Дверь заскрипела, и в комнату вошёл Сергей Платонов – уверенный шаг, спокойный взгляд, лёгкая усмешка, словно это была не встреча, а заранее разыгранная сцена.

– Недавно назначен членом совета директоров "Аллергана", – прозвучало его ровным голосом. – Кроме того, поручено совместно курировать переговоры по этому вопросу.

Акман прищурился, глаза холодно блеснули.

– Назначение директора должно быть немедленно обнародовано, – сказал он, – а как акционер с долей десять процентов, уведомления не получил.

– Решение принято два дня назад. Отчёт по форме 8-K готовится и будет подан завтра, – последовал ответ.

В воздухе повисло короткое молчание, нарушенное сухим смешком Акмана:

– Так вот зачем вся эта спешка с переносом встречи?

Небольшая пауза – и в голосе прозвучала сталь. Он понял. Всё было рассчитано точно: если бы встреча прошла по старому графику, информация об изменениях стала бы ему известна заранее. Но встречу передвинули именно для того, чтобы застать врасплох.

Акман чуть скривил губы в ледяной усмешке.

– Любите играть в игры, мистер Платонов?

– Иногда немного игры делает жизнь интереснее, – прозвучал ответ с лёгкой, почти ленивой усмешкой.

Они сели. Кожа кресел тихо поскрипела, стол блеснул под лампами, воздух наполнился слабым запахом полированного дерева и кофе, давно остывшего в чашках.

– Значит, теперь вы оцениваете наше предложение? Не слишком ли очевиден конфликт интересов? – спросил Акман, усевшись ровно, скрестив руки.

– Конфликт интересов? – протянул Сергей, будто пробуя слова на вкус.

– В вашем отчёте по форме 13D прямо указано, что намерены продвигать слияние и поглощение. Получается, отклоните нашу оферту, чтобы продвинуть своего кандидата.

– Ни у Айкана, ни у меня пока нет конкретного кандидата. Сейчас работаем с действующим советом, чтобы найти лучшее решение для "Аллергана". Всё прозрачно, без задних мыслей, – сказал Платонов спокойно, словно обсуждал погоду.

План Акмана рассыпался – лишить Платонова права голоса не вышло. Молодой директор ловко обошёл острые углы.

Затем взгляд Платонова переместился на Беккета.

– Можно озвучить решение совета?

Беккет, заметив, как накаляется воздух, лишь коротко кивнул.

– Прошу.

Сергей повернулся к Акману, взгляд прямой, уверенный, и произнёс:

– Совет принял решение отклонить предложение "Вэлеанта" о поглощении.

Акман остался внешне невозмутим. Ответ был ожидаем.

– Могу узнать причину отказа?

– Разумеется. Мы не согласны с предложенной структурой сделки. Комбинация наличных и акций делает итоговую оценку зависимой от стабильности котировок "Вэлеанта".

Он слегка приподнял уголок губ.

– Но уверен, что акции "Вэлеанта" вскоре превратятся в никому не нужный мусор.

Воздух словно дрогнул. Акман едва заметно приподнял бровь.

– Если это произойдёт, – продолжил Платонов, – у нас останется 21,3 миллиарда долларов и куча макулатуры. Не лучший исход для акционеров, согласны?"

Слова "мусор" и "макулатура" ударили жёстко, звонко, как выстрел в закрытом помещении. Акман на секунду нахмурился, но тут же вернул лицу спокойствие.

– Считаете "Вэлеант" пустышкой? Есть доказательства?

– Собираются. Прямо сейчас.

– То есть доказательств нет. Решение на основании догадок – сомнительная услуга для акционеров.

Голос Акмана прозвучал назидательно, с оттенком презрения. Он напомнил всем присутствующим об обязанности действовать в интересах владельцев акций. Принять решение без твёрдой фактической базы – нарушение фидуциарной ответственности.

Платонов легко кивнул, будто соглашаясь.

– Совершенно верно. Поэтому совет и пришёл к выводу: единственный вариант, который действительно отвечает интересам акционеров…

Пауза. В комнате слышалось только тихое гудение кондиционера.

– …это оплата всей суммы наличными.

