Антон имел в виду план побега, который разработал еще несколько лет назад на случай крайней опасности. План предусматривал тайное бегство за границу через Ригу или Архангельск.

Но пока он надеялся, что до этого не дойдет.

Первым шагом в защите стало обращение к императрице. Антон попросил аудиенции для объяснения своей позиции по всем выдвинутым обвинениям.

Екатерина II приняла его, но была холодна и официальна.

— Господин Глебов, — сказала она, — против вас выдвинуты серьезные обвинения. Надеюсь, вы сможете их опровергнуть.

— Ваше величество, я готов ответить на любые вопросы.

— Тогда объясните, почему вы скрывали от государства информацию о месторождениях на Урале?

— Я не скрывал, ваше величество. Просто считал преждевременным их разработку.

— Но решение о том, что преждевременно, а что нет, должно принимать правительство, а не частное лицо.

— Вы правы, ваше величество. Но я руководствовался заботой о государственных интересах.

— Каким образом?

Антон глубоко вздохнул. Настал момент, когда нужно было сказать больше правды, чем хотелось.

— Ваше величество, найденная руда обладает необычными свойствами. При неправильном обращении она может быть опасной.

— Опасной? В каком смысле?

— В том смысле, что может причинить вред здоровью людей. Я считал необходимым сначала изучить эти свойства.

— И что показали изучения?

— Что руда действительно требует особых мер предосторожности при добыче и обработке.

Екатерина задумалась. Объяснение Антона звучало разумно, но не полностью убедительно.

— А что касается ваших методов управления рабочими? — продолжила она. — Говорят, что вы даете им слишком много свободы.

— Ваше величество, я даю им столько свободы, сколько нужно для эффективной работы.

— А не опасно ли это? Не приведет ли к тому, что они захотят еще больше?

— Возможно, захотят. Но лучше удовлетворить разумные желания, чем подавлять силой неразумные требования.

— Интересная философия. Но не слишком ли она опережает время?

— Время покажет, ваше величество.

Аудиенция продолжалась больше часа. Екатерина задавала много вопросов, проверяла каждый довод, изучала каждое объяснение.

В конце концов она сказала:

— Господин Глебов, ваши объяснения принимаются к сведению. Но окончательное решение будет принято после полного расследования.

— Что это означает, ваше величество?

— Это означает, что вы остаетесь на свободе, но под наблюдением. И воздержитесь от любой деятельности, которая может быть истолкована как подрывная.

Антон понял, что получил временную отсрочку. Но угроза никуда не делась.

Выйдя из дворца, он увидел, что за ним действительно следят. Двое людей в штатском держались на расстоянии, но постоянно были в поле зрения.

— Началось, — подумал он. — Теперь каждый мой шаг будут отслеживать.

Дома его ждал Ломоносов с тревожными новостями.

— Антон Кузьмич, — сказал он, — Елагин не ограничился Тайной канцелярией. Он обратился также в Синод.

— В Синод? Зачем?

— Хочет обвинить вас в ереси и богохульстве. Говорит, что ваши научные теории противоречат священному писанию.

— Какие именно теории?

— Ваши объяснения происхождения горных пород. Елагин утверждает, что они противоречат библейскому рассказу о сотворении мира.

Антон понял, что Елагин атакует с разных сторон. Если не получится обвинить в государственной измене, попытается обвинить в религиозных преступлениях.

— Михаил Васильевич, — сказал он, — мне кажется, пора готовиться к худшему.

— К чему именно?

— К бегству. Если дело дойдет до суда, шансов на оправдание практически нет.

— Но бегство — это признание вины.

— Бегство — это сохранение жизни. А жизнь нужна для продолжения работы.

Ломоносов понимал логику Антона, но такое решение давалось нелегко.

— А что будет с вашими учениками? С вашими проектами?

— Ученики продолжат работу. Они уже достаточно опытны. А проекты... проекты можно возобновить позже.

— Когда позже?

— Когда изменится политическая ситуация.

Но прежде чем принимать окончательное решение о бегстве, Антон решил попробовать еще один способ защиты. Он обратился за помощью к своим ученикам и сторонникам.

Идея заключалась в том, чтобы организовать массовую поддержку со стороны тех людей, которые непосредственно знали результаты его работы.

— Пусть сами рабочие и мастера скажут, во благо или во вред им наша деятельность, — объяснял он план Федору Сопину.

— А их показания будут иметь вес?

— Должны иметь. В конце концов, именно о них идет речь.

— Но организация такой кампании может быть истолкована как подготовка бунта.

— Может. Но другого выхода я не вижу.

Кампания в защиту Антона началась в апреле 1767 года. Письма и петиции в его поддержку стали поступать из разных концов России.

Писали рабочие уральских заводов, мастера тульских мануфактур, управляющие олонецких рудников. Все они свидетельствовали о том, что деятельность Антона приносила только пользу.

— "Антон Кузьмич научил нас работать лучше и жить достойнее, — писали тагильские горняки. — Благодаря ему мы получили образование, хорошие условия труда, справедливую оплату. Если это преступление, то мы готовы быть соучастниками."

— "Методы господина Глебова увеличили доходы нашего завода в три раза, — свидетельствовал калужский заводчик. — При этом рабочие стали более лояльными и производительными. Не понимаю, за что его обвиняют."

— "До приезда учеников Антона Кузьмича наш край был бедным и отсталым, — писали олонецкие крестьяне. — Теперь здесь работают современные предприятия, люди получили работу и достаток. Как можно обвинять человека, который принес нам процветание?"

Поток поддерживающих писем произвел впечатление даже на противников Антона. Трудно было игнорировать мнение тысяч людей.

Но Елагин не сдавался. Он организовал встречную кампанию, собирая показания недовольных и пострадавших.

— "Этот Глебов развратил наших рабочих, — жаловался один из московских фабрикантов. — Они теперь требуют таких условий, которые разорят любое предприятие."

— "Его ученики подрывают авторитет управляющих, — писал уволенный приказчик. — Они внушают рабочим, что те имеют какие-то права."

— "Под видом технических новшеств этот человек распространяет опасные политические идеи", — утверждал анонимный доноситель.

Война писем продолжалась несколько недель. Общественное мнение колебалось то в одну, то в другую сторону.

В это время произошло событие, которое могло решить исход борьбы. В конце апреля 1767 года случился пожар на одном из петербургских заводов. Огонь охватил несколько зданий, угрожая перекинуться на жилые кварталы.

Антон, узнав о пожаре, немедленно выехал на место происшествия. Его знания по взрывчатым веществам и химии могли помочь в борьбе с огнем.

— Нужно создать защитную полосу, — сказал он прибывшим пожарным. — Взорвать несколько зданий на пути огня.

— А если взрыв только усилит пожар? — сомневались они.

— Правильно проведенный взрыв создаст разрыв, через который огонь не перекинется.

Антон лично руководил подготовкой взрывов. Это было опасно — в любой момент мог прибыть приказ об его аресте. Но он не мог остаться в стороне, когда требовалась помощь.

Операция прошла успешно. Взрывы создали защитную полосу, пожар был локализован и вскоре потушен. Несколько жилых кварталов были спасены от уничтожения.

— Спасибо вам, — говорили жители спасенных домов. — Без вас мы остались бы без крова.

Эта история быстро стала известна всему Петербургу. Трудно было обвинять в измене человека, который рисковал жизнью ради спасения города.

Елагин понял, что общественное мнение поворачивается против него. Нужен был более сильный ход.

В мае 1767 года он сыграл свою последнюю карту. Через своих агентов он организовал провокацию на одном из уральских заводов.