Сел и зарыдал.

В действующею а р м и и. Стрелковой полк. 8-ю роту. Получить Ефиму Ивановичу Пар а-Ш е н к о в у. Весьма получить нужно.

«1916-го года месяца апреля 11 дня письмо от товарища вашего Никиты Кириловича. Во-первых строках моево письма спешу ведо-мить, что по-милости-Божией нахожусь жив-и-здоров, того и вам желаю от Господа-Бога доброго и щастливаго успеха. Низко кланеит-ся вам товарищ Никита Кирилович и посылает всепижающая почтения ] и с любовью низской поклон. Еще низко кланяится ваш товарищ | Михаил Кирилович и посылает всепижающая почтения и с любо

и посылает всенижающее почтение и с любовью низкой паклон. | Еще низко кланяится ваш товарищ Петро Левонович и посылает всенижающее почтение и с любовию низкой поклон. Еще низко кла- М няится товарищ Евсей Федотович и посылает всенижающея почтения и с любовию низкой паклон. Загем засвиданя,остаем живыиздоровы, | того и вам желаим.Еще ведомляим тнбя.што Михаил Кирилович дома. Еще ведомляим, Евфим Иванович, что все хлопцы начуют вместе по клетям, так-что хлопцяв мало, так девчат — и фамилий не испрашивают: Никита — Химу Таранову, а Михаип — Ульяну Савостерхо-ву, Петрок Левонович за сторожа у Вульяны Семепковы около —, Захар Алексеевич спит на отцовской печьки, Тимофей Семенович — Аксинью Евфимовну Пичунку, Петр Сысоевич грызет Малаховку

за спину . Приехав Андрей Сысоев в отпуск на 3 месяца.

Иван Яковлевич Дятлов — Аксинью Чурилину, Никита Евтемович Крупен ков — Марину Панкову, а Яков Иванович Морзов только — — , Авсей Федотович так-что там-а-почтам. Новостей у нас нет никаких, некруты гуляют еще дома. Затем засвидания, остаемся живы--здоровы, того и вам желаим.)

И я никак не скажу, чтобы эта «Расея» — я ее вижу во всех вывертах и поворотах и даже такою, коли б пропала на веки веч_

ные, русские люди скажите, слава Богу! с этим ее «обознался» я «адорово живешь» (смазал — чего? — а так, здорово живешь!) — что хотите, но совсем она не идиотская, вытаращенная, перекошенная и истощенная.

Алексей Ремизов

РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ МЫСЛЬ И РЕВОЛЮЦИЯ

Ч а с т I. I

Начало века было в России временем большого умственного и духовного-возбуждения. Пробудились творческие инстинкты духовной культуры, которые долгое время были подавлены в господствующих формах интеллигентского сознания. Мы пережили своеобразный философский, художественный, мистический ренессанс. Я не собираюсь писать истории духовного движения начала XX века. Да и для меня это было бы затруднено тем, что-я был его активным участником. Тема моя — оценка и осмысливание изнутри. Первое, что нужно установить, это сложность и многосоставность этого духовного движения — в ком встретились, соприкоснулись и смешались ду* ховные элементы, имевшие разные истоки и разную природу. Если оценивать это движение по его ближайшей исторической плодотворности, то оценка-будет отрицательная. Оно не имело духовного влияния на широкие круги русской интеллигенции, не предотвратило отрицательных сторон русской ре* волюции н деятели революции не определялись его идеологией, оно не вдохновляет и поколения, выросшего после революции и пережившего духовную против него реакцию. Но есть ли историческая плодотворность в ближайшую эпоху критерий истинности и ценности явлений духовной культуры? Принятие такого рода критерия оценки означало бы исторический релятивизм и отказ от оценки по существу во имя оценки прагматической. Ду ховные влияния не могут быть уловлены по внешней исторической эмпирии и эти влияния нередко отрицаются теми, которые пережили изменение своего сознания под их незримым воздействием. Очень поучительна в этой отношении судьба романтического и идеалистического движения в Германии-начала XIX века. Это движение по видимости не удалось и сорвалось, упования его не осуществились. Духовная культура начала XIX века вызвала

