– Так что, да или нет?

Теперь время давило уже на Айкана. На его лбу дрогнула вена, взгляд метнулся к окну, где за стеклом бежали огни вечернего города.

Разумеется, оставалась опасность, что тот вспыхнет и хлопнет дверью. Но риск казался стоящим.

Айкан ведь мог вовсе не явиться, даже по просьбе Джерарда. Однако пришёл. Более того, сам установил минутный лимит, словно намеренно проверяя собеседника на прочность. Значит… он тоже хотел использовать эту встречу.

И, главное, ему стало любопытно.

У таких, как Айкан, чем выше власть – тем меньше терпения. Неотгаданная загадка свербит, как заноза.

– Слишком мало данных, чтобы принять решение, – наконец произнёс он, прикрыв глаза.

На губах промелькнула лёгкая, почти невидимая улыбка. Всё шло именно так. Теперь уже он требовал информации.

Давать слишком много – значит, показать карты. Умолчать – вызвать раздражение. Надо было подбросить приманку.

– Акман замешан в мошеннической схеме.

Слово "мошенничество" отозвалось в воздухе, как звон разбитого стекла. Айкан дёрнулся, его глаза вспыхнули интересом, но тут же потускнели – он взял себя в руки.

– Невероятно. Этого не может быть. Я всё о нём изучил.

– Только если знаешь, куда смотреть, можно увидеть правду, – прозвучало с мягкой уверенностью.

– Хочешь сказать, что сумел заметить то, чего не заметил я?

– Есть небольшой опыт в разоблачении обманов.

Имя, которое навеки связали со скандалом "Теранос", уже само по себе было аргументом.

– Разве теперь не стоит забыть о "разнице в весовых категориях" и принять союз?

Повисла тишина. Только слабое урчание кондиционера и запах полированного дерева.

Айкан молчал. Но напряжение в воздухе выдавало его внутренний спор.

Да, по громкости имени он превосходил любого. Но в делах, где требовалось разоблачать ложь, соперников у потенциального союзника не было.

Если доказательства будут предоставлены, а Айкан добавит к ним свой вес – Акман падёт мгновенно.

Пальцы снова легли на безупречно отполированный циферблат.

– Внезапное предложение требует времени. Два дня. Если ответа не будет – сделка уйдёт к другому.

С этими словами дверь мягко закрылась, оставив за собой лишь запах старого дерева и след дорогого парфюма.

***

Прошло два дня. В воздухе всё ещё звенело ожидание. Ответа от Айкана пока не было. Ожидание тянулось вязко, как густой дым от сигары, оставленной в пепельнице. За окнами офиса вечерний город шумел и гудел – машины проносились с шелестом шин, ветер перекатывал по мостовой клочки старых газет. Всё шло своим чередом… пока не появился неожиданный гость.

На пороге стоял Джерард. Спокойный, собранный, но в глазах – привычное напряжение человека, который всегда контролирует ситуацию.

– Есть вопрос… касательно этого, – произнёс он и достал из кожаного портфеля тонкую папку.

Бумага шуршала сухо, когда он положил её на стол. Один из тех аналитических отчётов, что были направлены ему ранее: анализ перспектив бизнеса ветеринарных клиник и их инвестиционной привлекательности.

Удивления не было – скорее лёгкое удовлетворение. Джерард редко приходил сам, предпочитая давать распоряжения через посредников. Его визит означал только одно: вопрос стоял серьёзный.

– Ветеринарные больницы и рынок зоомедицины вот-вот взорвутся, – начал он, стараясь не выдавать интереса. – Люди всё чаще видят в питомцах не животных, а членов семьи. Деньги теперь идут не на усыпление, а на лечение. Диагностическое оборудование дешевеет, уже создаются приборы, разработанные специально для животных. Рост рынка неизбежен.

Ответ прозвучал осторожно:

– Всё это звучит логично… но рассматривать VCH как объект поглощения?

– Сейчас – самое время, – последовал твёрдый ответ. – Пока большинство ветеринарных клиник работают поодиночке. Но грядёт эпоха объединений, и тот, кто первым нарастит масштаб, станет безусловным лидером.

Уверенность сквозила в каждом слове, как в голосе человека, уже видевшего будущее.

Успех был предрешён – в иной жизни Джерард уже шёл этим путём и добился своего.

– Возможно, сейчас в это трудно поверить. Может показаться, будто всё это мечты, – прозвучало спокойно.

На лице Джерарда мелькнуло колебание. Видимо, мысль о вхождении в этот рынок давно вертелась у него в голове, но сопротивление со стороны советников заставляло сомневаться.

Если никто не верил, а кто-то один поддерживал – между ними возникало невидимое братство. Джерард не был из тех, кто легко признаётся в симпатиях, но в воздухе что-то изменилось.

Он аккуратно сложил отчёт, словно боялся смять страницу, и произнёс ровно:

– Если снова понадобится "введение" вроде этого, обращайся не к Рейчел, а ко мне.

Смысл этой просьбы был очевиден. Джерард хотел отдалить от Рейчел, но сохранить доступ к аналитическим отчётам, прикрываясь формальностью "гонорара за посредничество".

Проблемы в этом не было. Связь с Джерардом стоила гораздо больше. Сделать его бесспорным наследником маркизского дома – значило укрепить опору, а не потерять контакт.

– Всё будет сделано, – прозвучал ответ.

– "Будет сделано" – не то же самое, что "обещаю", – хмыкнул он.

– Обещания даются только тогда, когда уверен в их выполнении.

Полностью исключить Рейчел из круга общения нельзя было. С открытием галереи она становилась дверью в совсем иной мир – артистический, медийный, светский. К тому же, если внезапно прекратить контакт, Рейчел могла истолковать это как влияние Джерарда.

После выставки она писала часто, тревожно, словно искала подтверждения, что брат не сделал ничего странного. Если бы теперь встречи происходили только с Джерардом, её подозрения обрели бы плоть и форму.

Джерард, выслушав, кивнул неторопливо, а потом, как бы между делом, спросил:

– Что с Айканом?

Любопытство проскользнуло в голосе, но пряталось за маской деловой невозмутимости. Словно вопрос возник случайно, хотя ответ был ему явно не безразличен.

– Кто знает, – прозвучало с лёгкой усмешкой.

На самом деле, Айкан ещё не был окончательно убеждён. Ему лишь подбросили наживку. Когда он её проглотит – начнётся настоящая партия.

Наживкой стало слово "мошенничество". Звучное, острое, способное взорвать любой рынок. Такое слово притягивает внимание, как огонь мотылька.

Сюжет, где фигурирует обман, всегда обещает громкую развязку. И если в руках мастера оказывается безупречный сценарий, разве откажется сыграть в нём даже самая легендарная звезда? Конечно нет.

Айкан был достаточно умен, чтобы почувствовать запах удачи.

Срок, данный ему на размышления, истекал именно сегодня. Часы на стене отсчитали последние минуты, когда дверь в кабинет тихо скрипнула.

В проёме появилась секретарша, сжимая планшет.

– Шон, мистер Айкан интересуется, сможете ли вы встретиться с ним сегодня вечером.

Наживка сработала.

***

Место встречи с Айканом оказалось старинным заведением под названием "Русский чайный дом". Уже с порога оно поражало пышностью и тем особенным налётом времени, который не подделаешь никаким дизайнерским ремейком. Всё здесь дышало эпохой, когда блеск золота считался мерилом вкуса, а богатство выражалось не в лаконичности, а в тяжести и сиянии.

Под высоким потолком сверкала хрустальная люстра, словно замершая гроздь ледяных капель. Её свет дробился на тысячи бликов, скользящих по позолоченным рамам зеркал и густым бархатным драпировкам. В воздухе стоял аромат дорогого дерева, смешанный с лёгкими нотками старого вина и полированной кожи. Красный и золотой здесь спорили между собой за право быть главным – и оба выигрывали.

Широкие кресла, обитые тёмной кожей, будто впитывали в себя голоса десятков прошедших лет. Стоило опуститься в одно из них – и казалось, что время слегка замедляется. Всё в этом месте было торжественно, даже немного чересчур.