Такую реакцию трудно было предсказать. Кто бы ожидал, что он спокойно отреагирует на покупку чужого вопроса – поступок дерзкий, выходящий за рамки приличий? Но даже в этом неожиданном повороте Акман не потерял равновесия, ответил точно и уместно.

На губах промелькнула невольная усмешка. Противник выдался непростой.

Интересная игра только начиналась.

Когда сессия подошла к концу, к месту подошла молодая женщина лет двадцати с небольшим – строгий костюм, гладко убранные волосы, в руке планшет.

– Господин Акман просил передать, – произнесла она ровным тоном. – Если оставите контактные данные, мы организуем встречу для личного обсуждения вопроса.

В ответ ей протянули свежую визитку – плотную, с золотистым тиснением.

– В ближайшие дни график полностью расписан, – прозвучало вежливо, но с холодком. – Если предупредите хотя бы за час, смогу внести коррективы.

Послание было очевидным: не стоит внезапно назначать встречу, а потом изображать сожаление, если договорённость не состоится. Теперь ответственность лежала на ней. Девушка кивнула и, опустив глаза, отошла в сторону.

Едва шаги затихли, кто-то ухватил за рукав.

Резко обернувшись, можно было увидеть Ассо и Добби – оба с тревожными лицами, глаза метались, как у людей, почувствовавших беду.

– Шон, подожди секунду…

– Тебе лучше вернуться в номер. Сейчас же.

Они стояли по обе стороны, цепко держали за руки, будто боялись, что собеседник сбежит.

– Но ещё есть дела…, – попытка освободиться встретила каменное сопротивление.

Ассо нахмурился:

– Произошли изменения в расписании.

Такое объяснение звучало слишком неубедительно, чтобы быть правдой. Никакие "изменения" не могли пройти мимо организатора. Однако ни один не собирался отпускать, и устроить сцену перед коллегами было бы глупо. Пришлось идти с ними.

Дверь люкса тихо захлопнулась – и сразу же вспыхнул гром раздражения.

– Ты обещал, что не устроишь ничего подобного!

– Говорил, что всё пройдёт спокойно, а теперь весь зал гудит!

Они обрушились с упрёками, будто изрыгая накопившийся страх. В ответ звучало спокойно:

– Никто не ожидал, что большая белая акула сама подплывёт ближе.

Несколько секунд – тишина. Потом Ассо хлопнул ладонью по столу:

– Причём тут это?! Зачем нарываться на Акмана?

– Разве вопрос – это провокация?

– Ты купил чужое время, чтобы задать его!

– Без этого невозможно было продолжить.

Добби нервно провёл рукой по волосам:

– Ты не понимаешь! Со стороны всё выглядело так, будто ты его публично вызвал на дуэль!

Усмехнулся, было невозможно сдержаться.

Выходит, именно так и восприняли – не как диалог, а как открытый вызов.

Акман постарался смягчить инцидент, выдав из себя вежливую улыбку и представляя всё как недоразумение, но для двоих присутствующих это выглядело как чистая прямолинейная конфронтация.

– Собираешься подраться? – резко выпалил Добби, голос резал воздух, будто зацепил края костюма.

В этом упрёке не было лжи: задуманное было именно публичным вызовом. Цель – устроить сцену, достаточно яркую, чтобы отвлечь инвесторов и подменить повестку.

Ассо выдохнул тяжко, как будто сдавив комок в горле, и словно мерил словами риски:

– Ты теперь публичная фигура. Любой жест будет подхвачен, перевёрнут и распиарен. Как собираешься с этим справляться?

Страх в голосе был искренним – страх за репутацию, за возможную волну негатива. Но в том самом страхе таилась и цель: чтобы конфликт жил долго, он должен оставлять пространство для толкований. Чем больше интерпретаций – тем насыщеннее сюжет, тем дольше внимание публики удерживается на нём.

– Цель – не столько победить, сколько разжечь интерес, – прозвучало спокойно, почти шёпотом.

Для того чтобы дуэль действительно взволновала публику, соперники должны казаться равными; в противном случае исход очевиден, и зрелище теряет смысл. Сравнение с Акманом выглядело устрашающе: масштаб, связи, медиавлияние – всё это работало против новичка.

