Месье Дюмушель и дальше продолжал северную традицию: за столом хотя и общаются между собой, но о делах или все поздравления можно, только когда гости сыты. Учитывая погоду на улице, сейчас эта традиция была весьма к месту, поэтому никто не возражал. Лишь когда гости после плотного ужина, наконец-то немного почувствовали друг другу родными и братьями, подали десерт, и месье Роже заговорил:

– Мадам и месье. А теперь, позвольте мне пару слов, зачем я сегодня всех вас пригласил. Вот две наши виновницы сегодняшнего торжества. Иветт Дюссо и моя дочь Николь. Все вы знаете, что недавно наши девочки совершили изобретение. Совершенно самостоятельно и большое, серьёзное инженерное изобретение. Две недели назад нам подтвердили патент, и вот вчера наконец-то пришло официальное подтверждение Государственной Промышленной палаты о регистрации патента на их имя. Патент действует не только на территории нашей страны, но и на территории Северной империи. Поздравляю!

В комнату проскользнули две девушки из прислуги, отдали в руки поднявшимся из-за стола смущённым девочкам два свитка. Как полагается для таких документов – на зачарованном пергаменте с особыми магически закреплёнными водяными знаками. Внизу на золотистом шнурке висит большая печать красного сургуча, тоже зачарованная.

Дальше начались поздравления родителям, воспитавшим таких умных детей. Ретрограды, может быть, и поморщились бы, мол, девочки. Однако сегодня собрались лишь те, для кого важен был не пол, а возраст – в неполные тринадцать лет сделать изобретение, которое признали в Промышленной палате как заслуживающее внимания и пригодное к промышленному производству. Потому аплодировали все от души. Следом поздравляли по очереди остальных, без кого, по словам месье Дюмушеля, ничего бы не случилось. И заместитель мэра вместе с месье Пюэлем, которые помогли быстро оформить патент, и другие. Неожиданно досталось тёплых слов месье Лефевру, который, оказывается, и способствовал переезду Дюмушелей во Флоран, написав им письмо. Хотя тогда Гийом заполнял и пописывал всю бюрократическую волокиту просто как младший из двух следователей, занятых в деле. Поздравили и Жюльетт, благодаря которой, по версии мадам Дюмушель, девочки и познакомились, когда сначала встретились у неё в ателье, а потом пошли вместе с ней в кафе... Гийому оставалось лишь гадать, зачем мадам Дюмушель и Жюльетт именно такая версия событий – ведь не просто так женщины переглядывались между собой.

Наконец, тосты и поздравления завершились, гости встали из-за стола и чинно прошли в другую комнату. Как всегда в таких случаях бывает, стараясь размяться после плотной еды, кто-то из мужчин пошёл курить, несколько дам, усевшись на диванчике в уголке, начали разговаривать о разных материях. Совершенно неожиданно выяснилось, что родители Жюльетт, помимо обязательной школьной программы и уроков семейного дела решили дать дочери классическое образование ближе к тому, которое предпочитали в старых семьях. Оказывается, Жюльетт посещала уроки вокала. Когда она, смущаясь, согласилась спеть пару куплетов известной оперетты, по комнате поплыло очень милое бархатное сопрано. Тут же кто-то вспомнил, что мадам Дюмушель на севере была солисткой местного церковного хора, а среди гостей нашёлся человек, весьма профессионально умевший играть на пианино. Вокруг импровизированного концерта мгновенно собрался круг слушателей.

Ульрик ушёл слушать музыку, заодно подбадривать своим присутствием сестру. Очень уж неожиданно для себя Жюльетт оказалась в центре общего внимания. Гийом тоже предпочёл бы слушать концерт, ему понравилось, как поёт Жюльетт. Однако его неожиданно перехватил месье Дюмушель.

– Спасибо, что пришли, месье Гийом. Очень рад вас видеть. Уф, – он достал платок и промокнул лицо от пота. – Николь и Иветт просто молодцы, конечно. Я в её возрасте о таком даже и думать не мог.

– Я слышал, Николь мечтает в университет поступить?

– Да.

– Тогда, кстати. Можете её поздравить. Я тут, когда в Бастонь ездил, навещал друга моего деда, мэтра Робера. Он много лет преподавал в университете, да и сейчас за ним сохранили должность профессора-консультанта. Мэтр рассказал, что со следующего года, чтобы привлекать побольше талантливой молодёжи из небогатых семей, тем, кто имеет, скажем, патент Промышленной палаты или какие-то другие равного статуса звания или дипломы, их будут засчитывать как вступительные экзамены. Стипендия Николь и Иветт не нужна, как и кредит на обучение, но экзамен они, считай, уже сдали.

