- Ярославка, ты и есть прохиндей! Везде свою выгоду ищешь. Так уж и быть - будет тебе боярство. Вот на свадьбе и одарю, - Роман Глебович рассмеялся и протянул руку для рукопожатия как равному.

Ярослав пожал её, с глубоким пониманием, что только что добровольно надел на себя новую, куда более тяжёлую упряжь.

Свадебный пир был в самом разгаре. Столы ломились под рябчиками и окороками, звенели кубки, гости кричали «Горько!», а сам князь, уже изрядно веселый, пустился в пляс, к вящему восторгу всей честной компании. Ярослав, в новом кафтане, чувствовал себя одновременно счастливым и оглушённым этой какофонией радости.

Именно в этот момент к нему бесшумно подошёл Ратибор. Лицо воина было, как всегда, непроницаемо, но в глазах читалась лёгкая неловкость.

- Ярослав. Тебя. Кой-чего принесли, - тихо сказал он, перекрывая гул пира.

- Что ещё? От князя? - переспросил Ярослав, с трудом переключаясь.

- Нет. От них. От степняков.

Он сделал едва заметный жест за спину. Туда, где в тени, у самой двери, стоял молодой половец, племянник Гаяза, тот самый, что подпевал песне. Парень стоял вытянувшись, с каменным лицом, но в его сцепленных руках был свёрток из грубой, но чистой кожи.

Ярослав на мгновение оторопел. Кивнул Ратибору и, извинившись перед ближайшими гостями, отошёл в сторону, в чуть более тихий угол сеней. За ним, как тень, последовал и юноша.

- Говори, - коротко сказал Ярослав, глядя на него.

- Гаяз-бей… - парень начал сбивчиво, на ломаном языке вятичей. - Гаяз-бей шлёт тебе дары. На твою… свадьбу.

Он протянул свёрток. Ярослав развернул кожу. Внутри лежали две вещи. Первая это небольшая конская попона из тонко выделанной овчины, расшитая простым, но ясным и энергичным узором в виде бесконечной волны, символом пути и вечного движения. Работа была безупречной. Вторая вещь это костяной оберег, фигурка волка, как будто присевшего на отдых, но с головой, гордо поднятой вверх.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Это был не просто подарок. Это был первый, осторожный, выстраданный жест дипломатии со стороны побеждённых. Жест, стоивший Гаязу, вероятно, немалой внутренней борьбы.

Ярослав поднял взгляд на юношу. Тот упорно смотрел куда-то мимо, в стену, но в его скулах играл нервный мускул.

- Передай Гаязу, - чётко сказал Ярослав, выбирая каждое слово. - Передай, что его дар я принял. И ценю. Конь мой будет под ней в день, когда мы… - он чуть запнулся, - когда наша общая дорога будет готова. А волк… пусть охраняет мой порог. От чужих.

Он видел, как плечи парня чуть расслабились. Посланник кивнул, коротко и резко, больше похоже на отрывистый поклон, развернулся и бесшумно растворился в толпе у двери.

На свадьбе князь, как и обещал, даровал Ярославу боярство и щедрые дары. Через неделю гости разъехались, и Ярослав с головой погрузился в привычную работу, теперь уже с новыми, срочными вводными: как можно скорее доработать ткацкий станок, подготовиться к походу, организовать грандиозное строительство и, наконец, развернуть шпионскую сеть в соседних княжествах. Хватит с него неожиданностей - пора самому начинать их готовить.

Только к началу весны удалось собрать рабочий ткацкий станок, это уже было по-настоящему инженерное чудо.

Дело в том, что всю технологию придумали уже тут, основываясь на имеющихся знаниях, причём часть решений предложил Тихомир. Станок был выполнен в металле, чугуне и меди. На него пошли последние запасы меди, даже деньги пришлось переплавить, но, по всей вероятности, он окупится уже через месяц, - производительность получилась весьма впечатляющая.

Как только сошёл лёд и вода пошла в акведук, они приступили к его испытаниям.

Тётка Феодора принимала самое деятельное участие во всех этапах, более того, устройство станка она знала лучше Ярослава.

Ярослав не стал настаивать и отдал инициативу в руки женщин, тем более что его молодая жена сильно сблизилась и сдружилась на этом фоне с тёткой.

