Тут всплыл первый просчёт Ярослава: у него напрочь отсутствовала трофейная команда, и после первых боёв вся дисциплина рухнула, а порядки расстроились, когда сначала ополченцы, а затем и его тренированные бойцы бросились ловить лошадей степняков и обирать трупы. Ярославу лишь спустя час удалось остановить эту вакханалию - пришлось задействовать даже тяжёлую конницу как наиболее дисциплинированных солдат. После этого случая досталось всем, особенно ополченцам, и теперь они боялись Ярослава, наверное, больше, чем степняков.

Затем испортилась погода, пошли дожди, и вот в этот момент Ярослав понял на практике, почему в прошлом было так много санитарных потерь. Поддерживать гигиену ещё более-менее удавалось - благо, обед давали только после проверки мытья рук, - но вот как бороться с сыростью и холодом, было непросто.

Тут вятичей выручило то, что, когда Житодуб создавал медицинскую службу, они с Ярославом продумали алгоритм действий на случай вспышек эпидемий. Отделались организацией карантина и несколькими десятками больных.

Следующей напастью стало дезертирство ополченцев, поскольку в их мировоззрении отсутствовал принцип стойко переносить все тяготы воинской службы. В этот раз Ярослав дал возможность Ратибору отыграться на славу, поскольку тот предыдущий инцидент с нарушением дисциплины воспринимал как свой личный промах. Два десятка дезертиров поймали и публично выпороли, а затем поставили на самые грязные работы до конца похода. Ратибор предупредил всех, что поблажек больше не будет, и где его разъезды поймают дезертиров, там те и останутся.

Все эти перипетии так или иначе начали пополнять воинские уставы новыми правилами.

Но вот погода прояснилась: в начале октября наступило бабье лето. И это было сигналом, что в ближайшее время степняки нападут, иначе им придётся отступать и уходить южнее - в чистом поле они не смогли бы перезимовать.

И вот разведка принесла сведения, что орда собралась и двинулась в сторону расположения Ярослава. Приманка сработала.

На следующий день должно было состояться первое крупное сражение. Утром боевые порядки были развёрнуты, и Ярослав выехал на коне с медным рупором в руках и, надрывая голосовые связки, начал свою ободряющую речь.

- Воины! Вот и наступил судьбоносный час. Всё то, к чему мы готовились все эти годы, сегодня случится. Сегодняшний день войдёт в историю, сегодня у вас есть шанс прославить своё имя!

Братья, будьте отважны, помогайте своему товарищу, как брату родному, и слушайте приказы командира, как заветы отца своего.

Наши предки смотрят с небес на нас сегодня, и лучшие из нас будут пировать с ними уже сей ночью, и мы никогда не забудем их имён!

Враг хитер и коварен, и сегодня небо закроют тучи стрел, но мы не дрогнем и будем стоять, ибо для нас эта сталь - что капли дождя.

Враг боится нас, и мы оправдаем его опасения - мы будем бить точно и насмерть!

Враг отчается и хлынет на нас всей толпой, и мы разобьём их, и они отпрянут!

Дома нас ждут наши родные и близкие и ждут нас с победой, и мы оправдаем их надежды!

Враг будет разбит! Победа будет за нами! - прокричал Ярослав.

А в ответ ему ряды хором ответили:

- Командир, не подведём!

- Ратибор, командуй, выходим на позиции, - уже спокойно сказал Ярослав, хотя его сердце бешено колотилось в этот момент, а адреналин буквально выплёскивался через край.

Ярослав знал, что ни при каких обстоятельствах нельзя показывать своего душевного волнения. Люди верят в него. А верит ли он в себя, в свои знания и решения? Сегодня он это узнает наверняка. Сомнения прочь!

Ярик двинул коня и направился к смотровой вышке. Это, конечно, сильно выбивалось из привычного хода боевых действий, но все вокруг уже привыкли, что он ничего не делает как принято, и всё, что бы он ни делал, приводило его к успеху.

Через час показалась отходящая конница Миролюба. Она прошла сквозь порядки между двумя батальонами. Затем пехота двинулась слегка вперёд, на середину холма. В это время на горизонте начало расти облако пыли, и спустя ещё час показался вражеский отряд.

Это было грандиозное зрелище: две тысячи конных воинов занимали раза в четыре больше пространства, чем воины Ярика. Отряд остановился на приличном расстоянии.

