Он всё же постучал.

— Входи, — донеслось из-за двери. Голос матери звучал мягко и почти дружелюбно.

— Прости, что нагрянул так внезапно, — переступая через порог, начал Маркус и огляделся. Кабинет претерпел серьёзные изменения. Вместо добротной старинной мебели — изящные, резные изделия, книги в золочённых обложках и множество разнообразных статуэток. На хрупком хрустальном столе, за которым восседала Найиль, стояли только лампа с ножкой в виде дремлющего дракона, да красивая фарфоровая чашка, внутри которой плескалась янтарная жидкость.

— Ну что ты. Я очень рада, что ты снова здесь. Надеюсь, общество Сэмми тебя не сильно утомило? — Найиль мило улыбнулась.

— Должен признать, не самый лучший способ поближе познакомиться с сестрой, но мы провели его с пользой, — вывернул Маркус.

— Надеюсь, тебе хватило ума не тащить её в этот мир? Впрочем, это не столь важно. Она всего лишь посредственность, которой никогда не добиться твоих высот.

Маркуса кольнуло неприятное осознание: матушка слишком много знала. Однако она не стала более заострять на том внимание и переключилась на то, что считала важным.

— Я вернула на родину обглоданные кости твоего деда, — поднимаясь из-за стола, заметила она. — Они наделали здесь много шума. Никто не мог поверить, что такое возможно: столь талантливый волшебник закончил, словно бродячая собака!

Найиль принялась расхаживать по кабинету и, не зная куда деть руки, постоянно неестественно жестикулировала.

— Они хотели его похоронить со всеми почестями, представляешь? — Её голос наполнился презрением, а поднятые кисти застыли над головой. — Предателя! Отступника! Интригана и убийцу! Ты можешь в это поверить?

Маркус напряжённо наблюдал за матерью. Прежде он не замечал у неё столь явного безумия, тогда как сейчас её трудно было назвать нормальной. В глазах плясали искры сумасшествия, а движения стали ещё более ломаными и неестественными. Найиль покрутилась, словно в танце, а затем, остановившись напротив, резко навела руки на Маркуса.

— Но я не дала им этого сделать! — Её лицо озарила широкая улыбка. — Я забрала их, якобы, чтобы похоронить в склепе рядом с матерью. Но… они забыли, что тело моей матери исчезло, а потому исчез и отец…

— Ты расследовала исчезновение Илларии?.. — Всего лишь осторожный вопрос, но тот вызвал бурю эмоций.

Сначала Найиль громко рассмеялась, но в этом смехе не было и толики веселья. Только боль и злость.

— О да, конечно, и именно поэтому я сделала с ним тоже самое! — Её голос наполнился мрачным торжеством — Я смолола его проклятые кости до мельчайшего порошка, и каждый день наслаждаюсь нашим общением!

Она покосилась на стоявшую на столе чашку, и её улыбка стала ещё более безумной. Маркус судорожно сглотнул. Вот только, как бы ни была чудовищна раскрывшаяся перед ним истина, ему следовало разобраться в происходящем, найти первопричину. И, вспоминая странный сон Джэйн накануне испытания, он снова огляделся. Увы, старинного зеркала в кабинете не было. Видимо, то пряталось в спальне. Но Маркус сомневался, что ему удастся в ближайшее время туда попасть.

— И как же погибла Иллария? — спросил он, надеясь отыскать в словах матери дополнительные подсказки. — Разве это не был внезапный взрыв в лаборатории?

— В такое мог поверить только наивный глупец! — с злостью выплюнула Найиль. — Мать всеми силами пыталась удержать этого неблагодарного! Пыталась создать зелье, которое избавило бы его от дурмана Редианов, а он… Он всё обернул против неё! Проклятые редиановские чары совсем затуманили рассудок. Ему было невдомёк, что при неправильных пропорциях зелье может превратиться в яд! А он влил ей его прямо так, из котла! У неё просто не было шансов. А он, когда понял, что натворил, устроил тот взрыв, после которого остался только пепел.

Маркус внимательно слушал. Каждая деталь, словно куски мозаики, постепенно составляли общую картину. И хоть очертания в целом уже вполне угадывались, ещё хватало пустых мест и причин для новых тревог.

— Ты ведь не собираешься проделать ничего подобного с наследницей Редианов? — нахмурившись, прямо спросил Маркус.

