— Слишком поздно, — прозвучал над головой печальный женский голос.

Маркус невольно поднял голову, чтобы увидеть говорящую. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что хрупкая, болезненная на вид брюнетка беззвучно появившаяся на пороге его младшая сестра. В последний раз, когда она виделись, та была ещё совсем ребёнком, теперь же перед ним предстала уже девушка.

— Но… мы должна попытаться! — Маркус не мог позволить себе сдаться и тут же повернулся к отцу. Он торопливо коснулся его пальцев. Отравленная кровь пульсировала под быстро холодеющими руками, и вместе с ней из тела выходила жизнь. Маркус в отчаянии попытался поделиться с отцом частью своих сил, но тот резко оттолкнул их.

— Оставь… — едва слышно прохрипел он. Его веки нервно дёрнулись, но так и не смогли приоткрыться. — «Меня не спасти…» — перешёл он на мысленную речь.

— Я не могу тебя оставить! — чувствуя, как подступает предательский ком к горлу, воскликнул Маркус.

«Но ты должен… — возразил Семерик, и в его слабеющей речи на миг появились знакомые саркастичные нотки: — Поверь, это достойная смерть. В конце концов, я смог за себя отомстить!»

— Отомстить? Ты что же… убил его?.. — Слова сами вырвались у Маркуса. До сего момента он настоятельно отгонял от себя все мысли о судьбе Нэриэла, однако конвульсивно дрогнувшие уголки губ отца не оставили сомнений.

— Бедняга, — презрительно фыркнула сестра. — Быть поверженным собственным оружием так глупо!

Маркус нахмурился и бросил быстрый взгляд на лежавшее неподалёку тело. Чёрная кровь окружила голову Нэриэла, словно проклятый нимб. Прищурившись, Маркус не сразу заметил блеск ручки кинжала, вонзённого в ярёмную впадину. Удар отца был невероятно точен: перерезанная сонная артерия не оставляла Нэриэлу ни единого шанса не выживание. Чёрный вихрь послужил отвлекающим манёвром, позволившим совершить финальный бросок, тогда как смерть наступила сразу же после того, как Врата сработали. Маркус невольно сжал пальцы, впервые ощущая себя раздавленным и бессильным что-либо изменить. Разве мог он предполагать, что эта Долгая ночь закончиться такой трагедией? Что за нелепая случайность!

«Случайность? — вновь прошелестел в сознании слабеющий голос отца. — Едва ли это так! Всё было предрешено с тех пор, как на пороге этого дома появилась Найиль…»

«Матушка? Что ты хочешь этим сказать?» — Маркус с трудом пытался не выдать своих чувств, хотя его разрывало от горя. Ему не хотелось омрачать последние минуты жизни отца. Но тело пронизывала предательская дрожь, а в глазах жгло так, словно в них прыснули кислоту.

«Берегись её… Она… безумна…» — едва слышно прозвучали прощальные слова, завершившиеся последним судорожным вдохом. А потом наступила полная тишина. На краткий миг Маркусу показалось, что всё вокруг замерло и застыло, но то было лишь его оцепенением.

— Занеси тело в дом, — нарушила его скорбь просьба сестры. — Не стоит отдавать его на растерзание.

Маркус невольно дёрнулся и бросил быстрый взгляд на Нэриэла. Потерявшие терпение грифы принялись нервно нарезать круги в воздухе.

— Тогда начну с него… — Поднявшись, он собрался уже убрать и его тело, но был остановлен:

— Найиль сказала бросить всех, — отрезала сестра. — Но я решила её немного ослушаться.

— Матушка велела отдать отца тварям? — с недоумением переспросил Маркус.

— Любимому сыночку не показывают истинного лица, — язвительно фыркнула сестра. — Но поверь нам с отцом, Найиль очень опасна!

Время было не для споров, потому Маркус молча подхватил тело отца и занёс его в дом. И стоило ему только переступить порог дома, как в небе раздался победоносный клич грифа, сменившийся радостным стрекотом и истошным воем гиен. Тошнота мгновенно подступила к горлу Маркуса: ему никак не удавалось отвлечься от жутких мыслей и образов, рождающихся в голове. Хотелось немедленно вернуться и вытащить из клювов и пастей тело Нэриэла. По мнению Маркуса никто не заслуживал такой расправы, но сестра, будто прочитав его порыв, тут же поторопила:

— Нам нужно сжечь тело до её возвращения. Не хочу впасть ей в немилость.