- Почему они медлят? - спросил Ратибор.

- Ждут чего-то. Может, послали разведчиков, проверяют, можно ли нас обойти, - предположил Ярослав.

- Может, посыльного послать, предупредить наших? - вновь задал вопрос Ратибор.

- Не стоит, они и так знают свою задачу. Лучше сходи к Миролюбу и убедись, чтобы в случае необходимости они были готовы выступать.

Офицер козырнул и убежал.

А Ярослав полез на сигнальную вышку, чтобы ещё раз осмотреть поле боя.

И когда пыль слегка снесло ветром, он увидел причину промедления кочевников: это была подтягивающаяся пехота противника, скорее всего, вятичи из ограбленных селений.

«Видимо, план Гаяза заключается в том, чтобы пустить впереди этих бедолаг, тем самым спутать наши ряды, и уже затем засыпать стрелами и смести конной массой», - размышлял про себя Ярик. «А он умен».

В этот момент вернулся Ратибор.

- Ратибор, бери полсотни из резерва и выдвигайся вперёд. Сейчас подойдёт пехота противника - это наши южные соседи, попавшие в рабство к кочевникам. Возьми рупоры и постарайся направить их в овраг, предложи им избежать боя, - отдал команду Ярослав.

- Есть!

- Первый, второй взвод, по коням! Выдвигаемся за мной! - скомандовал Ратибор, разворачивая коня.

- Посыльный! Приказ арбалетчикам: выдвинуться вперёд, бить по кочевникам и по тем, кто останется, после того как Ратибор направит людей, - отдал приказ Ярик.

Большая масса людей неумолимо приближалась, и вот они зашли в зону поражения арбалетчиков. Под удивлённые возгласы бедолаги поняли, что стрелы летят мимо них, в ненавистных надсмотрщиков. И в этот момент отряд всадников, стремительно приближавшийся, осадил коней.

- Все, кто не хочет проливать кровь своих братьев, уходите в овраг! Мы не тронем вас! Все, кто останутся, - не взыщите, здесь все и решим! - кричал в рупор Ратибор.

- Быстрее, быстрее! - кричали всадники.

Они уже видели, что кочевники, поняв, что пехоту перехватили, рассвирепели и решили броситься в атаку, чтобы всех наказать.

Проезжая мимо мёртвых всадников-кочевников, Ратибор к своему удивлению узнал одного. С остекленевшим взглядом, уставленным в небо, лежал Лукьян, бывший староста Изрога. Лицо его потемнело, а из шеи торчало оперение стрелы.

Ратибор сплюнул в сторону предателя.

- Собаке, собачья смерть! - произнёс он и пришпорил коня.

Толпа рабов сначала сменила направление в сторону оврага и ускорила движение. Зашелестели стрелы в воздухе, и со всех сторон начали раздаваться предсмертные крики смертельно раненых людей.

Крики раненых резанули душу Ярослава, и он на мгновение оцепенел.

- Сигнальщик, командуй: стрелки, вперёд! - отдал приказ он, сбрасывая оцепенение.

В небо взмыли несколько флагов: полукруг и треугольник.

Со стороны войск в ответ тоже подняли небольшие флаги, означающие принятие приказа.

Ярослав дождался ответных сигналов и махнул рукой. Раздался звук горнов, перекрывающий гвалт людей и ржание коней.

Ополченцы с луками и арбалетами двинулись вперёд. Завязалась перестрелка. Через полчаса, когда поток раненых значительно усилился, Ярослав скомандовал отход ополченцам.

- Сигнальщик, командуй: пикинёры, сомкнуть проходы! Арбалетчики, огонь залпами, по взводно!

В небо взмыли уже другие флаги - в виде квадратов, треугольников и кругов.

Взмах руки - звук горна - сотни людей пришли в движение. Пикинёры из каре перестроились в шеренгу, в первых рядах подняли щиты, задние ряды ощетинились длинными пиками. Арбалетчики оттянулись назад и начали бить залпами.

Перестроение пехоты произошло весьма вовремя: когда ополченцы начали отступать, кочевники приняли это отступление за бегство и ринулись за ними, обнажив мечи и доставая арканы. Проход был узкий, и толпа напирала; в такой сутолоке задние ряды не увидели коварного манёвра, и хотя передние ряды пытались остановиться, под давлением задних их выдавило прямо на лес пик.