— Нет, просто… — Дик замялся и даже покраснел.

Неловкая пауза повисла в ночи. Казалось, даже ветер и тот стих, не спеша нарушить возникшую тишину.

— Просто я — Редиан, и моё наследие — непостоянство в связях, — закончила за него Джэйн под шум набегающей волны. Её голос наполнился иронией и разочарованием. — Но почему ты решил, что я такая же, как мои далёкие предки?

— Я не решал, — буркнул виновато Дик.

Его взгляд на мгновение остановился на песке, а затем резко взметнулся вверх, пробежался по мокрой сорочке и ставшей немного влажной рубахе и остановился у кончика носа. Жаркая волна прокатилась по телу Джэйн, будто её не осматривали, а скользили руками. В горле вмиг стало почему-то сухо, и всё внутри напряглось от томительного ожидания. Ещё мгновение, и их взгляды встретились.

— Ты серьёзно? — Голос Дика прозвучал будто в отдалении.

— Я собралась с тобой сбежать в другой мир! Разве этого недостаточно?

В один шаг он преодолел расстояние между ними и сжал Джэйн в объятьях.

— Ты сумасшедшая! — прошептал он прежде, чем его губы прикоснулись к её губам.

Нежно, почти невесомо, словно не веря в происходящее. Сладостная дрожь овладела телами, распаляя и туманя разум. Не желая терять чужое тепло ни на миг, Джэйн порывисто ответила на поцелуй и скользнула руками по обнажённой спине Дика. Однако её смелость его спугнула. Он резко отстранился и стал очень серьёзным:

— Давай не будем торопиться. Я бы не хотел, чтобы мы поутру пожалели о содеянном…

Ночной бриз принёс с собой мурашки и холод. Неприятный ком пробкой застыл в горле Джэйн.

— Это всего лишь поцелуй, не придавай ему слишком большого значения! — фыркнула она, пытаясь скрыть свою обиду.

Дик снова нахмурился, отчего его лицо стало как будто взрослее. Он больше не выглядел миловидным беззаботным юношей, готовым к безрассудству. Теперь на Джэйн взирал молодой и вполне серьёзный мужчина.

— Пусть так, но пока на этом стоит остановится.

В следующий миг Дик поднял руку и вновь заводил пальцами, выписывая уже знакомые пируэты. Сорочка и рубашка стремительно высыхали. Закончив, он вновь отстранился, а потом и вовсе отвернулся.

— Надень, пожалуйста, платье, нам пора возвращаться. Уже очень поздно.

Джэйн неохотно сняла рубашку и натянула на себя платье. Внутри неё клокотало негодование. Она искренне не понимала, почему Дик вдруг стал так холоден. Ну подумаешь, поцеловались! Что в этом такого? Когда-то она до полуночи целовалась с Джанни, тот никак не желал с ней расставаться и выпускать из своих жарких объятий. А сколько было сказано запальчивых и нежных слов! Горькое сожаление отравляло ночь.

Они молча направились в сторону города, и Джэйн ужасно тяготило возникшее между ними напряжение.

— Дик, — наконец, не выдержала она. — Я…

— Не нужно, — оборвал он. — Любые слова сейчас излишни. Просто давай не будем спешить. Пусть всё складывается так, как должно…

— Это как? — переспросила Джэйн. Она всё ещё чувствовала досаду, и это её злило.

Дик вздохнул, словно его утомляла такая настойчивость, но в следующий миг он вдруг остановился. Недоуменный взгляд сменился любопытством: Джэйн застыла на месте и кокетливо склонила голову, ожидая, что последует дальше. Дик вытянул руку вперёд и осторожно, словно боялся спугнуть, коснулся её ладони. Трепетная волна мурашками побежала по коже. И всё-таки было что-то в этом несмелом и деликатном подходе. Ожидание томило, заставляя сильнее волноваться сердце и сводить с ума. Мысли носились нестройным хороводом то выражая сомнения, то беспокойство, то жажду более весомых действий. Это ведь не всё? Снова будет поцелуй? Или…

Дик мягко сжал её ладонь в своей сильной руке и тихо произнёс:

— Пойдём.

Джэйн улыбнулась в ответ. Это было мило.