Найиль скривилась, услышав знаменитую фамилию.

— Похоже, мой сын тоже не устоял перед мерзкими чарами. — В её голосе звучала неприкрытая ирония. — Ты так отчаянно пытался защитить эту вертихвостку на Совете!

— С чего ты решила? — Слова Найиль заставили Маркуса заволноваться: — Нэриэл навязал мне её в ученицы, а как ты знаешь, я весьма ответственно отношусь к своим подопечным.

— Мне ещё ни разу в жизни не доводилось видеть столь несносную особу, — с презрением заметила Найиль. — Но, видимо, даже если самой уродливой жабе достанется этот мерзкий дар, все вокруг будут её целовать и восхищаться, считая самой лучшей и прекрасной! Но не смотри на меня волком, я не собираюсь вмешиваться в твою работу. В конце концов, она всего лишь пустоголовая девица, надеюсь, ты и сам в скором времени в этом убедишься.

— Благодарю, за понимание, — мягко произнёс Маркус, прежде чем задать последний вопрос: — Я могу быть чем-то тебе полезен?

— Даже не знаю, — задумчиво пробормотала она, превращаясь в ту самую Найиль, которую Маркус видел с детства. Гордую, напористую и здравомыслящую. — Я вернула себе цитадель, восстановила справедливость, моя жизнь, наконец, наладилась. Пожалуй, меня порадовал бы сейчас твой наследник. Может, присмотришься к кому-нибудь достойному? В Волшебном городе много хороших и умных девушек.

— Я подумаю об этом, матушка. И раз уже заговорили о возможной свадьбе, думаешь, нам стоит поведать правду о моём происхождении?

— Давай дождёмся окончания расследования. Это будет подходящий момент.

Казалось, они расстались на приятной ноте, но что-то внутри Маркуса продолжало тревожится. По пути в Дом Пламенных Роз он продолжал крутить проведённый разговор в своей памяти, примечая отдельные фразы и пытаясь разгадать скрытый в них тайный смысл. Но тот предательски ускользал, и Маркус, наказав себе быть особенно внимательным к Джэйн, вновь задумался о прошлом. На первый взгляд история его дедушки и бабушки казалась довольно банальной: влюблённая Иллария, отчаявшись привлечь внимание Нэриэла, решила использовать любовное зелье. Но, как и всякая хитрость, в один момент правда открылась, и, возможно, не попади Нэриэл под чары обаяния Джелиты, они могли бы договориться и не разрушать семью. Всё-таки разводы в Волшебном сообществе порицались. Однако вышло иначе, Нэриэл твёрдо хотел уйти, а Иллария ни в какую не желала его отпускать. И вся беда заключалась в том, что Джелита, не собиравшаяся становится между ними, оказалась вовлечена в эту непростую историю.

В этом всём чувствовалось демоническое влияние. Он узнавал характерное плетение, хотя то и было несколько непривычным. Похоже, создатель этого полотна оказался недостаточно опытен, чтобы всё просчитать, или же Маркус что-то упускал. Ему была не совсем понятна цель, разве что кто-то вознамерился истребить всех наследников Трёх. И если это так, то кто-то хотел разрушить защиту Волшебного города и тем самым ослабить волшебников. В мире Творца их уже давно истребили, потому, вполне возможно, что кто-то пытался проделать подобное и здесь. Только тихо и незаметно.

Вывод ещё долгое время тревожил сознание, но рутина, словно трясина, всё больше затягивала Маркуса. Досадные мелочи и напряжённая атмосфера в Доме Пламенных Роз совсем не располагала к серьёзным раздумьям.

Джэйн ревновала. С самой первой встречи, на которой она окинула Саманту пронзительным оценивающим взглядом и недовольно буркнула вместо приветствия что-то невнятное. По её мнению, сестра была слишком красивой. Она косилась на Саманту весь ужин, каждый раз замечая в ней что-то, чему сам Маркус никогда не придавал значения. Однако теперь он был вынужден слушать завистливые переживания своей пары.

«Кожа белая, словно фарфор. И черты тонкие и такие аккуратные, не то, что у меня! А глаза — как могут быть настолько большими глаза у человека? Да ещё столь яркие, будто светятся изнутри! Вот уж кому повезло с внешностью!»