– Но влияние в медиа есть, – возразили, и в комнате зашуршали документы, как будто сами бумаги пытались подискутировать.

Ассо и Добби мотнули головами в унисон:

– Этого недостаточно. В активизме решающую роль играют институциональные инвесторы – пенсионные и страховые фонды, эндаументы университетов. Их поддержка определяет исход голосований акционеров. Они склонятся к опыту Акмана, а не к молодой авантюре.

Мозг сходил по стратегии: очевидно, что одна лишь публичная потасовка не даст нужного эффекта. Эмоции – кровь любого противостояния; от них рождаются легенды. Потому нынешняя провокация против Акмана была задумана как первая искра. Но реакция мэтра оказалась слишком хладнокровной, не хватило драматизма. Вывод – встреча повторная и более прицельная, чтобы разжечь не рационал, а чувство: месть, обида, соперничество.

Слова о Herbalife упали, как холодный дождь. Добби выдавил из себя:

– Ты только не говори, что полезешь в Herbalife?

Ассо побледнел, губы дрогнули, в голосе тут же появилась паника:

– Нет, это исключено!

Название компании шевельнуло в воздухе целую сеть воспоминаний – старые скандалы, длительные расследования, медийные бури. Для команды этот вариант выглядел слишком опасным: слишком много полюбившихся СМИ сцен, слишком мала гарантия контроля.

В комнате запах кофе смешался с металлическим привкусом напряжения, пальцы стучали по столу, порой слышался скрип кресел. Голоса шли волнами – резкие, затем затихающие. План всё ещё жил: рассчитать, разжечь, повторить в другой форме, чтобы эмоция взяла верх над расчётом, а публика заговорила. И если искра попадёт в нужное место – пламя охватит аудиторию, оттеснив куда-нибудь в сторону рассудок и сомнения.

Причина яростного сопротивления Ассо крылась вовсе не в эмоциях, а в здравом расчёте. Компания Herbalife занималась производством и продажей протеиновых коктейлей, батончиков, добавок для контроля веса – мир блестящих баночек, пластика и сладковатого запаха ванили, далёкий от привычного круга медицинских разработок и биотехнологий, где строилась репутация фонда.

Ассо почти повысил голос:

– Стоит только вложиться в такое предприятие – и случится стилевой дрейф. А это смертельно опасно!

Под "стилевым дрейфом" подразумевается то, чего боятся все управляющие капиталом: уход от собственной стратегии. Репутация фонда держалась на невероятной точности прогнозов в медицинском секторе – восемь из десяти компаний приносили прибыль. А теперь – диетические коктейли? Это уже другая вселенная.

– На этом этапе подобный шаг просто губителен, – добавил Ассо, нервно барабаня пальцами по столу.

Он был прав. Даже если сделка принесла бы доход, это выглядело бы как предательство собственного принципа – будто на вывеске красуется "Холодная лапша", а на столе – котлета с подливой. Может, вкусно, но доверие к вывеске исчезнет навсегда.

Слова прозвучали спокойно, почти с лёгкой усмешкой:

– Переходить в другие отрасли рано. Пока стоит сосредоточиться на медицине.

Ассо всё ещё хмурился:

– Уверен?

– Более чем. Любая неосторожность в сторону – и потери перевесят возможную выгоду. Здесь хватает здравого смысла, чтобы не совать нос куда не следует.

– Ну… если так…, – пробормотал он, но тревога в голосе осталась. Недоверие словно витало в воздухе, холодным туманом.

И вдруг, будто из-под тени плеча Ассо, вынырнул Добби:

– Шон, а твой алгоритм… он только для медицины работает? Или, скажем, можно применить и к чему-то вроде Herbalife?

– Что за странный вопрос? – вспыхнул Ассо.

Добби пожал плечами:

– Просто любопытно. Ведь даже в случае с Epicura область была смежная. Вот и интересно – разве не так?

Ассо замолк, и на лице промелькнуло то же любопытство.

– Ну? Что скажешь? "Лонг" или "шорт"?

Долгая или короткая позиция – суть проста: первая означает веру в рост, вторая – ставку на падение. Добби хотел понять, как поведёт себя цена акций Herbalife – вверх или вниз.