— Сжечь? И где же ты собралась это делать? — ужаснулся Маркус. Он и представить себе не мог, что в их скромном доме где-то можно было устроить погребальный костёр. Однако ночь полнилась сюрпризами. Маркус послушно следовал за сестрой, сражаясь с мучительными мыслями. Он почти не ощущал тяжести тела, груз тоски и боли, упавшей на его сознание, раздавил его ещё у порога. Маркус тщетно пытался собраться и вернуть себе хвалённую отрешённость, вот только эмоции впервые за долгое время и не думали стихать, накатывая на него подобно волнам сокрушительного цунами.

Сначала их путь следовал к бывшей детской. Проходя по знакомому коридору, Маркус отмечал всё больше изменений, произошедших в доме за время его долгого отсутствия. Прежде казавшийся невероятно длинным коридор они преодолели за десяток шагов. Огромная комната предстала узкой кельей, хмурой и аскетичной настолько, что едва ли кто-то мог подумать, что здесь проживает юная девушка. Здесь не было ни зеркала, ни шкафа, лишь бесконечные стопки книг, высящиеся едва ли не до потолка. Пожалуй, если бы не женская сорочка, свисающая со спинки колченогой кровати, то комнату стоило было назвать библиотекой. Маркус почти не знал собственной сестры, но даже беглого взгляда хватило на то, чтобы понять, насколько её нрав отличается от разбалованной кокетки Джэйн. Серьёзная и угрюмая, она, по всей видимости, предпочитала остаться наедине с книгами вместо того, чтобы поискать себе приключений и какого-то общения.

Сестра остановилась возле потухшего очага, затем дёрнула один из почерневших от копоти кирпичей. Лязгнул проржавевший механизм, медленно открывая тайный проход. Прищёлкнув пальцами, сестра вызывала магический огонь. Круглый мерцающий шар послушно поднялся к потолку, освещая узкую каменную лестницу. Долгий спуск по крошащимся скользким от наросшего мха и лишайников ступеням привёл их к тускло освещённому магическими фонарями просторному залу, в центре которого возвышалось большое кострище.

— Ты… получается… готовилась?.. — Маркус не смог договорить: слова застряли комом в горле.

— С тех пор, как ты стал мастером Врат, — печально вздохнув, ответила она.

Маркус бросил на сестру недоуменный взгляд. Она недовольно цыкнула и, скривившись, неохотно пояснила:

— Прозвучит цинично, но наша мать никогда не любила отца. Просто этот союз был ей выгоден для свершения мести.

— Мести?

— Она не смогла простить Нэриэла за смерть матери, — с тяжёлым вздохом ответила сестра. — Как, впрочем, и всех тех, кого посчитала причастными.

— Подожди, Саманта, какие причастные? — Маркусу решительно не нравились возникающие в голове чудовищные догадки. Прежде он никогда не думал, что у матери какой-то личный интерес, искренне считая, что они действуют с отцом заодно. Но в свете последних событий история приобретала совсем иные, более неприятные краски.

— Ты же не глупец, братец, вполне способен додуматься сам. — Однако сестра продолжала увиливать от прямого ответа. — В этом доме слишком много «ушей», так что ни к чему говорить лишнее.

«Даже если мне нужны объяснения?» — не унимался Маркус, переходя на мысленную речь.

«Боишься посмотреть истине в лицо? — В голосе Саманты стало ещё больше сарказма. — Так знай, Найиль ради своих целей готова на всё, даже на полное безумство!»

Сердце Маркуса будто сдавили тиски. Напрасно он решил продолжить терзать сестру: правда вполне могла подождать, когда утихнет случившееся горе. Внутри всё рвалось на куски, а в сознании воцарилась беспросветная чернота. От нахлынувших чувств его начало лихорадить, а зубы так сильно сжались, что казалось вот-вот начнут крошиться, не выдержав напора. Годами выстроенная цитадель самоконтроля трещала по швам. Мысли о предательстве матери (он не мог дать этому другого названия) рушили тот фундамент, на котором Маркус выстраивал всю свою жизнь. Пожалуй, единственное, что держало его ещё на плаву, это необходимость похоронить отца.