Он уже чувствовал, что этот зверь был не просто случайной целью охоты. Он чувствовал старую магию, похожую на ту, что витала вокруг Гробницы Павшего Бога.

"Если он поглотил столько силы… Возможно, даже часть сущности павших…"

Возможно, именно этот зверь хранит ключ к следующему витку развития, или хотя бы отголосок того, что ищет Андрей – способ пробудить и обуздать полученные им силы, не разрушив себя изнутри.

– Завтра утром – сбор… Да Доу Ши у нас нет. – Резко сказал глава отряда. – Но и отступать без попытки, тоже нельзя. Этого никто не поймёт. Мы двинемся ближе к его логову. Но с подстраховкой. И если хоть что-то пойдёт не так – сразу же отступаем. Ясно?

Все кивнули. Но взгляды были тяжёлыми. Даже среди тех, кто мечтал о силе – немногие хотели умереть от рук существа, которое может быть древнее самих гор.

Ночь опустилась на лагерь густым, бархатным покрывалом, но Андрей не спал. Он лежал под тонким шерстяным одеялом, прислушиваясь к дыханию окружающих. В стороне сопел этот непоседливый мальчишка – наследник рода Хваджон, весь день суетившийся по лагерю, как шустрая белка. Старый воспитатель давно уснул, обессиленный и усталый. Стража сменялась у костров. Но Андрей ждал момента.

Он не мог действовать без подготовки. Не имел права. Особенно – если хотел, чтобы мальчишка остался жив. Он уже выбрал маршрут отступления. Ещё днём, обходя прилегающие тропы, Андрей мысленно пометил несколько пространственных якорей – пни, расщелины в скалах, сухие корни деревьев, каждый из которых мог стать точкой выхода при необходимости.

Теперь он неплохо знал местность, благодаря своим способностям пространственного восприятия. И, что куда важнее – он понял, как думает тот самый предатель, что всё ещё скрывался в отряде. Он дважды подлавливал того на странных взглядах в сторону мальчишки. И оба раза тот тут же отворачивался.

"Он будет действовать на отходе. Либо устроит засаду, либо спровоцирует зверя на нападение."

А значит, у Андрея было две задачи, не дать наследнику попасть в беду. Сделать это как немой слуга. Без силы, без магии. Без лишнего внимания.

Утром, когда колонна двинулась в направлении ущелья, Андрей держался ближе к тылам. Слегка прихрамывая, он шёл в стороне, но всегда на расстоянии нескольких шагов от мальчишки и его наставника. Никто не обращал на него особого внимания – он всё ещё был "простой, туповатый, но исполнительный немой".

Хваджон Мунджэ то и дело пытался вырываться вперёд, рассматривать странные корни, камни, следы зверей.

– Назад, господин! Не трогайте ничего! – Устало шикнул на этого непоседу наставник. – Вы же не хотите снова оказаться в терновнике, как вчера?

Мальчишка обиженно фыркнул. Андрей лишь улыбнулся про себя. Упрямство в нём было живое.

Они уже почти подошли к предгорьям, когда предатель начал отставать. Под видом наблюдения за тылами он исчез в зарослях – и… Не вернулся…

"Сейчас." – Андрей нарочно немного ускорился, обогнав телегу с припасами, и оказался на тропе, по которой вот-вот должен был пройти наследник. Его чуткие пальцы касались мешков, будто проверяя их крепление, но в реальности он уже встраивал в пространство простейшие якоря-ловушки, активирующиеся на манипуляцию с конкретной областью – местом, откуда могла последовать атака.

И не зря. Через несколько минут, когда отряд начал обходить небольшой скальный выступ, на детскую фигуру метнулась темная тень с загнутым кинжалом, прячась в складках воздуха, как хищная змея. Магия скрытия, быстрое движение – и никто бы не успел среагировать. Кроме одного.

Казалось, что даже само пространство вздрогнуло. Клинок, предназначенный для удара под рёбра, рассёк пустоту, а атакующий мгновенно оказался внутри искажённого кармана, куда его дернуло вмешательство Андрея. Он не атаковал. Не раскрывался. Он запечатал и выбросил его через связанный якорь – прямо в овраг позади каравана охотников. Громкий треск, и всё исчезло. Мальчишка от неожиданности упал на спину, а воспитатель вцепился в его плечо, в панике озираясь.

