И тогда, может быть… она впустит. Но только если ты впустишь её в ответ.

Они сели у самой границы. И Андрей впервые услышал голос этих стихийных Врат. Не слова. Не язык. Мысли, настолько чуждые, как пульс мёртвого дерева. Сны, которые не хотел бы помнить даже врагу. Он едва не упал в обморок, когда первый раз почувствовал, как этот голос тронул его разум. Но печати вспыхнули. Якоря удержали. Он выстоял. Старик долго молчал. А потом сказал:

– Теперь ты – Ключ. Не герой. Не жрец. Не маг. Просто… Ключ. – Потом он строго посмотрел на парня. – И тебе решать, открывать ли когда-нибудь этот замок.

Той ночью Андрей заснул с ощущением, что его собственная кожа натянута на его тело так туго, как до упора натянутый витой шнур тетивы. Воздух был прохладным, озеро тихо журчало за спиной, а над долиной звёзды горели особенно ярко – будто смотрели сверху не просто на мир, а на то, что прячется под ним. Он провалился в сон без усилий – как будто что-то само притянуло его к себе. И сразу же ощутил… падение. Он летел – без тела, без голоса, без мыслей. Всё вокруг было чернильно-чёрным, но не пустым. Эта тьма жила, шевелилась, вдыхала и выдыхала. Она щекотала сознание, как дыхание чего-то огромного, что лежало внизу, в бесконечной яме, и всё ещё спало… Но слышало, как к нему приближается чужак. Потом… По его разуму ударила вспышка… Словно треснула оболочка самого мира. И разум Андрея упал в пространство, где небо было из пепла, а земля – из костей, осыпающихся под ногами. Он вроде бы стоял… Но не чувствовал своих стоп. Он дышал… Но воздух обжигал лёгкие.

Перед ним раскинулся город. Но это был город без времени, без звука, без света. Башни росли под неестественными углами, здания были скручены и вывернуты, как будто их строил кто-то, кто никогда не знал геометрии, только боль. Из стен вытекали сгустки слизи, похожие на кровь, и внутри неё копошились глаза – без век, без радужки. Они следили.

Тяжело вздохнув, и уже понимая, что ему просто ничего другого не остаётся, он пошёл вперёд. Шаг за шагом. В теле не было силы, но оно двигалось. Город… Знал его. И тогда он услышал плач. Детский. Такой тонкий, едва различимый, что его можно было принять за воображение. Но он вонзал звук в уши, как иголки. Он пошёл на звук. А потом увидел её. На пустом перекрёстке между руинами стояла девочка. Худенькая, в оборванной серой одежде. Глаза – чёрные, как щели. Лицо – белое, как воск. И сейчас она смотрела прямо на него.

– Ты… – Тихо прошептала она. – Ты ведь наш…?

Её губы не двигались. И поэтому казалось, что её голос сейчас звучал прямо внутри головы парня.

– Ты ведь… Откроешь дверь?..

– Ты ведь пустишь нас… Обратно?..

Андрей сделал шаг назад. Но позади уже не было ничего. Только бездна. А девочка вдруг расширилась. Распухла. Её лицо вытянулось, руки изогнулись в десяти местах, пальцы стали длинными, как ветви мёртвого дерева, а спина лопнула, обнажив крылья из жил и чёрных перьев, которые капали кислотой.

– Ты ведь уже вкусил плод… Андрей…

– Ты теперь… не их. И не наш. Ты – ничей.

– Но скоро… Ты будешь… наш…

Она резко взвизгнула – и мир взорвался. А Андрей, пытаясь закрыться от этого всепроникающего звука… Проснулся с диким криком, хватая себя за грудь. Его пальцы мелко дрожали. Всё тело было мокрым от обильно выступившего пота, как будто он пробежал несколько километров в жару. Воздух вокруг был насыщен… Чем-то чужим. И только мерцание его нити с узлами памяти, слабо светящееся у запястья, удержало его на грани. Именно тогда он и понял, что этот сон – не просто предупреждение. Это было касание. Проба. Приветствие. Первые пальцы, проникающие в этот мир из трещины. И что-то ему подсказывало, что это был не последний такой удар по его разуму…

………..