– Да? – искренне удивился месье Роже. – Удивительно. Но я пока Николь не скажу, и так уже самомнение выросло. Заслуженно, но… Как бы не лишнего, в её-то возрасте, – он снова тяжко вздохнул. – Вот даже не знаю, что делать. У этого патента такие перспективы. Я на угольных шахтах начинал, там эти лампы с руками оторвут. Мы тут с месье Пюэлем уже договорились, пока вместе с ним начнём. И для его ферм, и соседям. Вон, месье Ульрику я уже лампы пообещал. Не потянем мы большой масштаб. У меня тут со «сторожем» всё начинается, это важнее. Но и с лампами просто жаба душит. Николь и Иветт ведь первые, кто придумал, но как только лампу увидят другие... Год, два – придумают что-то своё похожее. Не знаю, чего делать.

Гийом согласился кивком и взял с подноса у официанта, который как раз шёл мимо, бокал вина. Смочить горло и взять паузу подумать, потому что вроде от него просят совета, но мысль в голове крутится, а никак не оформится.

– Знаете, месье Роже, есть одна идея. Не обещаю, но лучше, чем ничего. Я ведь упоминал, что в Бастони живёт мэтр Робер. Он мне пожаловался, как любит работать ночами, когда город успокаивается, но ему неудобно всё время включать люстру в кабинете. А обычная настольная лампа даёт слишком мало света. Подарите ему настольный вариант. Заодно подарите с десяток ламп в полицию и в мэрию. Я помогу оформить вам хвалебный отзыв, как ваше изобретение эффективно помогает работе полиции. Думаю, месье Фортен с удовольствием напишет вам точно такое же заключение от лица мэрии. А дальше вы перешлёте мэтру подарок и от моего лица попросите совета. Мол, у вас есть патент, уже отработанная технология, лампы получили положительное заключение и на производстве, и в разных государственных службах. Есть планы по внедрению полезной вещи и в других областях. Не посоветует ли мэтр подходящего инвестора? Месье Робер горячий сторонник прогресса и обожает интересные технические новинки. Вдобавок половина Промышленной палаты Бастони – его ученики. Думаю, он знает кого-нибудь вам подходящего. Тем более, у вас не голая идея, а уже готовое производство, которое надо всего лишь масштабировать.

– Ох, спасибо, месье Гийом. Не знаю, чего бы я без ваших советов делал. Вот хоть и в самом деле включай вас как пайщика в предприятие, вы меня который раз уже выручаете.

– Да ладно вам, – немного смущённо ответил Гийом. – Я всего лишь даю совет, а остальное вы сами. Но вы ведь со мной не про патент хотели поговорить? Вам же что-то другое очень надо, но вы никак не можете придумать, как подступиться? Да ладно уж, говорите прямо, а все эти кружева из слов оставьте месье Фортену, он это дело любит и у него лучше нас вместе взятых получается.

Месье Дюмушель отвёл взгляд в сторону. Тоже взял у официанта бокал вина, выпил и лишь затем решился:

– Уф. Ну… в общем-то – да. Я хотел вашего совета. Нельзя ли мне этого Пьер-Антуана Леже как-нибудь выкупить?

Гийом на этих словах аж поперхнулся.

– Зачем вам этот уголовник? Дома грабить и замки вскрывать?

– Если честно – да, – покладисто согласился месье Дюмушель. Но увидев выражение лица Гийома, поспешил уточнить: – Понимаете, я тут с ним в тюрьме пообщался. И этот Пьер-Антуан проговорился, что если бы он знал про «сторожа»… В общем, в текущей версии он бы сумел вскрыть дом и не потревожить сигнализацию. И даже сказал как. Ну я и подумал, что мне такой человек просто необходим. Тем более, он сейчас искренне завязать с воровством хочет. Тут вроде бы при задержании какая-то тётка его очень обидела, сказала, что такой лоб, а пользы от него меньше чем от пацана безусого. Ну и отец-настоятель ещё по мозгам здорово своими проповедями прошёлся. Я слышал, вы большой знаток законов. Может, есть какой подходящий?