— Финальную модель подгоним на данных пациентов. Но нельзя сидеть сложа руки, пока политики возят совещаниями свои кресла туда-сюда. Лучше двигаться вперёд с тем, что доступно.

Слова ложились ровно, уверенно, как камни в основание моста.

— Тогда подниму этот вопрос на встрече.

— Отлично.

Крейн кивнула, но затем задержалась на полуслове.

— Значит… собираешься купить компанию, которая хранит ветеринарные данные? Выходит дорого. И отрасль совсем другая.

Уголки губ сами чуть качнулись, едва заметно, почти неуловимо.

— Покупка может и не понадобиться. Есть другое решение.

В мягком кресле седана, который прислал консьерж гостиницы…

Под ладонью тихо завибрировал телефон, будто в нетерпении, и на экране вспыхнули слова поискового запроса: «Marquis» и «pet». Несколько секунд жужжания сети — и вдруг всплыло то, чего меньше всего ожидалось.

«Marquis приобрёл сеть ветеринарных клиник PawCare Group».

От этой строки будто прошёл лёгкий электрический разряд по коже. Воздух в салоне машины показался свежее — настолько новость была кстати. Оказывается, семейство Маркиз ещё с 2007 года владело цепочкой ветеринарных госпиталей. А значит — обладало массивами животной медицинской информации. Настоящее сокровище.

«Так, выходит, достаточно просто попросить?»

От самой мысли в груди ощутимо заняло теплом. Стоит лишь утвердить Джерарда в роли преемника — и потом, почти между делом, попросить доступ к базе данных животных? С отказом он бы не рискнул. Кто же оттолкнёт руку того, кто протягивает ключи от будущего?

И ведь дело было не только в данных.

«Такая семья наверняка обросла лоббистскими связями…»

Маркиз — крупнейшая частная корпорация страны, род с длинной историей. Отец Джерарда, Рэймонд, работал у Киссинджера адвокатом, а Рейчел как-то обмолвилась, что встречалась со старым Клинтоном на одном из закрытых ужинов.

Самое то, чтобы сбросить на них политическую тяжесть грядущей регуляции.

Но тут, словно кто-то тихо щёлкнул пальцами в глубине мысли, возник вопрос — резкий, как запах железа после дождя.

«Но тогда почему же Джерарду мешают? Почему тормозят расширение бизнеса, если у семьи уже есть ветеринарные клиники?»

Вспомнились прошлые беседы — тягучий голос Джерарда, жалующийся на сопротивление старших. Будто над ним висела чёрная тень семейного совета. Но если они уже сидят по уши в индустрии домашних животных, то производство корма сочетается с этим очевидно, почти естественно. Настолько, что непонятно, кому могло бы помешать.

«Так в чём же загвоздка?»

Пальцы снова пробежали по телефону, пока машина мягко покачивалась на виражах. Но сколько ни рылся в открытых источниках — семья оказалась плотнее тумана. Никаких утечек, никакой грязи, никакой подноготной. Будто у Маркиз собственный закон тишины.

«Ладно уж…»

Задача была проста: разобраться в их проблемах, помочь Джерарду подняться — и взамен получить данные и политический щит. Сделка более чем достойная.

В грудной клетке всё улеглось, мысли обрели упругость, и тут раздался мягкий, ровный голос водителя:

— Приехали.

Особняк Маркизов в Сан-Франциско оказался чуждым тому уютному величию, что царило в их имении в Гринвиче. Там — старинная классика, древесный запах и мягкий свет ламп. Здесь же — разлита по стенам холодная роскошь.

Матовая чёрная сталь, камень, будто только что сошедший с чертёжной доски архитектора. Каждая линия прямее лезвия, каждая поверхность отражает свет слишком честно. Дом выглядел как идеальная коробка, в которой живут люди будущего.

— Начнём с экскурсии? — Джерард, едва увидев гостя, подался вперёд, будто старался отвлечь себя от собственных тревог.

В гостиной стеклянная стена уходила в потолок. За ней — вечерний Сан-Франциско, живой и переливчатый, как гигантская картина, где огни вибрируют в такт далёкому гулу машин.

— Шесть спален, девять ванных. Пойдём в основную зону?