против себя в Германий реакцию, которая привела к торжеству иного духа. Восторжествовали материализм и техническая цивилизация, германский империализм и социал-демократия, Бисмарк и Маркс. Но осуществлялись ли когда либо в истории духовные упования, реализовалась ли когда либо и какая либо идеология? Никогда. Даже христианство в известном смысле не удалось. История есть неудача духа, ибо действуют в ней человеческие массы и коллективы, которые не могут вместить духовной полноты и всегда искажают истину. Ценность духовного творчества определяется не тем, что его результаты входят в последующие эпохи и ими оцениваются, а тем, что ояи входят в вечность. Достоевского может отвергнуть не только последующая эпоха, но и целый ряд эпох. И все же он также входит в вечность, как Эсхил и Софокл, как Данте, Шекспир и Гете. В историзме, как миросозерцании, как методе оценки и осмысливания, есть коренная неправда, подчиняющая безусловное относительному. Человечество пи в одном своем поколении не вмещает полноты. Оно способно жить лишь отдельными сторонами и частями истины. Человечество живет поворотами. Поворачиваясь к одному, оно отворачивается от другого. Так безмерно трудно христианскому человечеству вместить полноту богочеловеческой истины. Поворот к Вогу отворачивает от человека. Поворот к человеку отворачивает от Бога. Человек—существо реакционное и живет он вечными реакциями, он утверждает то, к чему повернулся, через реакцию, через отвержение, и отвращение от того, что выпадает из поля его ограниченного сознания. В эпоху увлечения политикой, хозяйством и техникой легко отвращается массовой человек От духовной жизни и духовной культуры. Человек есть существо в высшей степени одностороннее и невместительное, ему кажется небытием то, на что не направлено его сознание. Бесконечные миры выпадают из поля зрения человека. Человек конструирует свое сознание и конструирует мир согласно основной направленности своего духа, своей избирающей воли. Это следует всегда помнить, когда происходит оценка духовных явлений и течений. Невозможно оценивать какое либо явление путем реакции против него и отворачивания от него. Отвращение реакции есть отказ от возможности оценки. И стремление к наиболее истинной оценке есть стремление к полноте, к преодолению исторической релятивности и всякой односторонней реакции. Ведь феномен революции не может быть оценен ни путем погружения в нее, ни путем реакции против нее. Революцию не понимают ни революционеры, ни контр-революционеры. Она осмысливается лишь в достижении большей духовной целостности.

Чтобы понять судьбу русских духовных течений начала XX века и оценить их, нужно вникнуть в характер русской религиозной мысли XIX века. Судьба нашей творческой религиозной мысли XIX века была печальна и сви-

НИКОЛАЙ БЕРДЯЕВ

детельствует о тлуооком расколе, которым поражено оыло-русское ство.- Упования русской религиозной мысли не осуществились; Ру^ С к о е религиозно-национальное течение б ы Ц раздавлено двумя господствующими силами нар о стающей атеистической револю ц и ей и р акцией оффициальной императорской Росси От Чаадаева и Хомякова до религиозных мыслителей XX века русеко сознание на вершинах своих находилось в глубоком противоположении" противленпп господствующим силам русской власти и русской иптелл: дни. Народ же безмолвствовал и хранил тайну, которую всякий по своему разгадать и привлечь на свою сторону. Недовольство настоящим невозможность жить в нем — характерные черты всей русской мысли X века. "Недовольство настоящим, духовная от него оторванность порожд! устремленность то к грядущему, то к идеализированному прошлому

• сущности п славянофилы, несмотря на принципиальную почвенность свое!й идеологии, не имели твердой почвы и пе могли опереться на народнуш стихию. Славянофилы были еще связаны сбытом, с уютными дворлпекими от местьями, в отличие от продолжателей их дела, явившихся после 60 годом! Но они были культурными русскими помещиками верхнего слоя, прошедшим

- через германский идеализм, через Гегеля и Шеллинга, через европейсЯ! романтическое движение, и они производят впечатлепйе группы мечтателеЙЙ оторванных от России оффициальной, от империи Николая I и от РоссЯ народной, пассивной и немой. Славянофилы пытались остановить в России два роковых процесса — процесс роста неверия и атеизма интеллигенции и процесс роста капитализма и индустриализма вводивших русский народ* круг европейской буржуазной цивилизации. Дальнейший ход русской и рии не оправдал их чаяний и надругался над их мечтами. Их дети и вв принуждены были стать реакционерами и изменили свободолюбивым щ славянофильства классического. Беспочвенность нашего высшего куль 1 ного слоя должна быть опознана и в славянофилах, которые победили идеологии, но не в реальной жизпи. Как это ни парадоксально будет чать. но в известном смысле революционная и отщепенская интелли ция оказалась у нас более почвенной и ей суждена была победа в не тимом историческом процессе. В час падения русского царства, когда б сняты с парода оковы и народная стихия могла разгуляться, народ по за Чернышевским, а не за Хомяковым. Он пошел также за Достоевс] но совсем в особом смысле, пошел по Достоевскому, согласно его профетиче-ским прозрениям, но не за его положительными верованиями и идеалами, час русской революции творческая и оригинальная русская мысль бездейственной и ненужной, о ней не вспомнила ни одна из боровшихся »