По правилам эльфийского королевства времен моего отца это событие надо было устроить с большой помпой и громкими длинными речами, но мне хотелось поскорее окончить подобное действо, и все было сделано по-современному кратко и лаконично.

Таниель недоумевая, прошел и сел на принесенный гномами стул, установленный около моего трона, сделанного отцом из морской пены и украшенного редкими изумрудами величиной с перепелиное яйцо.

Все яркие зеленые драгоценные камни были искусно обработаны и имели форму кубков с вином, в которых природные изъяны камней, упрятанные в толще драгоценности, — трещины, сколы, вкрапления, — были заполнены кедровым маслом, которое и напоминало вино. Помнится, я приказал сохранить трон именно по тому, что с детства обожал рассматривать эти изумрудные кубки, подолгу изучая искусную работу ювелиров.

Тут, отвлекая меня от воспоминаний, распахнулись высокие двери и, сопровождаемая низкими поклонами гномов, в зал с королевским достоинством вошла Айон.

Наконец-то! Наверно, с десяток нарядов перемерила! Праздничная прическа, с аккуратными локонами, добавила ей элегантности и солидности. Серебристое платье, украшенное голубыми лентами и белыми кружевами нижних юбок, и ее мантия тон в тон соответствовали моим знаменам. Мне понравилось это совпадение.

Я поднялся с трона и прошел на три шага вперед, демонстрируя уважение и встречая невесту.

— Я думал, ты сегодня не соберешься… — весело прошептал я, беря ее ладонь и почтительно сопровождая к ее трону. — Кстати, хороший выбор наряда.

— Кое-кого встретила, не хотела, чтобы они меня видели, — удивленно оглядываясь на лежащих эльфов, также тихо отозвалась она. — Потому немного задержалась.

— Понятие «невидимость», нет, не слышала? — насмешливо заметил я.

— А ты думаешь, как я сюда пришла? — раздраженно отозвалась она и, недовольно взглянув на меня, гневно прошептала:

— Хватить развлекаться, подними их!

Сидевший рядом Таниель стал невольным слушателем нашей беседы, и после последних слов удивленно уставился на мою будущую жену. Айон в ответ вежливо ему поклонилась. Я недовольно отметил, что для ее высокого положения она слишком низко склонила голову.

Таниель, не сводя с моей невесты изучающего взора, скромно кивнул в ответ, но поймав мой ледяной взгляд, вместо того чтобы отвернуться и скромно затихнуть на своем щедро выделенном мною стуле, сухо заметил:

— Зачем вам это, принц Де Ринги? Нравится смотреть на наше унижение?

Я усмехнулся:

— Если ты о валяющихся на полу сородичах, так я не причем, это ваши предки постарались. Текст договора слышал? Вот-вот, это все он…

— И все же… — сдержанно попросил Таниель.

— Всему свое время! — отрезал я, и громко добавил:

— Лормиель… поднимись!

Дядя Айон медленно поднялся.

— За верность до конца владыке Таниелю, я навсегда освобождаю тебя от клятвы моему отцу… — сурово озвучил свое решение я.

Айон, склонившись ко мне, тут же тихо поблагодарила:

— Спасибо за щедрый дар, принц.

Я равнодушно отмахнулся:

— Поверь мне, эльфом больше, эльфом меньше… — и тихо рассмеялся. — Знаешь, сейчас почти все эльфы этого мира рухнули ниц… Эти хоть знают причину такой странности!

— Скромные радости дракона… — с сарказмом отозвалась драконница. И куда из ее голоса делась только что звучавшая благодарность⁈

Я взял ее ладонь в свою, и, пристально смотря ей в глаза, нежно поцеловал:

— Да, они самые, мои радости. Между прочим, это была твоя просьба.

— Спасибо огромное! — вновь благодарно прошептала она, нежно сжав мою руку.

Так-то лучше!

Таниель все это время наблюдавший за нами, теперь переводил изумленный взгляд с нее на меня.

Айон ему виновато улыбнулась, потом посмотрела на меня и сказала:

— Не только Лорм остался верным до конца, почти все мечники их отряда стояли за Таниеля. Так что, давай, освобождай всех!

Владыка с подозрением уставился на свою защитницу.

