– Почувствуй его… Но… Не впускай в себя. Он будет шептать. Прельщать. Он знает все твои страхи и желания… – Сказал старик, отступая к краю поляны. А Андрей уже садился в позу лотоса. Медленно выровнял дыхание. Сконцентрировал свой внутренний поток энергии в области живота – в ядре, что начало формироваться внутри него после пробуждения в этих горах. Оттуда тонкой нитью воля растеклась в кончики пальцев. Руки протянулись вперёд – к ядру. Первый контакт был как холод, сочащийся прямо в душу… Как голос в глубине воды… Как будто кто-то невидимый прошептал:

“Ты был у нас. Ты оставил дверь открытой. Позволь… войти.”

Сердце Андрея ёкнуло, но он удержал себя. Вложил в руки обратный поток энергии – мягкий, но устойчивый. Это была его собственная воля, отталкивающая вторжение. И в ответ он увидел, как внутри ядра начали исчезать тёмные вихри – словно грязь, отмытая светом. После такого воздействия ядро стало чуть светлее. Чище. Оно приняло его прикосновение.

Следом нужно было провести считывание природы ядра. Как это назвал старик? Почувствовать дыхание зверя? А для этого следующим шагом было узнать, с чем он имеет дело. Каждое ядро было словно застывшей песней существа. И только настроившись на неё, можно было узнать, какой путь усиления оно может предложить. Одни усиливали тело – плоть и мускулы. Другие влияли на восприятие – давали возможность слышать, видеть, чувствовать иначе. А некоторые… были ключами к чужой памяти или даже древним плетениям.

Для этого старик велел ему лечь на тёплый камень, а само это ядро положил на его грудь.

– Закрой глаза. Умерь дыхание. И открой себя не ветру, а эху, что оставила эта сила.

И вот… Андрей увидел себя, склонившимся над бездной. Но на этот раз, он не падал. Он парил. Ощущал холодные крылья – не свои, чужие, но в этот миг он и был ими. Он чувствовал сон, ощущал приближающиеся сны людей, их страхи. Он мог проникать в них, шептать, искажать, внушать.

Но вместе с этим – он почувствовал и ужасную тоску, пустоту, боль одиночества этих существ, живущих вне времени. И… Вырвался оттуда с хрипом…

– Что ты увидел? – Спокойно спросил старик.

– Покой, что пахнет гниением, и вечность, что как тюрьма. – С трудом отдышавшись, проговорил парень.

– Значит, ты “познал” ядро. Это ядро Эхо-Сна. Оно может даровать тебе силу иллюзий, управления восприятием. Или углубить твою связь с чужими снами. Но… его путь очень опасен. Так как можно легко запутаться в лабиринтах чужого сна.

Андрей долго молчал. А потом сказал:

– Тогда я должен стать сильнее, прежде чем рискнуть использовать его.

На что этот странный старик кивнул, с явным одобрением. И теперь ему предстояло решить, что именно Андрей с ним сделает.

– Есть те, кто вживляют ядро себе в тело. В сердце. В ладонь. В солнечное сплетение. Но это не твой путь. Пока что. Ты будешь носить его рядом – как спутника, как затаённый огонь. А потом… когда придёт время, ты поглотишь его. Или разрушишь.

И старик вручил ему кожаный мешочек с символом плетёной змеи – древний знак защиты от искажения воли. Внутри имелось углубление, наполненное мягким песком из туманных источников.

Андрей аккуратно вложил ядро внутрь. И тут же почувствовал, как ниточка между ним и этим пульсирующим сгустком силы, который вроде бы скрылся в этом мешочке, всё же осталась. Он не стал демоном. Но теперь – носил его дыхание в своей тени.

И теперь пришло время для дальнейшего обучения. Алхимия, как объяснил старик, была не просто смешением ингредиентов в котле, а танцем стихий, энергий и воли. И каждый шаг – от сбора компонентов до финального сгущения эссенции – был столь же важен, как формула зелья или сила ядра, что лежала в его основе.

– Во время алхимического процесса ты не варишь суп. Ты выговариваешь Мирозданию свою просьбу. И если она не будет точна, то оно ответит тебе болью.