– Что это было?! Кто это был?!

Андрей тут же подбежал, помогая приподняться. Его лицо было деланно растерянным, глаза широко раскрыты – всё как у обычного немого слуги, внезапно ставшего свидетелем покушения.

– Немой! Ты видел?! Укажи! Куда он делся?! – Тут же потребовал старый наставник наследника. Но Андрей только растерянно махнул руками, жестами показывая, что всё произошло внезапно, и он не успел увидеть ничего. А вокруг уже начали собираться стражники.

– Странно… – Нахмурился один из них. – Следов почти нет…

– Кто-то из нас… – Сразу же прошептал другой, словно продолжая его предположение. И теперь подозрение медленно заползало в их сердца. Но мальчишку спасли, и никто не мог отрицать – первым рядом с ним оказался именно "немой".

Они вернулись в лагерь уже под вечер. Солнце клонилось к закату, багровыми полосами крася облака, и горы, казалось, наполнялись тревожным напряжением. Но напряжение не ограничивалось одними лишь склонами – оно витало внутри лагеря, тлея в взглядах, в тишине между словами, в обострённой осторожности жестов.

После покушения, которое едва не стоило жизни наследнику, всё изменилось. Мальчишка, хоть и по-детски упрямый, теперь почти не отходил от Андрея. Несколько раз в течение дня он оборачивался, ища глазами “немого слугу”, и, встретив взгляд, едва заметно кивал, как будто между ними установилось тихое, невидимое соглашение. Без слов. Без объяснений. Просто – доверие.

Старый наставник тоже стал наблюдать за Андреем иначе. В его взгляде появилась задумчивость, словно он уже мысленно прокручивал отчёт, который будет готовить для главы семьи. И Андрей это чувствовал. Слишком прямолинейным был этот взгляд. И даже слишком частый с его стороны.

Но были и слуги. Они были другой историей. Люди, что годами подметали внутренние дворики, вычищали обувь для господ, бегали с водой и рисом, сейчас видели, как серая тень с улицы, "немой случайный чужак", всего за пару дней оказалась внимания достойной фигурой рядом с наследником.

– Он всего лишь был рядом в нужный момент. – Шептал один из поваров за котлом. – Слишком рядом. И слишком быстро отреагировал.

– Да откуда у бродяги из трущоб такие рефлексы? Я вот всю жизнь в семье служу – и что? Разве меня кто-то замечает? – Раздражённо ворчал носильщик, бьющий ногой очередной камень, что подвернулся ему под ногу.

– И не говори. А если он подосланный? Мало ли… Мутный он какой-то. Слишком молчаливый.

– Он вообще молчаливый, дурак! Он немой! – Тут же хихикнул кто-то.

– Вот именно, немой… Удобно, да?

Видимо из-за этих разговоров теперь даже в палатке для слуг его начали обходить стороной. Кто-то вовсе перестал здороваться. А один из молодых служек, раньше дружелюбный, теперь отказывался даже просто есть рядом. Однажды Андрей заметил, что его миска риса стоит особняком, и кто-то уже подсыпал в неё чуть-чуть светлого порошка, быстро растворяющегося. Он не стал устраивать сцену. Просто поменял миску местами с тем, кто её поставил, и ушёл. Позже этот парень провёл ночь, корчась от боли в желудке, и больше к нему не приближался.

Но хуже всего было не это. Хуже всего – внимание начальства. На следующий день воспитатель наследника лично позвал Андрея и молча указал на него главе отряда охраны.

– С этого дня пусть помогает при дежурствах у лагеря. – Бросил этот вредный старик. – Он всё равно молчит, пусть хоть глаза держит открытыми.

И это был двойной знак. С одной стороны – молчаливое признание пользы. С другой – начало наблюдения. Если ты опасен – мы это проверим. Если ты надёжен – тогда тебя надо испытать. Андрей всё это понимал. Слишком хорошо. Но пока что – он просто кивал, исполнял, и продолжал игру немого и незаметного, которую сам же и начал.

Потом был вечер. Лагерь уже зажёг масляные лампы и подвесные фонари, отбрасывающие золотистые блики на стволы деревьев и шевелящиеся от ветра ткани шатров. Где-то у костров потрескивало мясо, стражники лениво перекидывались словами, мальчишка-наследник, усталый после прогулки, давно уже спал под присмотром старого наставника.