На следующий Андрей сидел, сгорбившись, у подножия склона, на том самом месте, где сорвался скошенный его собственным криком сон. Ткань его уже потрёпанной рубахи прилипла к телу, словно в ней плавилось само время. Но дрожь отступала – не от облегчения, а от усталости, что следовала за первым настоящим соприкосновением с тем, что старик называл Нижним Миром. Словно вызванный этим зовом, сам старик появился, будто выплыв из пелены утреннего тумана. Он подошёл неспешно, сел рядом, и некоторое время молчал.

– Ты был там… – Тихо произнёс он наконец. – Тенью. Эхом. Нитью, что натянули со стороны безымянных врат.

Андрей коротко кивнул, но взгляд его оставался прикованным к дрожащей нити воспоминаний.

– Там… что-то было. И оно меня звало. Или уже… Пометило…

– Это и есть их язык. – Тяжело вздохнув, ответил ему старик. – Без слов. Через боль. Через обещания и страх. Они ищут лазейку. И если ты не выдержал бы, то они уже пришли бы сюда. Прямо через тебя. Ты стал бы их сосудом.

– И что мне теперь делать? – Спросил Андрей, слегка охрипшим голосом.

Старик немного помолчал. Потом достал из складок одежды крохотный мешочек. Раскрыл его. Внутри находился тусклый кристалл, похожий на сгусток стекла с застывшими в нём молниями. Казалось, что он был “живым”. И сейчас этот кристалл вибрировал, словно в такт какому-то далёкому пульсу. Он осторожно передал его Андрею.

– Это ядро демона-сна. Одного из тех, что проникают в сны с той стороны. Ты выстоял. И мир тебя наградил. То, что не разрушает тебя – оставляет след. Иногда – вещью, как это ядро демона. Иногда – шрамом внутри. Ты вырвал часть их силы, забрал с собой кусок их мира. Словно сражение, которое не было боем, но стало победой.

Андрей с удивлением ощупал этот странный кристалл. Который был холодным, но со своим собственным пульсом внутри. Он не знал, как – но чувствовал, что этот сгусток содержит часть магической силы того монстра. И не просто энергии – а структурированной силы, сжатой в форму, которую можно было использовать.

– Что я с ним могу сделать? – Осторожно спросил он.

– Пока что… ничего. – Старик посмотрел в сторону, где утреннее солнце озаряло рассветную долину. – Но однажды, когда ты научишься поглощать ядра, он сможет усилить твоё тело или дух, раскрыть одну из запечатанных точек силы… Или, если ты решишь отдать его мастеру алхимии – тот создаст из него зелье роста, усилитель, приглушающий яд, или даже открывающий глаза к невидимому… Тут вариантов будет много.

– А если я ошибусь?.. – Андрей ощутил в пальцах холод кристалла и странную дрожь в животе, словно в месте его внутреннего ядра.

– Тогда ядро поглотит тебя. И станет ядром не силы… а проклятия. Тут уж вариантов будет мало… Такова наша жизнь… Многие из тех, кто гнались за их мощью, стали безумцами, растерянными и опустошёнными. И овладели они не силой, а были этой самой силой вытравлены из собственного тела. Поэтому сначала ты должен научиться очищать такую силу, прежде чем принять её внутрь самого себя.

Старик положил руку на плечо парня.

– Сражение – не всегда меч и кровь. Иногда это сон, от которого не просыпаются. А ты проснулся. Значит – ты готов идти дальше. Но теперь уже… с трофеем.

И пока он говорил, ядро успокоилось, словно почувствовало и приняло своего нового хозяина.

Следующие дни прошли в череде тишины и сосредоточенности. Старик, словно чувствуя, что обычные тренировки больше не удовлетворяют Андрея, начал вводить его в более глубокий, куда более опасный пласт учения. Который касался именно изучения искусства взаимодействия с ядрами магических существ. Теми самыми кристаллизованными сгустками силы, оставшимися после их смерти, или же, как в случае с демоном-сна, после вытеснения их воли из реальности. И тут всё начиналось… С чистки…

И первое, что требовалось сделать – это очистить ядро. Даже если оно казалось чистым, в его глубине всегда оставались остаточные метки чуждой воли – фрагменты эмоций, намерений, искажённой логики демонического или магического разума.

Для этого Андрей получил гладкий, округлый камень медитации, уложенный в центре круга, начертанного из редкой травы и пепла. Само ядро демона-сна было положено в центр круга, на специальную ткань, насыщенную серебристой солью.