Слова упали, как монеты на стекло.

– Наличными? – переспросил Акман, и впервые в голосе прорезалась нота растерянности.

Платонов чуть наклонил голову, улыбнувшись.

– Да. Весь объём сделки – в живых деньгах. Тогда, возможно, наш совет посмотрит на ваше предложение иначе.

Тишина, в которой слышно было, как за стеной тикают часы, показалась бесконечной.

А на лицах обоих – спокойствие, за которым скрывалась хищная настороженность игроков, привыкших бить первыми.

После формального распределения ролей наступала самая интересная часть спектакля – разжечь пожар, который заметят все. На глазах у публики планировалось сначала вступить в открытую конфронтацию с Акманом, а затем подлить топливо в пламя – так, чтобы ссора превратилась в всенародное шоу. Пока что была лишь декларация в 13D, но этого было мало – требовалось эскалация до полноценной войны; именно поэтому и присутствовал на встрече Сергей Платонов.

В зале стоял запах бетона, свет от люстр падал жёлтым пятном на стол, по которому стучали чашки и ручки – идеальная сцена для слов, что должны были вспыхнуть как искры. Платонов спокойно предложил один из самых рискованных ходов – потребовать полной оплаты сделки наличными. Эксцентричный вызов:

– Оплатите всю сумму полностью наличными, и только тогда совет рассмотрит ваше предложение иначе, – прозвучало ровно, как удар по столу.

Акман сначала растерялся, затем быстро собрался – лицо сморщилось, эмоции моторно проскользнули по чертам: раздражение, сжатая улыбка, желание дипломатии. Ответ последовал в деловом тоне: дорогая однократная сделка целиком за наличные для фармы – редкость; недавний прецедент в технологическом секторе подсказал возможный путь, однако фармацефтическая специфика и ликвидность "Вэлеанта" — ключевые проблемы. В воздухе повисла пауза, в которой слышалось легкое шуршание бумаги и приглушённый гул кондиционера.

Платонов, не меняя выражения, ткнул в больное место:

– Именно – у "Вэлеанта" сейчас нет такой денежной подушки. Обмен акциями выгоден продавцу только при уверенности в будущем росте котировок. А мы не верим в это будущее – считаем, что котировки скоро обесценятся.

Слова упали тяжёлом звуком; Акман сохранял лицо профессионала, но в глазах мелькнуло что-то вроде внутреннего сжатия. Любой хороший торговец будто бы может вырубить противника одним точным замечанием – так сделано было и сейчас.

Разговор скользил от аргумента к аргументу – политики речи, деловые отмазки, намёки на риски. Платонов не столько вел спор, сколько подталкивал к выбору: продолжать дипломатические торги и тратить силы на объяснения, или же принять принципиальную, чистую форму расчёта – наличные. В кресле у окна, где лёгкий ветер играл шторой, пространство между ними становилось ареной: кто первым уступит – тот проиграет инициативу в общем шоу. Стук костяшек пальцев по столу, шёпот помощников за стеклом – всё это превращалось в преддверие громкого столкновения, которое должно было разгореться совсем скоро.

Акман, словно воспитанный джентльмен, аккуратно сменил тактику и обратился к генеральному директору Беккетту с целой стопкой финансовых выкладок. Бумажный шелест отчетов, шуршание страниц и тихий треск ручки по бланку заполнили комнату – пахло крепким кофе и кожаной обивкой кресел. Он с энтузиазмом декламировал преимущества Valeant:

– Портфель продуктов, высокий уровень рентабельности, нишевые рынки с минимальной конкуренцией, – подкрепляя слова графиками и таблицами Excel, которые отражались холодным блеском на экране ноутбука.

Такой прием – обрушить на оппонента цифры и расчеты – уже неоднократно срабатывал в прошлом. Однако цель в данный момент была иной: не спор о мультипликаторах, а сцена для публики. Публичная аудитория не восхищается балансами и коэффициентами – её интересует человеческое: борьба, предательство, яркие лица и понятные архетипы. Именно поэтому неожиданное вмешательство имени Айкана стало идеальным ходом для разжигания драматургии.