— Сегодня покидать академию запрещается! — И обернувшись к стражникам, добавил:

— Перекройте выход для прислуги, выпускать кого-либо только по моему личному позволению! И лишь в том случае, если я лично приду сюда и прикажу пропустить. Никак иначе!

Стражники поклонились, старшие ученицы, встречавшие нас у ворот, разочарованно загудели, а Армин оглядел своих учениц, которые единственные не протестовали, и милостиво им улыбнулся:

— Девочки, а вам приятного обеда и отдыха, встречаемся после выходного на занятиях.

И ушел быстрым шагом в сторону библиотеки. Мы, немного потоптавшись у входа, направились в другую сторону, к обеденному залу. По дороге я попрощалась с Софи и компанией, и, сославшись на отсутствие аппетита, ушла к себе.

— Поздравляю! — радостно поприветствовала меня Чери. — Обедать будешь?

— Чуть позже… Ты иди, отдыхай… Я сама… — устало отозвалась я, стягивая с себя драгоценное платье, украшенное десятками тонких серебряных цепочек. Надо бы еще снять все эти дурацкие бантики с головы и умыться… С трудом стянув с головы украшения, я укуталась в толстый мягкий халат и села в кресло, с унынием глядя в окно.

— И как мне помочь Таниелю? — задумчиво изрекла я, глядя на падающие снежинки.

Позади раздался какой-то шум, я обернулась. Армин деловито выкладывал настоящие дрова перед камином. Я устало вздохнула:

— Я не слышала, как ты зашел. А что это ты делаешь? Дрова? Зачем?

— Слишком глубоко задумалась, потому и не услышала. — И аккуратно складывая полена в камин, отвечая на вторую часть вопроса, отозвался:

— Хочу посидеть перед настоящим живым огнем. Все равно вечер не занят.

— Хорошо ты придумал! — У меня сразу поднялось настроение, и появились планы:

— А давай мы попросим Чери принести колбаски и шпажки, а потом закроемся здесь, чтобы нас никто не тревожил, и будем жарить их на настоящем огне в камине, пить чай и смотреть, как падет за окном снег! Красота!

Мой план — такая мелочь, но Армин с радостью принял его. Он как-то особенно улыбнулся и весело добавил:

— Давай!

Игнир

Сегодня в крайней башне сектора учительских апартаментов царил ледяной холод. Зимний ветер просачивался сквозь окна, проносился под дверями, гуляя в коридорах и на лестницах.

После всех событий я шел к себе в комнаты лестницей для слуг, чтобы не сталкиваться с другими учителями, стараясь попасть туда поскорей. Я торопился завершить задуманное, пока темные не обнаружили отсутствия рядом со мной Айон, когда мне навстречу вылетел запыхавшийся Гатлинель.

— Вновь мы встречаемся в неожиданном месте, — насмешливо отозвался я, ожидая, что молодой секретарь уступит место и пропустит меня на узкой лестнице.

— И не говорите, господин про-смотритель, сколько событий! — Печально качая головой, выдохнул эльф. — Этот день я запомню надолго!

— А что так? Вас настолько взволновало недовольство горожан? — насмешливо вскинув бровь, уточнил я.

— Не только, господин Арминель! — Гатлинель наклонил ко мне голову и тихо добавил: — Открылись новые детали, которые вынуждают отнестись к этому делу со всей возможной деликатностью!

— Вот как?.. — многозначительно заметил я, предположив. — Наверно, эти детали связаны с молодым владыкой?

— Ну вот, и в курсе. — Секретарь печально вздохнул. — Громкое заявление на совете, что он связан и полностью послушен дракону из-за моря, было излишним, но оно все равно прозвучало. А какие уста его произнесли… — Гатлинель уныло покачал головой. — Мне лично владыка очень симпатичен, но тут замешаны такие уважаемые эльфы… Даже предположить не могу, к чему это приведет. — Печально пояснил он, абсолютно уверенный, что я знаю все детали.

— Боюсь, что это приведет страну к гражданской войне — в лучшем случае, или гражданской войне и последующему расколу, в худшем. Если, конечно, никто не вмешается извне, — не задумываясь, ответил я, так как за свою жизнь не раз был свидетелем подобных событий. И улыбнулся.

Улыбка получилась кровожадной, в ней и намека на веселье не было.