В голосе Джерарда чувствовалась натянутая вежливость, словно он механически пересказывал текст экскурсовода. Слова про отца и частые поездки Рэймонда в Калифорнию звучали безжизненно. Дом был чистым, строгим, но лишённым души. Только ванная выделялась — соляная комната из розовых гималайских блоков пахла минералами и сухим теплом, а кедровая сауна наполняла воздух мягким древесным ароматом.

— А бассейна нет? — вопрос сорвался сам собой, лёгким движением языка.

— Бассейн? Есть, но… — взгляд Джерарда метнулся куда-то в сторону. Мысль его явно металась где-то совсем не здесь.

— А ну его. Лучше поедим.

Все эти ходы по комнатам казались пустой тратой времени — цель была другая.

В столовой уже стоял частный шеф, тихо перекладывая приборы; пахло свежим лимоном, маслом и чем-то острым, едва уловимым.

Через несколько минут оставалось только слушать — наконец-то Джерард должен был раскрыть, что же гложет его семью.

Под серебристым звоном приборов на стол тихо опустились тарелки, а следом — тишина, плотная, вязкая, будто в воздухе разлили не разговор, а дым. С каждой секундой чувствовалось, как Джерард пытается подобрать слова, но никак не решается вытянуть их наружу. Напряжение висело над столом, как перед грозой.

Чтобы не дать этой тягучей паузе окончательно задушить вечер, разговор пришлось подтолкнуть вперёд.

— Как там история с кормами для питомцев? Получилось продвинуться?

Джерард чуть дернулся, будто его выдернули из собственных мыслей.

— А… покупка прошла нормально. Сейчас занимаемся интеграцией.

И всё?

Сквозь тонкий аромат базилика и оливкового масла явственно слышалось — парень что-то недоговаривает.

— С чем-то столкнулся? Всё-таки совет давался не просто так.

— Нет… не то чтобы… просто… — в голосе мелькнуло что-то нервное, и он снова захлопнул тему.

Натянутая пауза вернулась и почти успела завладеть столом, когда шеф, словно спасатель, подкатил со словами:

— Антипасти.

На тарелке — буррата с томатами. Ничего сложного, но стоило разрезать тонкую оболочку сыра, как нежнейший сливочный поток растёкся по вилке. Томаты, упругие, ещё хранящие в себе солнечное тепло, пахли сладко и свежо, будто их только что сорвали.

— Вкусно, да? — Джерард наконец улыбнулся.

— Очень.

Но за этим коротким обменом снова наступила пустота.

Её в очередной раз прервал голос шефа, выкатывающего следующее блюдо:

— Аньолотти.

Паста была тонкой, шелковистой. Внутри — мягкая рикотта и свежий шпинат, пропитанные тёплым, землистым ароматом шалфея. Тепло блюда разливало по телу успокаивающую тяжесть.

А затем, под главного героя ужина — сибаса с хрустящей кожей и ароматом белого вина — наконец прозвучало:

— Помнишь, на День благодарения мама спрашивала… сможет ли твой алгоритм как-то применяться в пищевой промышленности?

Слово «мама» прозвенело почти непринуждённо, будто речь шла о мелочи. Но за этим лёгким тоном скрывался настоящий смысл приглашения.

Ему был нужен алгоритм.

Уголки губ невольно дрогнули — слишком хорошо понимался этот ход.

— В других отраслях кое-что можно сделать… но времени почти нет. Сейчас всё расписано.

— Ладно. Тогда я обеспечу любой бюджет.

Холодком прошёлся неприятный осадок.

Он видел во мне инструмент. Что-то, что можно купить. Набор функций с ценником.

И, скорее всего, вспоминал прежние времена — когда всё действительно покупалось.

— Дело намного сложнее, чем кажется. Сейчас время дороже денег.

— Ну, можно же… как дополнительный гонорар? Я могу заплатить столько, чтобы это выглядело выгодно…

Он упрямился. Лез деньгами, как будто ими можно купить всё на свете. Будто перед ним всё ещё сидит тот, прежний человек, с биржевым пульсом вместо сердца.

Только время было расставить точки.

— Денежной суммой это не закрыть. Помощь стоит дорого.

— Насколько дорого? — Джерард чуть наклонился вперёд. — Назови сумму. Потяну.