Их отношения развивались, пожалуй, слишком медленно. Дик не осыпал её поцелуями, не торопился с объятиями, и вообще вёл себя на удивление благопристойно. При этом он не скупился на подарки и постоянно таскал для неё разные приятные мелочи или сладости. И всё же Джэйн этого было мало. Ей хотелось дикой страсти, безумных чувств, так чтобы в омут с головой. Но Дик упрямо предпочитал, чтобы его голова оставалась в трезвом уме и не вёлся на порой весьма нескромные провокации. Джэйн не знала, что его останавливало, когда ненароком спускала бретельку платья или же позволяла своим юбкам подняться слишком высоко, позволяя увидеть подол короткой сорочки. Любой другой деревенский мальчишка давно бы набросился на неё, чтобы сделать своей.

Однако у волшебников так было не принято. Джэйн даже не постеснялась спросить у Главного лекаря, чтобы разобраться, когда они в очередной раз уселись пить чай.

— Все волшебники однолюбы?

— Не всегда, но мы стараемся держаться своих избранников, — сообщила та и, предвосхищая новые вопросы, пояснила: — Когда-то у каждого волшебника была истинная пара, и никто не переживал о том, что его чувства могут оказаться невзаимными. Это трудно объяснить, ведь отношения строились совсем по-другому. Пара с самого рождения была единым целым, чем-то неделимым, каждый всегда знал обо всём, что волнует другого и понимал так, как никто. Но, увы, когда вдруг магия стала понемногу уходить из нашего мира, что-то сломалось, и таких пар становилось всё меньше. Тем, кому не повезло, стали пытаться имитировать в отношениях тоже, что было у истинных, и только благодаря этому волшебное сообщество не вымерло. Когда внутри пары появляется доверие, магия усиливается, что позволяет не только передать дар детям, но и повысить свой уровень.

— А как же мои предки? Говорят, они отличались беспутством.

— И это их и погубило. Джеральдина Редиан, славящаяся своими похождениями, закончила жизнь дряхлой немощной старухой, а ведь ей едва исполнилось сорок! Не помогло даже то, что она жестоко убивала всех тех, кто попадался в её сети и выпивала, подобно суккубам, их магию до дна. Увы, украденные силы принесли ей только временную молодость и красоту, а в итоге сгубили раньше срока. Впрочем, её сын, Джероми, отличившийся многоженством, закончил не лучше. Под конец своих дней он был не в состоянии зажечь даже магического светильника! И при этом по меркам волшебников он был ещё совсем не стар!

— Какой ужас, — прошептала Джэйн, внезапно проникшись историями своих далёких предков.

— Ты, верно, влюбилась? — проницательно заметила Главный лекарь. — В этом нет ничего зазорного: молодость на то и создана, чтобы испытывать яркие чувства. Просто не торопитесь, присмотритесь друг к другу. И если уж поймете, что вдвоём всё становится легче, и цели совпадают, так тому и быть.

Джэйн задумалась. По её мнению, у них с Диком как раз всё складывалось очень хорошо. Благодаря зародившимся чувствам, она ощущала некий прилив сил, а потому многие бытовые заклинания стали ей даваться гораздо проще. В последний раз она даже смогла удивить мастера Ветров, когда ей удалось обрушить на его дом настоящую грозу! Впрочем, потом до конца дня Джэйн ощущала невероятную слабость и едва могла двигаться. Что до цели, то тут всё было ещё более прозаично. Они собирались путешествовать по мирам, что может быть романтичней и интересней?

— А есть какой-то обязательный срок на это «присматривание»? — решила уточнить она.

— Ох, Джэйн-Джэйн, — посетовала Главный лекарь. — Верно в тебе говорит кровь Редианов! Как вспомню, что Джелита родила в шестнадцать, так слёзы на глаза наворачиваются. Сама ещё дитя, и вот к чему это? А Джойс? Вышла, считай, за первого встречного, а потом до конца жизни в разных частях своего имения обитали. Вот и к чему была эта спешка?

Джэйн скептически поджала губы. Конечно, о неудачах и печальных последствиях слышать было неприятно, но кто сказал, что её ждёт такая же судьба? Дик далеко не первый встречный. Они знакомы уже почти год!

— Выбери лучшего, — посоветовала Главный лекарь. — Уверена, у тебя хватает ухажёров, чтобы оценить каждого по достоинству.