Первым шагом была подготовка всего, и обозначение той самой цели, ради которой всё планируется. В этот раз целью было создать зелье зоркости – настой, способный усилить зрение, позволяя видеть в тумане, сумраке и даже в слабых магических проекциях. Для этого старик выбрал ядро магического барса – некрупного, но опасного хищника, что обитал высоко в горах и был способен сливаться с туманом, становясь почти невидимым. Но ядро было только ядром. Его нужно было раскрыть – словно глину, из которой лепят сосуд.

Потом был второй шаг. Сбор ингредиентов. И для начала был нужен Туманный лишайник из скал Семи Плачей. Чтобы добыть этот лишайник, Андрей и старик двинулись по отвесной тропе, что вилась вдоль узких скальных шпилей. Он рос в трещинах утёсов, в тех местах, куда редко падал свет, и отрывать его нужно было в тот миг, когда срывался туман. Только так лишайник сохранял в себе свою мягкую, серебристую флору-сеть, наполненную эфирной влагой.

– Не рви корень – только верхушку. – Подсказывал ему старик. – Корень оставь, он умирает, если его выдернуть. А мёртвый лишайник – бесполезен.

Для этого Андрею пришлось повисеть некоторое время, вцепившись в верёвку, над голыми скалами. А когда ему казалось, что верёвка не выдерживает, то пальцы парня цеплялись за влажный камень поблизости. Этот лишайник почти сливался с каменной корой, и казался белёсым дыханием. Он сорвал четыре пучка – и только тогда туман взвыл в ущелье, словно сам дух гор недовольно шевельнулся.

Дальше шли Кровоцветы у подножия ручья. Эти редкие растения – невысокие, с пурпурными цветами, которые раскрывались только после заката, выделяли светящуюся росу, вбирающую в себя частицу ночной силы. Старик ждал, пока Андрей сам найдёт их. Так как эти растения отзывались на дыхание того, кто искал. Только тогда капля на лепестке становилась алой – признаком готовности к сбору.

– Это – капля чистого ночного зрения. Забери её, но не ломай сам цветок – он живёт лишь один цикл луны.

Потом пришла пора искать Прах обугленного папоротника. Это был один из самых странных ингредиентов. По крайней мере для самого Андрея. Чтобы его собрать, они шли в старую выжженную впадину, где когда-то упал огненный метеор. Там, под пеплом, Андрей нашёл папоротник, обугленный до основания, но не разрушенный. Его листья хранили структуру, но были чёрными, как уголь.

– Это – символ перехода. Пламя не убило его. Он перенёс огонь. Таким будет и зелье. Способным провести тебя сквозь теневую преграду.

После всего этого пришла пора для третьего шага. И это была подготовка алхимического круга. Старик сам начертал круг у края озера – на плоском валуне, очищенном до блеска. Четыре точки обозначили стихии. Вода (ручей), Огонь (жар от вулканического угля), Земля (песок из пещеры) и Ветер (перья ястреба, пойманного Андреем). Центр круга остался пуст. Это было место для алхимического котла.

– Это будет не просто настой – это будет Вплетение. И ты должен быть его частью. Ты – сосуд, что направит процесс.

Теперь наступило время для четвёртого шага. Которым стало пробуждение котла и варка самого зелья. Котёл был медным, чёрным от времени, но внутри – гладкий и как будто живой. Сначала в дело пошла вода из ручья, подогретая до лёгкого кипения. Затем, по порядку в дело пошли ингредиенты. Пепел папоротника – вспышка пепельного пара, издающего аромат жженой хвои. Роса кровоцвета – пузырьки по краям жидкости, чуть алые, чуть сиреневые. Лишайник – вода стала мутной, обретая туманный оттенок серебра. И только затем в ход пошло само ядро. Старик сам подал его Андрею.

– Ты кладёшь его в котёл сам. Скажи ему о том, что ты не берёшь – ты просишь. Пусть отдаст тебе свою силу… Добровольно… Это важно…

Андрей вложил ядро в жидкость. Оно не растворилось – но начало светиться. Сначала мягко, затем сильнее. Вода зашевелилась. Из котла вырвался туманный пар, и в этом паре Андрей увидел пасть зверя – призрачную, туманную, с глазами из искр. Было страшновато. Но он не отпрянул. Протянул руку – и увидел, как из ядра, словно из спелого плода, вырвалась живая нить энергии, проникшая в настой. Цвет жидкости стал серебристо-чернильным, с всполохами аметиста. А старик тихо прошептал: