– Верно. С Айканом. Ты ведь его знаешь, не так ли?

Разумеется, знал. Любой, кто имел отношение к Уолл-стрит, знал его. Но, как только Джерард понял, к чему всё идёт, на лице проступило нежелание. И было отчего: Айкан не принадлежал к числу тех, к кому можно просто подойти и заговорить.

Ведь за ним тянулся шлейф из десятилетий безжалостных сделок, громких войн и поглощений. В семидесятых его прозвали "Хищником Уолл-стрит" – и не зря. Он покупал обесцененные компании, разрывал их на части, продавал всё ценное, а из останков собирал прибыль. Безжалостный стратег, для которого бизнес был шахматной доской, а фигуры – людьми и судьбами.

Позднее Айкан сменил облик, став "активистом", будто бы борцом за права акционеров, но в глазах всё равно плясали те же холодные огоньки хищника.

Нежелание Джерарда теперь было понятно. Не каждому по силам стоять рядом с таким человеком – даже под видом посредника.

– Если не хочешь, – тихо заметил Сергей Платонов, – можно попросить Рейчел.

Имя сестры сработало, как спусковой крючок. Джерард вздохнул и коротко кивнул:

– Ладно. Я сделаю это.

Он всё ещё колебался, но, видимо, решил, что лучше уж он, чем она.

– Но сначала скажи честно – зачем тебе встреча с ним? Что собираешься делать?

– Поговорить.

– Вот именно это и тревожит, – Джерард сузил глаза. – Что за разговор ты собираешься вести? Если это очередная провокация, я не стану рисковать.

Сергей едва заметно усмехнулся:

– Провокация? Да не всем же встречам нужен скандал.

Слова прозвучали спокойно, но в них таилась искра – едва ощутимое напряжение, как перед грозой.

– Всего лишь хочу предложить союз, – добавил он.

Это было чистой правдой. Пусть и звучало двусмысленно.

Джерард, не скрывая сомнений, всё же кивнул. А когда Сергей сделал шаг в сторону, будто собираясь уйти к Рейчел, тот наконец решился.

***

Встреча прошла в закрытом зале, пахнущем дорогим деревом и лёгким табачным дымом.

– Давненько не виделись, – произнёс Айкан, и в его голосе прозвучал металл.

– Джерард Мосли, из семьи Маркиз, – представился тот.

– Помню, – коротко ответил Айкан. – И, полагаю, знаю, зачем пришёл.

Он сразу перевёл взгляд на Сергея.

– А это представитель "Парето Инноваций", не так ли?

– Да, Сергей Платонов, – начал Джерард, но Айкан оборвал его движением руки.

– Знаю, кто это. – Лёгкая улыбка мелькнула на губах, но глаза оставались холодными, почти бесцветными. – Остальное я улажу сам.

– Простите?

– Благодарю за формальности, Джерард. Считай, твоя миссия выполнена.

Тон был вежливым, но в нём звенело безапелляционное "уходи".

Мосли колебался, будто надеялся, что ослышался, но, встретившись взглядом с Айканом, понял – спорить бессмысленно.

– Тогда… до встречи, – выдохнул он и, не оглядываясь, направился к выходу.

Когда за ним закрылась дверь, в комнате остались лишь двое – Сергей Платонов и легенда Уолл-стрит, от чьего спокойствия исходило давление, словно от медленно растущей волны перед штормом.

"Интересно…" – произнёс Айкан, и в голосе его прозвучала тяжёлая, медная нота.

Этот человек – легенда Уолл-стрит. Каждое движение, каждое слово в его исполнении имело вес, точно просчитанный. Даже то, как он только что отпустил Джерарда, было не жестом пренебрежения, а холодным, хищным манёвром.

Ход для захвата контроля.

Любая сделка, любое сражение за власть начинается с того, кто первый поставит другого в невыгодное положение. Айкан, чьё имя само по себе было оружием, действовал с филигранной точностью. Избавившись от посредника, он словно провёл черту между собой и остальными – отгородился, подчинил себе воздух, внимание, пространство.

Ощущение было такое, будто комната сжалась – воздух стал плотным, почти осязаемым. Тихо жужжали кондиционеры, пахло старым деревом и лёгкой сигарной гарью.

Он облокотился на кресло, глядя прямо, без моргания. Глаза – серые, с металлическим блеском, от которых по спине пробегал ледяной ток.

– Так вот…, – его голос был низок, как гул подземного лифта. – Зачем эта встреча?

Пора было вернуть себе инициативу.

На лице появилась вежливая, чуть ироничная улыбка.

– Говорят, враг моего врага – мой союзник. Пришёл предложить сотрудничество.

Имя Акмана в этом зале звучало без слов. Соперничество между ними знали все, кто хоть раз держал акции в руках. Предложение звучало просто: объединиться против него.

Но Айкан не шелохнулся. Только пальцы слегка постучали по подлокотнику – размеренно, будто отсчитывали ритм.

– Союз, – произнёс он после паузы, – возможен только между равными.

Слова – как удар топора по камню.

– К тому же, – продолжил он, – война уже идёт. И на поле, где перевес за мной, нет причин брать в спутники тех, кто лишь хочет разделить победу. Пахнет попутчиком, не соратником.

Звук был мягким, но в нём чувствовалась издёвка.

Ответ прозвучал спокойно, почти холодно:

– Уверены, что перевес действительно за вами? Ведь дело с Herbalife застыло на месте.

Айкан поднял взгляд.

Эта компания стала ареной его битвы с Акманом – один продавал, другой держал, и рынок, как зверь в клетке, не двигался ни вперёд, ни назад. Война без победителя, без конца.

– В такой позиции можно простоять и год, и два, – прозвучало в тишине, – но время дорого. Даже выиграв, можно потерять всё на издержках. Если же объединиться, всё закончится уже к концу года.

Айкан усмехнулся – коротко, с хриплым эхом, словно в горле перекатился кусочек металла.

На запястье блеснуло золото часов – старинных, массивных, с тяжёлым стеклом. Он взглянул на циферблат, затем произнёс:

– Давай так. Ты представлен семьёй Маркиз, поэтому получишь одну минуту. Убедишь – поговорим дальше.

Тиканье часов стало единственным звуком в комнате.

"Временное давление" – классическая уловка. Заставить говорить быстро, запутаться, сбиться. Но спешка – ловушка. Побеждает не тот, кто говорит громче, а тот, кто заставит другого слушать.

– Пятьдесят пять секунд, – напомнил он, едва заметно приподняв бровь.

Ответ прозвучал неторопливо, почти лениво, будто время утратило значение:

– Предлагается объединить акции Allergan в общий фонд. По пять процентов с каждой стороны – и контрольный пакет станет нашим. С этим влиянием можно войти в совет директоров. Место за столом займётся лично.

Тишина растянулась. Только тихий щелчок часов, как выстрел, прозвучал в конце фразы.

Взгляд Айкана стал чуть мягче, но интерес – остался.

Лицо Айкана на миг исказилось изумлением – словно в глазах старого хищника мелькнул отблеск неожиданного страха. Предложение звучало дерзко: союз, где он даст капитал, а власть останется в других руках.

– Понимаешь, что на такое я никогда не соглашусь? – холодно бросил он, тяжело опершись ладонями о стол из темного ореха.

Тишину комнаты разорвал тихий щелчок часов на запястье – звонкий, словно капля металла, упавшая в воду.

– Конечно, есть причина, по которой стоит согласиться. Просто времени объяснять всё нет, – прозвучало спокойно, почти без эмоций.

Взгляд скользнул к циферблату – сверкающий механизм отсчитывал последние секунды.

– Десять секунд. Дай ответ. Станешь ли союзником?

Айкан смотрел, морщась, будто не веря, что всё происходит всерьёз.

– Решение, основываясь лишь на этом? Ты шутишь?

– Не тот выбрал короткий срок, кто сейчас предлагает сделку.

Улыбка, дотоле тёплая и почти ироничная, растворилась. На смену ей пришла сталь – ровный голос, без намёка на сомнение:

– Это предложение делается один раз. Откажешься – найду другого. Выбран ты не из-за исключительности, а из-за старого соперничества с Акманом.

В воздухе повис запах старого табака, недавнего кофе, притушенного кондиционером. Тиканье секундной стрелки стало нестерпимо громким.