Старшая остановилась перед статуей, повернулась к нам.

— Ну что ж, — ее голос звучал громко в гнетущей тишине площади. — А это — символ нашего рода. Аспид. Источник нашей силы. И… ваш экзаменатор.

Она обвела нас ледяным взглядом.

— Ежедневно, утром и вечером, вы будете приходить сюда. И вдыхать. Вдыхать его дыхание. Его ядовитые пары. — Она указала на слегка приоткрытую пасть статуи. Оттуда, едва заметно, струился едва различимый, зеленоватый туман. — Они помогут вам… адаптироваться. Или отсеять слабых. Жатва, — она подчеркнула это слово, — будет продолжаться до тех пор, пока один из вас не получит от Аспида то, ради чего все затеяно. Перстень с его изображением.

Она вздохнула, театрально печально.

— Эх. Жаль. Уже троих потеряли досрочно. — Она кивнула в сторону того злополучного дома. — Но такие падкие… нам и не нужны. Итак. Подходите. По одному. Становитесь прямо перед ним. Вдохните полной грудью. Глубоко. Покажем Аспиду, из какого теста мы слеплены.

В голове застучал бешеный пульс. Хрен вам. Хрен вам всем! Я не сдохну как та скотина! Не сдохну тут! Но другой голос, холодный и рациональный, вопил: Зачем?! На кой черт?! Благословение? Сила? Да это же чистый яд! Они нас травят, как крыс! Чтобы выбрать самого живучего ублюдка!

Димон, стоявший рядом, был бледен, но все еще пытался держать марку. Он толкнул меня.

— Как думаешь? — шептал он, но в его голосе уже не было прежней наглости, только страх и азарт отчаяния. — Сколько нас останется после первого захода? Я… я думаю, добрая половина помрет. Ха-ха… — Смешок вышел душераздирающе фальшивым.

Я посмотрел на него, на его трясущиеся руки, на пот, выступивший на лбу.

— Ты так уверен в себе? — спросил я тихо, злость пересиливая страх. — Или крыша у тебя окончательно поехала? Ты видел, что они сделали с теми тремя? За секунду!

— Да будет тебе! — огрызнулся Димон, но его глаза бегали. — А что предлагаешь? Дрожать, как твой Хорёк? — Он кивнул на съежившегося парня. — Вот увидишь, я выживу! И тогда все эти… — он обвел рукой площадь, окна, стражниц, — …все эти сучки! С их богатством! С их властью! Будут МОИМИ! Я их приручу! Я их!

Он вдруг выпрямился, оттолкнул меня и шагнул вперед.

— Я первый! — гаркнул он, стараясь звучать храбро, но голос срывался. — Дай-ка я посмотрю на твои ядовитые штучки, змей!

Он гордо, с вызовом подошел к самому подножию статуи. Задрал голову, уставился в рубиновые глаза. Выпрямил грудь колесом.

— Ну давай! Покажи, на что ты способен! Дыхни на меня! Я не из робкого десятка! Я…

ПШШШШШШШ!

Из пасти каменного Аспида хлынул густой, ядовито-зеленый пар. Не струйка, а целый смерч. Он окутал Димона с головой. Секунду… две… он стоял. Высокомерно. Пытался ухмыльнуться сквозь клубящийся яд. Хотел что-то крикнуть…

И вдруг — закашлялся. Не просто закашлялся — его вывернуло пополам. Кашель превратился в визг. Нечеловеческий, пронзительный, полный невероятной боли визг. Как резаного поросенка. Из его рта хлынула пена — густая, желтоватая. И кровь. Алая струйка потекла из уголка глаза, потом из другого. Он схватился за горло, за лицо. Его тело начало дергаться в бессильных, жутких конвульсиях, как у куклы, у которой дергают за все нитки сразу. Он рухнул на колени, потом на бок, бился о черный мрамор, издавая хриплые, клокочущие звуки.

Я замер. Весь мир сузился до этого дергающегося, пенящегося тела моего попутчика по аду. До этого шипения яда, разъедающего его изнутри. Пятнадцать секунд? Вечность? Время потеряло смысл.

И вдруг — тишина. Конвульсии прекратились. Димон лежал неподвижно. Лицо — синюшное, перекошенное, с открытыми, залитыми кровью глазами. Изо рта все еще сочилась пена. Он не дышал.

ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!

Мысль ударила, как молот по наковальне. Не страх. Чистая, белая ярость. Смешанная с диким, животным ужасом.

ГДЕ Я?! ГДЕ Я ПЕРЕРОДИЛСЯ?! ЭТО ЧТО ЗА ПОЕБЕНЬ?! АЛЕ! БОГИ, СУКИ, ЕБАНЫЕ В РОТ! ВЫТАСКИВАЙТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! СЕЙЧАС ЖЕ! Я НЕ ХОЧУ ТАК! Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ ЭТО! Я НЕ ХОЧУ ТАК СДОХНУТЬ!

Внутри все горело. Голова кружилась. Я чувствовал, как подкашиваются ноги. Рядом Хорёк упал на колени и блевал, рыдая. Кто-то завыл. Кто-то молился. Стражницы наблюдали с холодным, профессиональным интересом. Старшая кивнула двум своим подчиненным. Те спокойно подошли к телу Димона, схватили его за руки и за ноги и потащили, как мешок с мусором, к краю площади, где зияла темная решетка канализации. Швырнули туда. Глухой плеск в мертвенно-перламутровой жиже внизу.

— Следующий! — голос старшей прозвучал, как удар хлыста. Она смотрела прямо на меня. Рубиновые глаза Аспида над ней сверлили меня в упор. Голодные. ОЧЕНЬ голодные. — Не задерживай очередь, юнец. Аспид ждет. Вдохни поглубже. Может, ты — счастливчик?

Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу и присоединиться к желтой пене на мраморе, где еще минуту назад бился в агонии Димон. Труп уже утащили. Мокрое пятно — вот и весь памятник его бычьей глупости. Рубиновые глаза Аспида сверлили меня. Голодные. Насмешливые.

Твою мать. Твою разэтакую мать.

Варианты? Ноль. Бежать? Эти стражницы в облегающей коже прошьют меня шпагами, как решето, прежде чем я сделаю три шага. Бунт? Хорёк рядом мочился в штаны от страха, остальные были бледнее мрамора под ногами. Драться с ними? Ха. Старшая посмотрела бы на меня, как на назойливую муху, перед тем как прихлопнуть.

Терять было нечего. Только жизнь. Которая и так висела на волоске с момента пробуждения в этой адской карете.

Я шагнул вперед. Камень под ногами был ледяным. Воздух вокруг статуи вибрировал, густой и горький. Я поднял голову. Встретил взгляд двух кровавых солнц. Ну давай, чешуйчатый ублюдок, — мысленно плюнул я, впиваясь взглядом в рубины. Если суждено сдохнуть — так сдохнуть. Только не тяни резину, как с Димоном. Раз — и в помойку.

И вдруг… в голове что-то щелкнуло.

Не звук. Ощущение. Как будто гигантская игла вонзилась в мозг. И по ней побежал голос.

Хриплый. Будто камни трутся друг о друга. Играющий. Как кошка с дохлой мышкой. Колючий. Каждое слово — укол.

«Интересненько…» — проскрежетало у меня в черепной коробке. — «Один из… товара. Но пахнешь… перегаром иного мира. Чужим. Как же ты сюда… занесло, пылинка?»

Я чуть не подпрыгнул. Мысли спутались. Ты… Ты кто? Аспид?

«Кто же еще, глупыш?» — послышалось ехидное шипение. — «Камень и плоть. Дух и Яд. Я — Основа. Я — Судья. А ты… загадка. Не отсюда. Не здешняя грязь в твоей… эссенции.»

Эссенция? Я едва не фыркнул вслух. У меня сейчас эссенция — чистый страх и желание не обосраться. Что за мир? КАК я сюда попал?

«Оооо, мой дорогой попавший в ловушку друг…» — голос Тотемного Аспида стал слащавым, как испорченный мед. — «Это такие… деликатные вопросы. Ответы на них — для Избранного. Для Главы Семьи. Стань им… и двери Тайн распахнутся. Но сейчас… сейчас я должен проверить. Ты ли… достоин вопроса? Или просто… мусор?»

Проверить? Плюнуть в меня своим ядом? — мысленно заорал я. — Да кто из живых это выдержит? Ты же видел! Он сварился заживо!

В голове раздался низкий, каменный смех. Он вибрировал в костях.

«Наивный червячок! Я распыляю… не совсем яд. Вернее, не только яд.» — Голос стал вдруг серьезнее, древнее. — «Мои пары… они проникают в разум. Читают. Сканируют. Ищут слабину. Глупость. Жадность. Трусость. Или… опасность для моего Рода. Если находят… тогда яд становится смертельным. Мгновенно. Считай это… нашим защитным механизмом. Отбором истинным.»

Как у скунса? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. Только вонь — смертельная?

«Я ТЕБЕ НЕ ВОНЮЧКА!» — громовой рёв обрушился на мое сознание, заставив пошатнуться. Рубиновые глаза вспыхнули ярче, ослепительно. — «Я — ДРЕВНОСТЬ! Я — СИЛА! Я — ИСПЫТАНИЕ! ХВАТИТ БОЛТАТЬ! ПОКАЖИ, ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ ВНУТРИ!»