Одномоментно раздался треск ломающихся копий, ржание коней, отчаянные крики десятков людей - и всё это слилось в единую какофонию смерти.

В какой-то момент битва даже затихла, раздавались только стоны раненых людей и лошадей - настолько эта бойня была ошеломительной для обоих лагерей.

Такое развитие событий шокировало степняков, и они начали срочно поворачивать коней, отступая.

Гулко бухнули залпы арбалетчиков, и прозвучала страшная команда командиров:

- Добить! - не сговариваясь, почти синхронно отдали приказ два командира.

По этой команде первый и второй взводы убрали арбалеты за спину, достали мечи и выдвинулись вперёд, чтобы прикончить раненых. После того как солдаты вернулись на место, воцарилась мёртвая тишина - в прямом и переносном смысле.

Затем кто-то из солдат изумлённо произнёс:

- Мы… победили?

И тут, как гром среди ясного неба, грянуло многоголосое:

- Урааааа! Ураааа! Ураааа!

После того памятного боя бойцам пришлось отразить еще два наката в тот день, но в ближний бой кочевники уже осмотрительно не вступали, и, несмотря на то, что в количественном отношении их было гораздо больше, обстрел с их стороны не приносил должного результата, поскольку уровень бронирования войск вятичей был довольно высок.

А вот залпы арбалетчиков каждый раз снимали свою кровавую жатву, болты били точно и каждый раз доставали либо всадника, либо коня.

Пока шла перестрелка, удалось вывести бывших рабов из оврага, в живых осталось семь сотен, но среди них было много раненых. И Ярослав принял решение отправить их в тыл, к башне.

К вечеру пришло срочное донесение, что на левом фланге замечен крупный отряд противника, который, по-видимому, ищет брод для переправы.

- Миролюб, выступай на левый фланг, нанеси им на переправе максимальный урон и отходите. Мстилаву передай приказ на отвод людей, и завтра с утра тоже уходите к башне, - отдал приказ легкой коннице командир.

- Ратибор, переходим ко второй фазе нашего плана. Сегодня ночью надо произвести отход; артиллерию, обоз и раненых начинай отводить уже сейчас, - сказал Ярослав.

- Есть!

Сворачивание лагеря прошло оперативно, и они смогли засветло выдвинуться на запасные позиции.

Основной отряд отходил уже ночью, в кромешной тьме, благо дорогу обоз уже накатал хорошую, и держать направление не составляло труда.

Миролюб на броде с утра встретил крупный отряд кочевников. Речушка в этом месте была небольшой, но с крутого берега лучникам удалось хорошенько проредить ряды противника, затем они отступили напрямую к третьей башне.

А кочевники двинулись в сторону холма, и каково же было их удивление, когда они увидели на холме своих соплеменников. Сначала они обрадовались, думали, что Гаяз все-таки смог сломить этих упрямых вятичей. Но ближе к обеду они поняли, что их противник отступил.

Вперёд отправилась разведка и вскоре сообщила, что вятичи встали в оборону возле одной из трех башен.

А в это время возле третьей башни царило радостное возбуждение. Бойцы Ярослава после ночного перехода трупами падали от усталости прямо там, где стояли, и Ярослав дал им отдохнуть. Ближе к обеду все начали просыпаться и стихийно образовывать небольшие группы, где еще и еще раз обсуждали свой по-настоящему первый бой и первую значимую победу.

Ратибор дергался, его такая разнузданность нервировала.

- Успокойся, Рад, пусть люди посмакуют победу. Впереди у нас еще много работы, они заслужили. Первую часть плана мы сыграли как по нотам, - сказал улыбающийся Ярослав.

- А что это такое - нота? - спросил Ратибор.

- Потом расскажу, начштаба, - махнул рукой Ярик и от души рассмеялся, глядя на недоуменное лицо друга.

Настроение его было приподнято. Житодуб доложил с утра расклад по раненым и убитым после первого боя: потери составили пятьдесят три человека убитыми в основном ополченцы и сто сорок четыре раненых, из которых лишь три десятка тяжелые.

После доклада медицинская служба с тяжелыми ранеными была отправлена к опорной крепости.

