Месье Леонар наморщил лоб в раздумьях, затем поморщился и сообщил:
– С этой Мишелиной Ланжевен сталкивался, очень бойкая была старуха, лезла во все щели, городская активистка и меценат. И как только успевала? Хотя здоровья ей Единый дал, двух мужей пережила. Вот ведь судьба, никогда на сердце не жаловалась, а от инфаркта и померла. Бывает. А племянник у ней, Альбер зовут, дрянь человечишка. Внешне очень солидный, вежливый, доброта лезет из всех щелей. А так жадный, завистливый и невезучий. Два раза влезал в дела, надеялся быстро разбогатеть – в пыль прогорал, серьёзный бизнес он жадности и торопливости не любит, не рулетка. К играм какое-то время пристрастился, но остановился. На скачках играл было, но тоже на грани устоял. И жена у него такая же, два сапога пара. Жадная и тоже жить хорошо любит, а трудиться – нет. Надо же, один раз – и повезло оболтусам. Если память не подводит, они же разорились почти. Тётка-то племянника в железных рукавицах держала, денег давала по чуть-чуть. А тут померла.
– Спасибо, месье Леонар.
Гийом почувствовал, как сердце ёкнуло. В папке с результатом проверки смерти была в том числе справка и о финансовом состоянии Альбера Ланжевен. Он не почти, а и в самом деле был банкротом. Иск по долгам наступал на этой неделе. Но в связи с трауром, а также в связи с грядущим вступлением в наследство, кредиторы согласились перенести погашение долгов на один месяц… При этом за районом города, где проживала мадам Ланжевен, было закреплено посменно два участковых жандарма-инспектора. Смерть пришлась как раз на тот день, когда дежурил некий Жермен Мартен. В прошлом блестящий полицейский, настоящий городской герой с медалями, но теперь уже в возрасте. Вдобавок овдовев, стал временами прикладываться к вину. Фактически старику в знак признательности выделили синекуру в самом спокойном районе города, дотянуть до почётной пенсии. И осматривает тело не обычный врач-коронер с немалым полицейским опытом, а посторонний человек. Слишком много совпадений, в которые Гийом не собирался верить без проверки.
Официально дело хотя ещё и не списали в архив, но виза следователя уже стояла. Отсюда Гийом решил для начала проверить что сможет самостоятельно, а уже потом идти с этим к коллегам. Если он ошибся, не стоит выставлять себя на посмешище. А если нет – идти лучше не с одними догадками, а хоть с какими-то фактами на руках.
Начать Гийом решил с визита к месье Раймону, тем более как раз на днях купил себе ковёр. Старый, чемодан вещей уже не потянет, но водителя и пару пассажиров или портфель с документами довезёт. Так что небольшой крюк по дороге домой после рабочего дня выходил недолгий.
Стоило выйти на улицу, как сразу в лицо подул ветер, причём жаркий, хотя день уже давно перевалил через полдень в сторону вечера. Май перешёл за середину – здесь на юге уже вовсю началось лето. Лёгкий дождик, который, судя по влажной земле и лужам на мостовой, прошёл днём, прохлады не добавил. Скорее наоборот, влажный душный воздух напоминал баню, которую так любили почитатели Единого с родины прадеда, в Северной империи. Спина мгновенно взмокла, по лбу и шее потекли струйки пота. Гийом позавидовал прохожим, которые гуляли в лёгких рубашках и брюках. Он же самое большее мог расстегнуть верхнюю пуговицу кителя – к месье Раймону лучше ехать в официальном виде.
Доктор Раймон жил в центре города, и по дороге Гийом не раз порадовался, что Флоран всё-таки город не очень большой и провинциальный. Движение даже в центре совсем небольшое, но главное – организовано всего в один уровень. Проезжая часть отделялась от тротуара и была разделена на две полосы встречного движения, причём ковры летели на высоте полуметра от земли вперемежку с колясками. В столице ковры летели в два, три, местами даже в четыре уровня и обязательно на высоте. По земле же в столице бегали исключительно новомодные локомобили да немногочисленные конные экипажи. Гийому, чей старенький ковёр выше двух метров поднимался с трудом, а на парковку на крыше полицейского управление залетал иногда с четвёртой-пятой попытки, в столице пришлось бы туго. Но здесь – в самый раз, да и стоило честно признаться, что такому неопытному водителю управлять ковром на уровне земли намного проще, чем маневрировать в потоке в воздухе. Поездка, несмотря на неуверенное вождение, даже доставляла удовольствие, поэтому до клиники Гийом добрался в хорошем расположении духа. А поскольку не собирался задерживаться, то даже не стал ковёр сворачивать и нести с собой, а так и оставил парить на газоне перед зданием.