— Спаси нас Свет от такого! — С ужасом рассматривая подобную перспективу, воскликнул секретарь, потом совсем по-эльфийски махнул рукой, подразумевая, что на все воля Света, и добавил:

— Надеюсь, на это раз все обойдется.

— Пусть будет так, — отмахнулся я. Меня мало волновали как проблемы Таниеля, так и волнения в Лесном владычестве.

Гатлинель склонил аккуратно причесанную голову в знак глубочайшего уважения и, прижавшись к деревянным перилам, наконец, пропустил меня.

Но едва я сделал шаг вверх, как он вдруг меня окликнул:

— Я все хотел уточнить, а почему вы не получили оплату за прошлые месяцы? Смотритель уже беспокоился о вас.

Я обернулся и скучным тоном спросил:

— А зачем? — И, в отличие от застывшего на лестнице Гатлинеля, продолжил свой путь дальше. Через минуту секретарь очнулся, с облегчением вздохнул:

— А-а… Это была шутка! А я не сразу понял! Ну конечно, вы так пошутили, ха-ха, смешно!

Криво улыбнувшись в ответ, я развернулся и ушел к себе. Мне надо взять последнюю почту и прихватить кое-что из собственных комнат. Закончив с делами, я вернулся во «владения» драконницы.

Когда я вошел, Айон уже сидела в домашнем платье, печально сгорбившись на стуле, и с непонятной тоской смотрела в окно.

Откуда столько грусти? Думаю, не зря я перенесся к себе и захватил мешок с поленьями северной березы.

Я принялся доставать и аккуратно выкладывать поленья возле очага.

— Хочу посидеть перед настоящим живым огнем. Все равно вечер ничем не занят, — пояснил я. Айон встретила мое предложение с большим воодушевлением. Она позвонила в колокольчик и вызвала прислугу, чтобы та принесла все необходимое.

Пока я разводил огонь, Айон заварила нам чай.

Ожидая пока служанка принесет остальное угощение, мы сидели перед камином и медленно с наслаждением пили чай, получая от происходящего огромное удовольствие.

— За окном такая тишина, — мягко проговорила Айон, грея о чашку руки. Ее взгляд стал задумчиво-печальным. — Тихо падает снег, все засыпает, — такое умиротворение…

— Скоро гулять по снегу можно будет, завтра, например, — вежливо отозвался я, отхлебнув горячего чая из чашки. — Зимние развлечения начнутся…

— Ты это здорово придумал! — Айон вдруг энергично повернулась ко мне, и радостно спросила: — Ты тоже любишь ходить на каток? Кататься с горки? Лепить снежные крепости и сражаться за их стенами? Я просто обожаю!

Этот переход от печали к радости еще одно из забавных качеств драконницы, которое в моем понимании абсолютно не поддавалось логике, но окрашивало жизнь с ней в яркий цвет.

— Я никогда не ходил на каток, не катался с горки, не лепил снежные крепости. Так что на твой вопрос у меня ответа нет.

Айон посмотрела на меня с такой жалостью, что я чуть не подавился чаем.

— Вот только не надо меня жалеть, — усмехнулся я, отодвигая чашку подальше, — поверь, можно прожить и без этого…

— Прожить-то можно, но нужно ли? Я понимаю служителей Света, им общение с Ним приносит столько радости и счастья, что простые развлечения кажутся пресными, но нам обычным… Нет, ты не прав! И многое упускаешь! Завтра же мы с мальчишками идем на каток! И ты не сопротивляешься!

— Уговорила, — усмехнулся я, прикрыв улыбку. Как раз думал, как напроситься на очередную прогулку с ней, но Айон вновь все уладила сама.

— Слушай, Армин, а я ведь ничего о тебе не знаю… Кто твой папа, кто мама? Чем они занимаются? Почему ты так любишь науки? Я уверена, позови тебя на любой факультет — ты блестяще справишься с любым предметом. Но это ведь так сложно, столько всего надо осознать и запомнить!

Я улыбнулся искренней похвале. Хотя тема была скользкая и опасная, медленно ответил:

— Я тебе рассказывать боюсь, ты же тут же начнешь меня утешать.

— Армин… — попеняв, Айон с легким укором покачала головой. — Ну не надо считать меня такой сентиментальной!