– Тут всё тоже хорошо. Первый раз захотелось сказать спасибо, что эта Бланшар такая дура и с очень болтливым языком. Остальные, когда узнали, что это они из-за неё вляпались, да ещё про прочие её художества… В общем, парни и к показаниям Мишеля отнеслись нормально, и пошли на сделку со следствием. Прокурор, кстати, тоже вошёл в положение. Он тоже не оценил, что все его неприятности случились из-за одной дуры, слабой между ног и которая не нашла другого способа отвадить ухаживания Мишеля. Мы тут раскопали один старый закон. Остальная банда получит не тюрьму, а на пару лет колонию-поселение. С оговоркой, что после отбытия срока они не имеют права возвращаться жить в округ Флоран. Поселение – это не тюрьма, заодно все получат какую-нибудь рабочую специальность. И отметки в личном деле о тюремном сроке не будет. Возьмутся за ум – нормально проживут, не возьмутся – это уже их проблема. Ну а то, что они никогда обратно не вернутся, будет хорошим уроком для всех местных, кто хотя бы задумается чего-то подобное повторить.

– Спасибо, Гийом, – глава семьи пожал руку. – И даже боюсь представить, чего вам это стоило. Но это не всё? Вы ведь не только с этой хорошей новостью приехали?

– Не всё,– вздохнул Гийом. – Дальше я хотел предложить кое-что в рамках закона, но… В общем, попробуем Мишелю немного облегчить жизнь. Работать ему полгода на казарменном положении. В Бастони. У вас есть какие-то пожелания, куда его хорошо бы определить? Может, какие-то знакомства, чтобы за парнем присмотрели на эти полгода?

– В порт, – тут же сориентировался Ульрих. – У Дидье, это наш кузен, там работает хороший друг. Он за Мишелем присмотрит.

– Тогда сделаем так. Суд, и сразу же в пятницу я организую отправку Мишеля. Просто есть дело, по которому мне нужен повод уехать в Бастонь именно в пятницу. Без подробностей, извините, служба. Мишель как раз удачный повод, формально я вполне могу его сопровождать. Я сдаю Мишеля в тамошнее Управление. Если одновременно приедет кто-то из родственников и подаст просьбу, чтобы общественные работы назначили в порту, то я смогу за просьбу походатайствовать и проследить, чтобы её исполнили. И ни у кого во Флоране не возникнет вопросов, что мы парню делаем какие-то послабления по кумовству, это будет чистой воды совпадение. Вопрос, кто сможет поехать?

– Поеду – я, – решительно сказала Жюльетт. – Если просьбу подаст женщина, к ней прислушаются охотнее. Мама и не сможет, и для Мишеля будет позорно, что за него мама просит. А вот сестра – это нормально.

– Хорошо. Так тому и быть, – высказался глава семьи. – Едет Жюльетт.

Когда они сели в вагон, и поезд тронулся, на Гийома накатило ощущение дежавю. Снова купе того же поезда, снова чуть потряхивает во время движения вагон, а за окном пробегают поля. Ну и пусть осенние, а не майские, всё равно те же плоские как стол квадраты, чёрно-жёлтые от скошенной пшеницы и прелой рассыпанной соломы. И снова проводник только-только принёс из вагона-ресторана чай, стаканы в ажурных подстаканниках чинно стоят на подносе на специальном откидном столике в дальнем конце вагона. Рядом вкусной коричневой горкой куски сахара. Напротив сидит Жюльетт, а сейчас вернётся мэтр Робер, и они все трое будут пить чай с вафлями.

– Знаете, Гийом, у меня ощущение…

– Что мы никуда из поезда и не выходили? У меня тоже. Не хватает лишь мэтра Робера.

– Да. Очень… впечатляющий человек. Я бы с ним с удовольствием пообщалась ещё раз.

– Ну…если хотите, – Гийом даже сам немного обалдел от своей наглости, всё-таки они с девушкой лишь друзья. – Я обещал ему, что как буду в Бастони, то обязательно зайду. Приглашаю вас с собой, думаю, мэтр тоже окажется не против.

– С удовольствием.