Потери противника были в разы больше, и это радовало, хотя численный перевес все равно оставался за ним.

К вечеру, когда страсти успокоились, отряд начал занимать боевые позиции. Оборона строилась следующим образом: в центре была третья башня, гарнизон которой значительно усилили, два батальона выдвинуты чуть вперед и перекрывали подходы к башне слева и справа. Ополченцы были распределены вдоль засечной черты, к этому времени, помимо засеки, здесь были оборудованы для защиты от обстрелов из досок ростовые щиты.

На следующий день кочевники нагнали их и сходу попытались наскочить на батальоны. Но мандража первого боя у солдат Ярослава не было, и они спокойно расстреливали кочевников из укрытий.

Ярослав на крыше башни тоже подстрелил несколько человек из арбалета.

А в это время резерв тяжелой конницы во главе с Ратибором пересек засечную черту возле пятой башни и устремился в сторону обоза противника. Они налетели на обоз как страшный ураган, убивая возниц и поджигая телеги, юрты, разрушая всё, до чего могли дотянуться. Спустя полчаса обоз был разорен, и к небу устремился громадный столб дыма. А всадники с такой же быстротой отступили.

Дым из лагеря заставил кочевников в тот день отойти.

Затем в течение недели шла смертельная игра в кошки-мышки: отряд Ратибора, усиленный легкой конницей, не давал Гаязу двинуться с места. Если кочевники не били в лоб оборонительные порядки, а пытались обойти с флангов, незамедлительно выдвигался сводный летучий отряд и бил или по обозу, или в тыл, или во фланг кочевникам.

В конце концов, своими действиями они сильно разозлили Гаяза. Половцы перегруппировались и решили бить в лоб, причем половина войска спешилась и под прикрытием щитов пошла на штурм в пеших порядках.

Предстояло второе крупное сражение. Битва началась утром. Люди Гаяза двинулись на порядки вятичей без хитростей, всей массой, прямо в лоб. Люди Ярослава ощетинились копьями, стрелки приготовили оружие и ожидали команды.

Ярослав невозмутимо наблюдал за полем боя с высоты третьей башни. Как военачальник он сильно вырос после первой битвы; теперь на практике опробован механизм управления. И этот механизм - его ученики, которых Ярик обучал уже третий год, - не подвели его, и теперь его уверенность ничто не могло поколебать.

- Сигнальщик, стрелки - огонь залпами! - скомандовал Ярослав и, дождавшись обратного сигнала, махнул рукой.

Засвистели болты и стрелы, вятичи открыли огонь по наступающим. В ответ конные кочевники рассыпались вдоль засеки и начали стрелять в ответ.

- Что скажешь, Ратибор, одолеем Гаяза? - спросил Ярик друга.

- Несомненно.

- Ты командуй, а я пойду к бойцам, спущусь, - хлопнул по плечу Ратибора Ярослав.

- Но я не умею, - запнулся Ратибор.

- Учись. А вдруг меня убьет стрелой, что тогда делать будете? - усмехнулся Ярослав.

Ярослав быстро спустился по лестнице и быстрым шагом направился в сторону первого батальона, подбодрил комбата.

- Бранислав, здрав будь. Как бойцы? - спросил он парня, бывшего охотником, но уже дослужившегося до звания командира батальона.

- Бойцы, сам директор нас посетил! Поприветствуем его! - гаркнул комбат в ответ.

- Ярый! Ярый! Ярый! - начали скандировать солдаты.

- Как видишь, ребята воодушевлены, - сказал комбат Ярославу с легкой усмешкой, хотя в ней чувствовалась определенная нервозность.

- Держитесь. Сегодня будет ой как непросто выстоять, но твои ребята выстоят, я знаю, - сказал с уверенностью в голосе Ярик и похлопал его по плечу.

Ярослав пошел ко второму батальону, а противник неумолимо приближался. Еще мгновение - и две людские массы сойдутся в смертельном контакте. Ярослав шел быстрой и уверенной походкой, а в это мгновение стрелы, словно испугавшись его воли, втыкались в землю возле него.

- Смотри, Ярый здесь! - пронеслось по рядам солдат.