– С твоей стороны это выглядит остроумно, – усмехнулся Айкан. – Но инвестировать, полагаясь лишь на слова, слишком рискованно.

– Инвестиции и строятся на неполной информации. Без риска нет прибыли.

– Этот риск чересчур велик.

– Зато и отдача будет соразмерной.

Высокий риск, высокий доход. Простая формула, старая как Уолл-стрит. Айкан прищурился, уголок рта дрогнул – усмешка, в которой чувствовалось сомнение и азарт одновременно.

– У меня уже Herbalife на плечах. Не уверен, что стоит открывать второй фронт.

Он не любил распыляться. Один бой в разгаре – и вот уже предлагают новый. Надо было убедить.

– Allergan – совсем иная история. Здесь возможна тройная выгода.

– Тройная?

– Первая – разоблачить лицемерие Акмана.

Тот долгие годы строил из себя благородного реформатора, поливал Айкана грязью, называя корпоративным хищником. А между тем сам применял такие же методы, граничащие с нарушением закона. Союз со мной позволил бы Айкану вытащить эту двойную игру на свет.

– Вторая – заставить его выглядеть старомодным.

Акман любил позировать в образе молодого новатора, представителя новой эпохи, в то время как Айкана выставлял пережитком прошлого. Но стоит объединиться с кем-то вроде Сергея Платонова – и роли поменяются местами. Тогда уже Акман станет тем самым "динозавром", неспособным идти в ногу со временем.

– Можно будет представить всё как возвращение старой школы инвестирования. Возрождение Айкановской эпохи.

Эта мысль должна была бы польстить самолюбию ветерана. Но вместо этого он тихо хмыкнул.

– Кажется, ты не до конца понимаешь, – сказал он медленно, – не питаю к Акману особых чувств, но решения принимаю не из мести.

Два предложенных аргумента – оба эмоциональные. Возмездие, уязвлённая гордость. Для Айкана это не мотив, а лишь побочный эффект.

– Если бы всё сводилось к реваншу, ты бы не ждал десять лет, – прозвучал ответ с лёгкой улыбкой.

Айкан действительно знал, чем живёт Акман. Мог вмешаться в любую его кампанию, сорвать планы, выставить дураком – но терпел. Годы наблюдал, выжидал, не шевелился.

– В Herbalife ты вступил только потому, что это была первая его серьёзная ошибка за всё десятилетие.

Акман поставил против Herbalife, уверенный, что компания – пирамида. Ошибся в главном: доказать это по закону оказалось почти невозможно. Айкан заметил брешь и ударил без колебаний.

На рынке запахло кровью. Айкан всегда действовал не по зову сердца, а по запаху выгоды. Месть? Да, приятное послевкусие. Но не цель. Главной оставалась прибыль – чистая, ощутимая, как хруст купюр под пальцами.

Десять лет он выжидал, словно старая тигрица в тени кустов – неподвижно, терпеливо, с холодным блеском в глазах. Ждал, пока жертва сама подставит горло. И теперь момент настал.

Но простыми словами, лишёнными расчёта, такого зверя не убедить.

– Если говорить об альянсе, то главный фактор – ожидаемая доходность, – прозвучало спокойно, будто речь шла о погоде. – По моим подсчётам, арбитраж на этом слиянии может принести около тридцати процентов прибыли. Но это только вершина айсберга. Ведь речь идёт не просто о сделке, а о мошенничестве. А значит, есть ещё один источник выгоды.

Глаза блеснули уверенностью. На лице появилась лёгкая, почти лениво-довольная улыбка.

– Короткие продажи. Когда обман всплывёт, акции Valeant, сейчас торгующиеся по сто сорок пять, рухнут до десяти. Возможно, ниже.

Редко выпадает шанс поймать такую бурю. Воздух будто стал плотнее, звеня от возможной наживы.

– Иными словами, перед нами редкая возможность получить двойную прибыль из одного события.

Первый поток денег – на росте акций Allergan. Второй – на обвале Valeant.

Айкан молчал долго. Тяжело дышал, глядя куда-то сквозь стол, будто видел цифры, графики, биржевые всплески, играющие на воображаемом экране. Затем тихо проговорил:

– Влезать туда только ради дохода – глупо.

