов.

Некоторые наименования нечистой силы связаны с детскими запугами, направленными на воспитание детей и предостережения от нежелательных поступков. Многим из них придавался устрашающий облик; например, дзидзи – дух, крадущий и подменяющий детей. Он обладал антропоморфным обликом, хотя значительно отличался от обычных людей: был высокого роста, но плоский, как доска, рот и глаза у него были большие и очень узкие, остальные черты лица не различались. В другом описании глаза его расположены на ребре.

Именами звукоизобразительного характера обычно обозначали мелкую нежить, обитавшую рядом с людьми. Например, у ижемских коми такими считались чива-чаваяс – мелкие бесы, способные поселяться в любом углу, даже в углах могилы; их выгоняли, окуривая можжевельником или ладаном. Нередко обобщающие названия нечистой силы указывали на их многочисленность: бес йылэм («бесовское потомство»), беспиян («дети беса»), лешак чукар («куча лешаков») и т. п.

Домовой. Представления коми о домовом духе – олыся, олысь («обитатель», «жилец») соответствовали русским верованиям о духе-хозяине дома и дворовых построек. Его основной функцией было обеспечение благополучия всех обитателей дома и домашнего скота. Помимо термина олыся для обозначения духа – домашнего хозяина, у коми существовало большое число других имен, наиболее распространенное из которых суседко. Причем в одних случаях он являлся духом-хозяином всего жилищно-хозяйственного комплекса, в других – только помещений для скота. Иногда считали, что суседко-женщина следит за хозяйством в избе, а суседко-мужчина ухаживает за скотиной во дворе. Некоторые верили, что число домашних духов соответствует числу домочадцев. В формулах призыва домового кликали: батюшка, дедко, дедушко, братанушко, хозяин, кабанушко.

Четкого представления о внешнем облике домового духа у коми не существовало, обычно он был невидим, но мог появиться в образе маленького старика или женщины, в виде серой кошки, собаки, мохнатого комочка. Иногда он бывал похож на знакомых людей или умерших родственников. У него могли быть рога, длинные ногти, овечьи ноги, очень часто его представляли волосатым-лохматым. Коми-пермяки характерной чертой домового считали повторяющиеся движения. Он бегал туда-сюда, высовывал лапу, катался на лошадках по кругу, трясся и переваливался из стороны в сторону. Было принято на ночь перекрещивать веретено и прялку, чтобы суседко не садился прясть. Когда забывали это сделать, то слышали ночью жужжание веретена, а утром обнаруживали некрасивые толстые нитки, испорченную пряжу.

Миниатюрное скульптурное изображение человека. ХIХ в. В традиционной культуре коми-зырян использовалось как изображение духа-хранителя дома или охотничьей избушки.

Государственное бюджетное учреждение Республики Коми «Национальный музей Республики Коми»

У коми-зырян существовало поверье, что если у вдовы с маленькими детьми не было коровы, то домовой дух-хозяин доставлял корову в хлев, и молоко для детей было обеспечено. Но увидеть ее могла только сама хозяйка, для других она оставалась невидимой. По другому поверью, если скотина голодала из-за недостатка корма, то олыся посылал ей вязанку сена, которая сама катилась по улице и оказывалась в хлеве, хотя его двери были закрыты. Если домашний дух был чем-то обижен, то он ночью «давил» спящих людей (им снились кошмары, в груди после сна была тяжесть, все валилось из рук) или же заплетал им во сне волосы и лизал лоб. Домовой мог наказать за неправильное поведение или пошутить, пряча вещи. Нередко его появление воспринималось как предсказание скорых перемен: к замужеству, смерти, прибавлению в семье и хозяйстве, к болезни, пожару, переезду. Косы, которые иногда находили в волосах женщин, бородах мужчин, гривах лошадей, по одним убеждениям, считались знаком привязанности домового, по другим – выражением его нелюбви. Их остерегались стричь, полагая, что это может обидеть домашнего духа и привести к беде. О появлении на губах простудных симптомов коми-пермяки говорили, что они происходят от поцелуев суседко.