«Сама видишь, твоя тактика оборачивается против тебя. Не проще ли сделать над собой усилие и выполнить сразу, чем всякий раз терзать себя и окружающих?»

«Но это так тру-у-удно…» — мысленно стонала Джэйн и снова принималась оттягивать всё настолько, насколько только могла.

Единственным плюсом изменившегося положения была новая комната. Правда, та появилась далеко не сразу. Джэйн долго жаловалась и даже несколько раз расплакалась на уроках у старых мастеров, прежде чем те пришли за неё просить. После довольно громкого спора Анхелика скрепя сердце всё же выделила Джэйн небольшую спальню на втором этаже. Разумеется, самую маленькую и с довольно скромным убранством, но тут уже была и нормальная кровать, и приличный стол, а ещё несколько кресел, небольшой камин, книжные полки, комод и два полноценных бельевых шкафа. И, конечно, все беспокойства о питании разрешились сами собой. Мастера охотно угощали Джэйн у себя до и после занятий. Причем не только невольно попавшие под чары наследного дара мужчины, мастер Заклинатель и Главный лекарь частенько устраивали после занятий совместные чаепития. Только благодаря этим посиделкам, Джэйн узнавала о последних слухах.

— Найиль в восторге от Льюиса! Говорит, что давно не встречала столь искусного и умного молодого волшебника, — выдала на днях Главный лекарь. Она всегда накрывала стол в уютной небольшой гостиной. Джэйн очень нравился домик Главного лекаря: он напоминал слоённый торт. Нижний этаж был выкрашен в приятный карамельный цвет, второй, словно прослойка ягодного джема, — тёмно-малиновый, а третий, как светлый нежный бисквит, на котором громоздились похожие на безе белоснежные башенки, накрытые вафельной шоколадной крышей. И подобно настоящей фее сладостей, Главный лекарь выставляла на небольшой чайный столик всевозможные лакомствами. Сахарные фигурные печенья, имбирные пряники, разноцветный рахат-лукум, слоистый мармелад, пышные кексы, а ещё нежнейшие лимонные пирожные — каждый раз у Джэйн разбегались глаза от невероятного выбора, а рот сам собой наполнялся слюной. Она всегда старалась как можно быстрее разговорить весьма словоохотливую хозяйку, чтобы не только узнать новости, но заодно незаметно наполнить карманы угощением.

— Я вот тебе так скажу, с происхождением этого Вэрринея не всё чисто, — вдруг заявила Главный лекарь. — Я специально порылась в древних архивах и отыскала весьма примечательный факт: прежде дальше десятой статуи проходили только наследники Трёх родов. Не удивлюсь, если выяснится, что и тут скрываются кровные связи с Майэрсами!

— А почему именно Маэйрсы? — отхлебывая ароматный чай, полюбопытствовала Джэйн. Она с удовольствием развалилась в мягком кресле с высокой спинкой и наслаждалась недолгими минутами счастливого безделья. Карманы были уже доверху набиты пряниками и фигурными леденцами на палочке.

— А кто же ещё? — разохалась Главный лекарь. — Брэйты всегда были на хорошем счету. Пусть последний Глава и начудил под конец, да только до того дня Волшебный город под его управлением процветал и бед не знал. А такое, знаешь ли, одним проступком из памяти волшебников не вычеркнешь.

— Там может Льюис мой родственник. У Редианов, судя по обширной истории, хватало бастардов, — с улыбкой заметила Джэйн.

— Это, конечно, верно, — согласилась та. — Вот только Редианы тем и примечательны, что своих дурных связей не прятали никогда. И любого отпрыска проследить проще простого. Разве что про твоего деда неизвестно ничего, но тут уж Джелита расстаралась. А вот Майэрсы всегда скрытными были.

— Мне почему-то казалось, что они, скорее, затворники. Все имения вдали от города, о себе писали мало, знаниями и талантами не кичились никогда, если, конечно, верить летописям…

— Это тебе мастер Иллюзий так их расписал? — сразу догадалась Главный лекарь. — Ты бы поменьше слушала россказни этого старика! Он по молодости водил дружбу с Семериком, вот и оправдывает свои былые связи. На деле же слава о Майэрсах давно шла дурная, да и слишком заносчивыми они были. Умные, без сомнения, но иной раз человек предпочитал руку потерять, чем к ним обратиться. Это ещё мой мастер рассказывала.