– Именно поэтому предложено место в совете директоров. Инвестиции без контроля – рулетка.

Это была суть. Союз нужен не ради красивых слов – ради влияния.

– Значит, союз – тебе место в совете, мне роль наблюдателя? Странный союз.

Логично. Если доля одинакова, почему уступать кресло другому? Надо было предложить ход, который перевесит чашу весов.

– Хочешь занять место в совете сам? – прозвучало с лёгкой усмешкой. – Но что, если окажешься неправ? Тогда именно ты окажешься на виду. Репутация, камеры, заголовки… кому это нужно?

Смелость легко превращается в жертву. Айкан понимал, что если махинация не подтвердится, он сможет отступить, оставив партнёра под огнём критики.

Время подходило к концу. На запястье мелькнул циферблат – безукоризненная точность, каждая минута на вес золота.

– Кажется, времени на размышления было достаточно. Откажешься – перейду к следующему кандидату.

– Классический приём – намекнуть на конкурента.

– Классика не устаревает.

– Но с кем бы ты ни работал, эффект не будет тем же. Пресса жаждет драмы. И наша история с Акманом – идеальный сюжет.

Он был прав – дуэль старого волка и его вечного оппонента тянула на первые полосы. Но ответ уже был готов:

– Если речь о медийном резонансе, есть и другие варианты. Скажем, Слейтер.

Белая акула – имя, от одного упоминания которого у рынка сводило челюсти. Альянс с ним тоже прогремел бы на весь Уолл-стрит.

– Предпочтение остаётся за тобой, но ты не единственный. Решай.

Айкан задумался. Тишина сгустилась, только часы отсчитывали секунды.

– Если всё же сомневаешься в уровне защиты от рисков… предлагается компромисс. В случае убытков семьдесят процентов покрывается за мой счёт.

Слова прозвучали твёрдо, без дрожи. Смелое условие, почти безумное.

– Бесплатных сделок не бывает.

– Конечно. Если всё пойдёт по плану – семьдесят процентов прибыли достанется мне.

Пауза. Тяжёлая, ощутимая. Потом старик коротко кивнул:

– Мой юрист свяжется.

Это означало согласие. Бумаги будут подготовлены, фонд создан, детали утрясены.

Союз заключён. Контрольный пакет, место в совете, и семьдесят процентов прибыли в случае успеха. Всё, ради чего велась эта игра, оказалось в руках.

Да, если дело провалится, придётся платить. Но страх не имел значения.

Провала не предвиделось. Будущее уже стояло на пороге – чистое, предсказуемое, уверенное, как удар по рынку в утреннюю сессию.

После того памятного дня переговоров всё закрутилось с ошеломляющей скоростью.

Юридические команды Сергея Платонова и Айкана будто соревновались в ловкости – папки с документами хлопали, как крылья, телефоны звенели, гудели принтеры. Воздух в переговорной был густ от запаха кофе и перегретого пластика – кто-то курил прямо у окна, стряхивая пепел в пустую чашку. Бумаги шуршали, пальцы скользили по экранам планшетов, и цифры танцевали на мониторах. Так рождался их общий проект – фонд под лаконичным названием IP Fund.

Через две недели, ровно утром понедельника, когда над Нью-Йорком ещё стоял утренний туман, IP Fund был официально запущен. Название сложилось из их инициалов – Платонова и Айкана. С этаким намёком на глобальную связь. На первый взгляд – просто формальность, но для Уолл-стрит эти две буквы стали громом среди ясного неба.

Каждый из партнёров внёс по пять процентов акций "Аллергана", и власть в фонде разделили поровну – фифти-фифти. С того момента маховик событий завертелся сам собой.

Газеты, сайты, телевидение – все гремели заголовками:

"Беспрецедентный союз Айкана и Платонова: фонд IP потряс Уолл-стрит!"

"Легенда и новичок – неожиданный дуэт."

"Первый в истории SPV Айкана!"

Для биржевых ветеранов это звучало почти как ересь. Айкан, которого годами называли "одиноким волком Уолл-стрит", вдруг решился на союз? И с кем – с Сергеем Платоновым, чьему фонду едва исполнилось полгода!