— Это даже звучит ужасно! — подхватил Асмик.

— Конечно, ужасно, если не знать истинного мотива, — с коварной улыбкой согласился Нэриэл, а затем, покосившись на Маркуса, хитро добавил: — Но стоит только раскрыть правду, как всё сразу встанет на свои места.

— Даже не представляю, что может толкнуть кого-то из мастеров на столь отвратительное действо! — возмутился мастер Ветров.

— В этом мире есть лишь две причины, из-за которых вечно что-то происходит, — хмыкнул мастер Иллюзий. — Амбиции или месть!

— Вынужден вас поправить, мастер. — Нэриэл с улыбкой покачал головой и, хитро сощурив глаза, добавил: — Не стоит забывать об обычной глупости и наивной влюблённости! Кому, как не вам знать, до чего могут довести нелепые чувства…

По лице мастера Иллюзий пробежала тень, но он быстро взял себя в руки и нацепил свойственную старцам-волшебникам, повидавшим в этом мире уже всё, безэмоциональную маску. Вот только Маркусу показалось, что Нэриэлу переубедить старика не удалось, и тот остался при своём мнении. Возможно, причина крылась в том, что давно умершая жена Главы города происходила из его семьи, и её трагичная судьба всё ещё вызывала вопросы у родственников. Самому Маркусу отчасти даже польстил выбор Нэриэла: всё же выставить кого-то влюблённым глупцом совсем не то же самое, что злобным предателем. Глава города словно бы давал ему шанс для отступления. Однако, подняв тему чувств, тот невольно задел другую особу.

— Никакая любовь к тьме не приводит! — воскликнула Анхелика. — Только безумец способен на столь опрометчивые поступки!

— Всё может быть, мастер Превращений. — Коварная улыбка так и не сходила с лица Нэриэла. — Думаю, вам следует первой проверить Врата, чтобы понять, кто призвал к нам тёмных созданий…

Услышав это предложение, Анхелика решительно направилась к арке, но не успела сделать всего пару шагов, как ей путь преградил мастер Ветров.

— Не стоит так рисковать! Правильнее будет осмотреть Врата всем вместе!

И осторожность мастера Ветров не подвела. Внезапно едва заметный дымок, стелящийся у плит арки, вновь завертелся, а тонкая щель, сквозь которую он пробивался, вдруг начала стремительно расширяться. Маркус внутренне напрягся и покосился на Нэриэла, пытаясь разгадать очередную каверзу. Но Глава города был в таком же недоумении, как все собравшиеся мастера. Он настороженно, чуть прищурив глаза, взирал, на открывающиеся Врата и нервно пощелкивал пальцами, готовясь быстро применить отталкивающее заклинание. Мастер Ветров и мастер Травник так же встали наизготовку, готовые в любой момент либо отразить удар, либо отправить вырывающиеся тёмное создание обратно. Анхелика и мастер Заклинаний тоже не собирались скрываться за спинами мужчин, и обе буравили тяжёлыми взглядами окутавший Врата дым, и лишь мастер Иллюзий так и продолжал сохранять на лице равнодушную маску. Он даже не шелохнулся, когда из тумана переноса вдруг вылетели магические вихри. Маркус уже собрался выставить защиту, как за его спиной вдруг раздался знакомый шёпот:

— Расслабься, тебя не тронет.

Матушка⁈ Он стремительно обернулся и с недоумением уставился на появившуюся в темноте женщину. Она не спешила выбраться из сумрака, словно опасалась быть обнаруженной.

«Почему ты здесь?» — Маркус послал ей мысленное сообщение, однако ответ ему не понадобился. В следующий миг из Врат вместе с новым вихрем показался отец.

— Семерик! — воскликнул Нэриэл и тут же усмехнулся. — Вот так встреча!

— Долгожданная, не так ли, Нэл? — осклабился отец Маркуса.

Глава города скривился, но, прежде чем успел выдать новую колкость, был яростно атакован. Семерик явно не был намерен вести светские беседы. Вынужденный защищаться Нэриэл мгновенно растерял всю насмешливость. Его лицо мгновенно стало серьёзным, а в глазах вспыхнуло злое пламя. Семерик, меж тем, не терял времени, настойчиво нападая и заставляя противника отступать и кружить возле Врат, словно застигнутый врасплох волк от зажжённой палки.

— Ну что ты всё пляшешь, как разбитная девица! — принялся поддевать отец Маркуса. — Столько лет прошло, а ты так дальше азов и не продвинулся!