— Получается они занимались безнадёжными случаями? — оживилась Джэйн. Таинственный и мрачный шлейф исчезнувшего великого семейства её больше интриговал, чем пугал.

— Так-то оно так, но способы они выбирали — десять раз подумаешь, прежде чем соглашаться. Могли и кровавую жертву потребовать! — сурово выдала главный лекарь.

— Но ведь именно Стэйфир Майэрс и долгое время его потомки занимали почётный пост Главы города, — возразила Джэйн. — Неужели все были настолько слепы?

— Верность, отвага и честь — этот девиз не случайно выгравирован на воротах города. Джиллиан, Нимерик и Стэйфир прославились именно этими качествами, но, как это всегда и бывает, потомки растеряли великое наследие. Не все, конечно, но многие…

Джэйн невольно усмехнулась: за долгие годы три главных семейства извратили девиз до противоположного. Не было более беспутных волшебников, чем Редианы, никого изворотливей и хитрее Майэрсов, да и среди Брэйтов хватало трусов и бесхребетных слабаков.

— Возможно, когда Льюис по-настоящему проявит себя, он и расскажет о своём происхождении. Если он и вправду имеет отношение к Майэрсам, славу знаменитого рода следовало бы очистить от злых наветов. Я бы на его месте так и поступила.

— Ты и так на его месте, дитя, — мягко заметила Главный лекарь. — И, похоже, теперь единственная из наследников, кроме Найиль. Но, как видишь, её сын возвращаться не собирается, так что многие ждут от тебя больших дел!

«А вот это они напрасно!» — с неудовольствием подумала Джэйн, но в ответ лишь любезно улыбнулась. Расстраивать столь добросердечную волшебницу ей совсем не хотелось. Однако чужие ожидания вынести на хрупких плечах Джэйн явно было не под силу. Пока Льюис достигал всё новых успехов, она испытывала только невероятное давление и собственную беспомощность. К лету этот груз окончательно раздавил её самооценку. На очередном Совете мастеров, созванном по просьбе Найиль Брэйт, было решено закончить подготовку Льюиса и, наконец, доверить ему столь важный пост.

— Хотел бы я похвастаться и твоими успехами, юная Джэйн, — проворчал старый мастер Иллюзий.

— Я просто ещё не нашла то попроще, на котором смогу проявить себя! — фыркнула в ответ Джэйн, пряча за нахальной фразой своё разочарование. За четыре месяца бесконечных уроков и тренировок она продвинулась от силы на пару шагов, и пока по многим искусствам могла соперничать разве что с начинающими. И всё же, не обошлось без исключений. Как бы ни третировала Джэйн Анхелика, тонкая наука преображения дала свои плоды. На первый взгляд отличий почти не наблюдалось, но, если приглядеться, то можно было заметить, что овал лица стал заметно благороднее, глаза чуть шире, ресницы гуще, а нос слегка меньше и аккуратнее.

— Твоя осторожность меня удивляет, — пристально изучая её изменившиеся черты каждое утро, приговаривала Анхелика. — С твоей усидчивостью, я была уверена, что ты будешь неделями ходить с кривым носом и перекошенной челюстью.

— Есть вещи, в которых я предпочитаю не торопиться, — парировала Джэйн. И пока Анхелика продолжала восхищаться её выдержкой, мысленно намечала новые изменения. На самом деле ей руководил страх: она настолько боялась что-то в себе испортить, что применяла каждое новое заклинание сначала на крохотном участке своего лица, и лишь потом, в случае успеха, начинала понемногу продвигаться.

Кроме Анхелики, лишь мастер Боевых искусств подмечал в ней изменения.

— Эйс Редиан расцветает день ото дня, — с шутливой улыбкой произносил он при встрече.

Впрочем, ему, в отличие от других мастеров повезло. Защитные чары, к огромному удивлению самой Джэйн, давались ей невероятно легко. И хотя ей недоставало изящества и ума, однако невероятная сила помогала в любом поединке. Число побед неуклонно росло, хотя противников мастер менял с изрядным постоянством. И вот в один знойный летний вечер напротив Джэйн внезапно нарисовался Дик.