Бастонь началась как-то сразу, без пригородов. Гийом последний раз был в городе подростком, и сейчас, сравнивая впечатления прошлого и вид за окном, пришла мысль о развернутой на улицах крупного портового города архитектурой битве родного с чужим, не из этих мест. Вдоль одной и той же улицы хорошо знакомая архитектура привычных трёх, четырёх и пятиэтажных кирпичных домов с балконами и ажурными решётками могла смениться на арабскую, с другой стороны моря, а за ней тут же возвышался массивный дом, больше подходящий Империи с её холодными и снежными зимами. А потом внезапно устремится к небу здание столичного функционализма, с его геометричными, угловатыми конструкциями или сочетанием простых фигур от куба до шара и цилиндра. И снова родной, привычный для Флорана милый модерн. А ещё даже из окна поезда было видно, как много домов исписаны граффити. Увы, в здешнем кипящем котле наций, куда съезжались люди со всего Внутреннего моря, на окраинах полиция с трудом поддерживала хотя бы относительный порядок, следить ещё и за мелкими хулиганами с их надписями и картинками её уже не хватало.

К удивлению Гийома, вокзал перестроили капитально. Раньше это было двухэтажное здание из красного кирпича с высокими узкими окнами, очень приметная двускатная черепичная крыша с рубленым прямым углом конька. По бокам от центральной части два длинных крыла-пристроя. Два пути для поездов, одна пассажирская платформа со стороны вокзала, другая напротив по ту сторону железной дороги. Сейчас же здесь было не меньше десятка пассажирских платформ, по обе стороны от которых прибывали и уезжали поезда. Причём платформы закрывала взлетевшая под небеса крыша на изящных стальных фермах. Рядом с таким огромным «воздушным» объёмом даже здание вокзала смотрелось небольшим и изящным, хотя центральная башня на четыре этажа и два двухэтажных крыла были не такими уж и маленькими. А ещё, если раньше вокзал был тихим, а ветер сдувал все запахи и приносил ароматы моря, то сейчас вокруг пахло углём и дымом, шпалами, железом и смазкой, грохотали составы, и висел гул тысяч людей.

Ехали всего на день-два, вещей с собой почти не было: саквояж у Жюльетт да портфель у Гийома. Потому остальных пассажиров – второй и первый класс по большей части делали в городе пересадку на корабль – они обогнали, пока те тащились по перрону с чемоданами или искали носильщика. Гийом взял девушку под руку, и, пользуясь как преимуществом крепкой фигуры, так и тем, что из-под расстёгнутого пальто был хорошо заметен полицейский мундир, двинулись через толпу.

Посмотреть на вокзал снаружи оказалось ещё интереснее. Фасад вокзала был выполнен в форме триумфальной арки, причём со стороны Привокзальной площади здание имело как бы два этажа, но каждый такой высоты, что крыша оказалась где-то на уровне соседних четырёхэтажных домов. Да и в ширину вокзал занимал немало. Гранитная облицовка, фасад украшен скульптурами.

– Да уж, впечатлён, – только и смог выговорить Гийом.

Пришлось даже чуть повысить голос, потому что вокруг орали на все голоса:

– Пироги горячие! Свежее кофе! Кому с дороги?

– Такси, кому такси? Недорого, в любое место.

– Сувениры! Лучшие, отборные, недорого!

– И как мы теперь? – Жюльетт невольно поднесла ладонь к уху, словно пытаясь отгородиться от шума. – Заказать такси? Лучше ковёр, наверное.

– Да нет, нам сразу в Центральное управление. Насколько помню, тут недалеко.

Управление располагалось на холме рядом с мэрией и главным храмом Единого – к слову, в самой высокой точке города. Причём от вокзала в сторону главной городской площади и административных зданий вела цепочка указателей, заблудиться сложно. Это удивило, раньше такого не было. Видимо, количество приезжающих по железной дороге в последние годы сильно выросло.

С делами закончили быстро, так что вскоре Гийом уже встречал Жюльетт у проходной полицейского управления.

– Спасибо, моё заявление сразу приняли. И куда мы теперь?

– Ну… к мэтру Роберу ещё рано, я не думал, что мы настолько рано закончим. Предлагаю прогуляться по городу, я в Бастоне полжизни не был.

– Согласна и с удовольствием, – заулыбалась девушка и неожиданно легонько покраснела. – Я тут бывала, но всё время или с родителями, или кузен меня по городу старательно водил. А вот самой как-то не получалось всё.