Вот так всегда! Стоит только на каплю отступить от своих правил, тут же радостно сядут на голову! Я раздраженно вздохнул:

— Пусть Таниель перечислит всех верных… письменно, и отправит письмо начальнику столичной стражи, тогда я, может, и освобожу их от присяги моему отцу. Но только их. Дети не попадают. «Добрые» предки, благодаря своей верноподданнической любви, отдали дракону каждого потомка отдельно.

— А всех и сразу нельзя освободить? — лукаво поинтересовалась драконница.

Я весело на нее взглянул:

— Дорогая… мне показалось или ты явно мечтаешь лишить меня наследной империи?

— Да, — уже явно шутя, кивнув, заявила Айонка.

— Как пожелаешь! Вот только тогда помочь ему не получится…

— Шантажист…

Я гордо кивнул, потом обратился к эльфам судьям.

— Поднимитесь… Итак… — наблюдая, как потрясенные эльфы поднимаются и приводят свою одежду в порядок, я произнес. — Надеюсь, вы уже поняли, что своими неприглядными действиями спровоцировали меня отложить все дела и заняться «вашим эльфийским» владычеством вплотную?

Эльфы нервно переглянулись. Гневно поглядывая на застывших по обеим сторонам трона вооруженных гномов, вперед выступили старейшины и судьи лесного народа.

Айонель

— О чем вы, господин дракон? — Дерзко спросил глава судейского совета, высокий солидный эльф в однотонной темно-зеленой одежде, украшенной золотой каймой на отворотах рукавов и лацканах. Как у всех восьмерых судей, кроме обруча истины и справедливости на голове, у него на груди висела большая круглая медаль:

— Какие неприглядные действия эльфов вы имели в виду?

Армин измерил его ледяным взглядом:

— Столетия свободы дали вам ложную уверенность, что эльфы мне ровня. Но это лишь самообман. Варва Рин, расскажите ему, как и с чего надо начинать обращение к принцу.

Гном чопорно поклонился Армину, затем повернулся к главе совета и сухо сообщил:

— Обращение к принцу надо строить почтительно, и начинать так: «Ваше высочество, дозвольте спросить…»

Раздраженный эльф послушно повторил:

— Ваше высочество, позвольте спросить, чем именно мы разгневали вашу светлость?

— Вы стали темными и настолько потеряли Свет, что Темные среди вас чувствуют себя как дома! Ложь, подлость, предательство вошли в вас и стали обычным явлением.

Пораженные эльфы, «Светлый дракон — обличает темных эльфов» раскрыли рты, и так застыли, не сводя с него потрясенного взгляда.

Армин знал с чего надо развивать верноподданническую любовь. Я усмехнулась.

— Потому я пришел судить вас, судей эльфийского народа, за корысть и то, что вы ею натворили! Отсюда вы спокойно не уйдете…

Вдруг словно давно готовились, — скорее всего, так и было, эльфы явно опасались, что Таниель призовет моего отца на помощь, — нарастив щиты перед вооруженными гномами, судьи выставили вперед руки с какими-то артефактами и начали выстраиваться в атакующую планку.

Я даже не сразу поняла, что случилось, Армин вдруг стиснул зубы и вцепился в подлокотники трона обеими руками. В шоке огляделась… Толпа эльфов, затормозив гномов принца магией, наступала на дракона.

Ох, вздохнула я, судорожно соображая… Наверно эльфы сердце дракона притащили!

Затем вытянула руку вперед и, обратив ее в драконью лапу, насмешливо сказала:

— Нечего такими опасными вещами баловаться, отдайте их мне! Быстро!!

Эльфы в шоке остановились. Артефакты с драконьим сердцем разом взлетели в воздух и приземлились у меня на ладони.

У главного судьи, — я никого здесь по имени не знала, — рядом с медалью на длинной цепи висел обрамленный темным золотом кулон с сердцем драконницы, цепь, которая раскалилась и, под крики боли хозяина, потекла по плечам и груди золотым ручьем. Остальные эльфы, лишившиеся драгоценных артефактов, тоже дули на обожженные руки, трогали окровавленные шеи и теперь с опаской и негодованием смотрели на меня.

Причем, я ничего особо не делала, всего лишь мысленно призвала их оружие против драконов к себе. Но они этого явно не понимали.