Нэриэл негодующе зарычал и вскинул было руки для ответного удара, но Семерик оказался быстрее. Новая молния вылетела так быстро, что даже Маркус, внимательно следивший за начавшейся битвой, заметил её лишь тогда, когда та прошибла защиту Главы города. Гневный рёв пронесся над долиной, и проклятия полетели вперемешку с заклинаниями. Если план Семерика заключался в том, чтобы вынудить Нэриэла показать своё истинное нутро, то тот, без сомнения, увенчался успехом. Желая во чтобы то ни стало заполучить преимущество в бою, Глава города уже не чурался тёмных заклятий. Град беспощадных атак обрушился на Семерика, и Маркусу оставалось только поражаться мастерству отца. Тот порхал вокруг Врат, словно бабочка, и, к явному удивлению всех собравшихся, не направил на противника ни одного запрещённого заклинания. Единственное, что он не уставал делать, так это из раз в раз подначивать звереющего на глазах Нэриэла.

— А ты всё такой же слабак! — ухмылялся Семерик. — Думаешь, Тьма тебе поможет? Наивный! В руках дурака любое могущество превратится в пыль!

— Дурака⁈ — взревел Глава города и, окончательно теряя рассудок, бросился к Вратам. На ходу вытащив из кармана ритуальный кинжал, он с размаху рассёк себе руку и обагрил кровью едва стелящийся туман.

Сердца Маркуса замерло от напряжения: он узнал заклятье призыва темных существ. К счастью для всех собравшихся Семерик, похоже, тоже понял коварство замысла Нэриэла и поспешил их предотвратить. Однако оказавшись в непосредственной близости от противника не учёл всей подлости натуры Главы города. Сражаясь только магией, он никак не мог подумать, что Нэриэл воспользуется кинжалом вновь. Нарочно выманив Семерика на ближний бой, Глава города бесчестно воткнёт клинок в живот самым варварским способом.

— Кажется, тебе придётся забрать все свои грязные слова, дорогой «друг», — прошипел Нэриэл, склоняясь над рухнувшем на колени противником.

Глаза Семерика затуманились. Безотчётно он прижал руки к животу, будто собирался потратить следующие секунды на исцеляющие заклинания, но быстро понял, что это бесполезно — ритуальный кинжал пронизывало не снимаемое проклятье. Пальцы мгновенно окрасились кровью, показывая всю отчаянность положения. Маркус нервно дёрнулся на помощь, но материнская рука, упавшая ему на плечо, остановила его.

«Не мешай!» — властно велела Найиль, и пришлось подчиниться. Кулаки Маркуса сжались от бессилия изменить происходящее. А тем временем отец, понявший, что его минуты уже сочтены, пошёл в ва-банк.

— Второй раз я тебе не позволю унизить меня! — процедил сквозь зубы Семерик и, явно из последних сил направил окровавленную руку к тьме, зиявшей в глубине Врат.

Тёмный поток вырвался к нему, а затем внезапно перекинулся на потерявшего бдительность уже собравшегося праздновать очередную победу Нэриэла. В долю секунды окружив обоих противников, тот, словно огромный питон, поглотил обоих, а затем рванул обратно. Поняв, что Врата вот-вот закроются, Маркус всё-таки не удержался и бросился вслед.

«Безрассудный мальчишка!» — услышал он напоследок недовольный окрик матери.

Оказавшись на той стороне, Маркус спешно запечатал Врата. Матери и прочим «зевакам» тут нечего было делать. Но, обернувшись, его сердце дрогнуло, а в глазах предательски защипало.

Врата перенесли их к порогу дома, ставшего для его семьи убежищем. Среди выжженных алых песков и тёмных похожих на почерневшие скелеты ящеров скал примостившаяся у напоминающего острый клык камня скромная хижина казалась хлипким и ненадёжным жилищем, едва ли пригодным для существования. Однако то была наведённая Иллюзия, чтобы не привлекать лишнего внимание у алчных жителей тёмной стороны, готовых напасть ради наживы. Впрочем, сегодня внимания им было никак не избежать. Свежий запах крови мгновенно привлёк охочих до падали тварей. Маркус заметил устроившихся на небольшом выступе камня тройку грифов, чьи хищные взгляды вперились в завалившегося на живот и лежащего без движения Нэриэла. Вот только не их одних привлекла кровь: в тени дома уже ожидала своего часа небольшая стайка шакалов. Их глаза предвкушающе блестели. Вот только судьба Нэриэла волновала Маркуса куда меньше жизни отца. Стремительно уходящее за горизонт солнце утопило в зловещем кровавом отсвете всю долину. Из-за алых бликов Маркус не сразу заметил, насколько бледен Семерик. Отец сидел, завалившись на стену, и тихо стонал. Его глаза были закрыты, а тело больше напоминало ватный тюфяк, небрежно сброшенный на землю — такое же безвольное и неповоротливое. Под ним уже успела образоваться приличного размера лужа крови, цвет которой заставил сердце Маркус заколотить набатом. Чёрная, словно смола, она сочилась из-под сомкнутых на животе пальцев. Маркус кинулся к отцу, мысленно перебирая в голове тысячи целительных и замедляющих проклятья заклинаний. Но стоило ему опуститься перед Семериком, как все они тут же испарились из его сознания.