- Да не суй ты руки сюда, олух, сейчас как прижмёт железякой, кровью всю пряжу зальёшь! - распекала Феодора молодого работника.

- Эй, разини, чего рты раскрыли? А ну нести катушки сюда и вот сюда! Устанавливайте, затем каждую протягивайте через перекидную планку и на вот этот черенок готового изделия привязывайте.

- Да не так, каждую нитку в своё отверстие, вот так!

- Уйди, пока я тебя не убила, я сама рапиру заправлю, иначе вы мне тут такую мотню устроите, как в тот раз! - отогнала парня от станка, а сама достала листок-инструкцию, где было зарисовано, через какие ушки нужно пропускать нить утка.

- Ярославушка, всё готово, смазка есть, нить заправлена, пускаем? - обернулась она к Ярославу. Он одобрительно кивнул.

Молодой работник передвинул рычаг, шестерёнки вошли в сцепление, и монструозная машина пришла в движение, ожила и застучала.

Принцип работы был прост. Через ремни и валы вращательное движение для определённых механизмов превращалось в возвратно-поступательное. Нити основы с каждым шагом менялись местами верх и низ, обеспечивая необходимое плетение, а нить утка каждый шаг подавалась штырём, а с другой стороны специальным зацепом перекручивалась, затем штырь возвращался на место, а в это время плетение слегка протягивалось и зацеп возвращался в исходное положение.

Машина поработала минут десять и сделала кусок ткани два метра длиной и двадцать сантиметров шириной.

Ярослав подал знак остановить машину. Парень вновь передвинул рычаг. Наступила мёртвая тишина. Результат впечатлил даже Ярослава.

Он подошёл к станку и вместе с Феодорой стал ощупывать грубую льняную ткань. Она была серой и невзрачной, но для десяти минут, невероятно много.

- А чем вы платья отбеливаете? - задумчиво спросил Ярослав.

- Так это уксусом, токма очень много уксуса понадобится, - сказала ошарашенно Феодора, только сейчас обратив внимание на огромное количество катушек с нитями и лишь теперь окончательно осознав, сколько ткани эта махина будет выдавать.

- Тётушка, я, кажется, ошибся, швеи понадобятся не через месяц, а через неделю. Нужны будут палатки, мешки и, наверное, одежда, степняки-то совсем в лохмотьях, - начал, как всегда, с места в карьер Ярик.

- Тихомир, посмотри, поэкспериментируй тут толщинами нитей, Ивана подключи. Нужно красители поискать, дешёвые. Затем с Гаязом переговори и скорректируй выработку шерсти, плати двойную цену - нам её понадобится очень много. Ещё войлок надо запустить и валенки… - он махнул рукой. - Ай, ладно, разберёшься, не маленький уже. Пойдём на пилорамы, надо ход производства рельсов проверить.

- Марфа, золотце моё, найди меня, как эти катушки выработаете, хочу оценить качество, - поцеловал он подошедшую жену в щеку и повернулся на выход из цеха.

Пилорамы было не узнать, теперь тут был приличных размеров цех, который снаружи был весь завален штабелями досок, кругляка, готовых рельс и шпал, и горы опилок вокруг.

Рельс был примитивен - обычный брус с выбранной четвертью, а обод колеса имел обратный этому пространству закреплённый брусочек как раз в эту четверть.

Колёса ещё пока были деревянные, но Ярослав уже сумел организовать производство колёс облегчённых с деревянными спицами вместо цельного кругляша, а также началось производство стальной оси и рессор, поэтому телега получилась очень продвинутым продуктом с подвеской.

Он выборочно осмотрел стройматериалы, что-то себе хмыкнул, этого рельса хватит на пять лет, не больше, шпалы, может, дольше прослужат. Но креозот только начал выходить побочным продуктом от коксования угля, и его было слишком мало для пропитки даже ста километров путей.

- Скупой платит дважды, - наконец произнёс он.

- К чему это, Ярик? - не понял Тихомир.

- Просто мысли вслух. Лет через пять сгниют наши рельсы, опять перекладывать придётся, - продолжил он. - Какой у нас запас сейчас на складах?

- Рельс и шпал на 40 километров хватит в две колеи, и ещё запас кругляка - где-то двадцать тысяч: здесь около пяти тысяч и пятнадцать на вырубках сейчас перевозим. Но даже двухсот коней мало, - отчитался Тихомир.