В отличие от своего коллеги Жан-Пьера, доктор Раймон жил в трёхэтажном доме, выкупив целый подъезд. На первом этаже была клиника, второй и третий с отдельным входом – личные апартаменты. Пациентов у него тоже было явно больше, в приёмной встречала средних лет медсестра в зелёном халате. Видимо, полицейские были тут гостями нередкими – всё-таки именно месье Раймон как правило выступал коронером – потому медсестра на гостя глядела совершенно спокойно и равнодушно.
– Добрый день, месье. Вы к доктору Раймону? По служебной или личной надобности? – нудным голосом поинтересовалась медсестра.
– По служебной. Сообщите месье Раймону, что к нему младший следователь Лефевр. Но дело несрочное, если месье занят, я могу подождать.
– Подождите, я сейчас уточню, – медсестра вышла, почти сразу вернулась. – Пойдёмте, месье следователь. Доктор Раймон свободен и готов вас принять.
Медсестра проводила гостя, причём не в кабинет для встречи пациентов, а в маленький рабочий кабинет доктора. Небольшой, без развешанных на стенах дипломов и прочей мишуры, заставленный шкафами для бумаг и захламлённый медицинскими книгами и журналами: они лежали даже на подоконнике. Судя по наименованиям, датам и количеству, доктор внимательно следил за новинками в своей области. Доктор Раймон был уже мужчина пожилых лет, но ещё с совершенно чёрной головой и одарённый густыми бровями и бакенбардами, а также настолько выразительным, сверкающим взглядом, что им одним без всяких пилюль запросто мог прогонять все болезни. Увидев посетителя, доктор вышел из-за письменного стола и протянул руку:
– Добрый вечер, месье следователь. Что-то случилось и вы за мной? Меня в этот раз не предупредили.
Гийом мысленно стукнул себя по макушке: мог бы и сообразить, что если доктора постоянно привлекают как коронера, у него наверняка есть связь с управлением. Мог бы и предупредить о своём визите заранее, а не пугать человека.
– Нет-нет, извините, что ввёл вас в заблуждение. Младший следователь Гийом Лефевр. Я сейчас прикомандирован к архиву…
– А, старине месье Леонару наконец-то нашли помощника? – заулыбался доктор.
– Не насовсем, буквально на пару недель, навести порядок. Некоторые мои коллеги очень безобразно относятся к документообороту. Мол, если дело закрыто, то всё. А нагоняй потом за нарушение отчётности получаем всем управлением. У вас найдётся с полчаса, уточнить некоторые моменты за последние пару месяцев?
– Да, конечно, – доктор пододвинул к столу свободный стул из угла. – Присаживайтесь.
Минут двадцать они вдвоём добросовестно и в самом деле исправляли ошибки документооборота, когда Гийом наконец-то решился подвести разговор к тому, зачем приехал.
– Месье Ришар, по запросу полиции коронером выступаете почти всегда вы, но иногда вас подменяют коллеги. Они предоставляют вам информацию, или за сверкой оставшихся материалов посоветуете обратиться к ним?
Доктор неожиданно расхохотался так, что аж слёзы на глазах выступили:
– Месье Лефевр, вы могли сразу спросить меня про Мишелину Ланжевен, и что я думаю про квалификацию моего коллеги, который её осматривал. А всю эту занудную бюрократию оставить на потом. Нет, я верю, что вы месье Леонару хотите помочь, но ехали-то вы именно насчёт Мишелины?
– Ну… в том числе да, – сконфуженно промямлил Гийом.
– Вот уж и впрямь неисповедимы пути судьбы. Очень бодрая и крепкая была старушенция. Был уверен – лет десять-пятнадцать ещё протянет, сердце как насос, фору любому молодому даст. Моя пациентка. А тут раз – и от инфаркта умерла. Но так я сразу вам скажу, что в квалификации доктора Дюссо вы сомневаетесь зря. И я готов лично подписаться под его заключением без всякой проверки, – месье Ришар сказал как отрезал.
