Дом Демидова в Екатеринбурге поражал роскошью. Двухэтажное каменное здание с большими окнами, просторными комнатами, дорогой мебелью. Здесь жили не как на заводе, а как в столице.

— Антон Кузьмич! — встретил его Демидов в своем кабинете. — Наконец-то! У меня для вас важное дело.

— Слушаю, Никита Акинфиевич.

— Получил письмо из Петербурга. Императрица интересуется нашими успехами в горном деле. Хочет знать, какие новые месторождения найдены, какие методы применяются. А главное — просит прислать лучшего рудознатца для консультаций при Академии наук.

Антон почувствовал, как внутри все похолодело. Петербург означал двор, интриги, опасности, о которых он мог только догадываться.

— И вы хотите послать меня?

— Именно. Это большая честь и большая возможность. Если понравитесь императрице, получите дворянство, поместье, высокое жалованье. Станете человеком известным во всей России.

— А если не понравлюсь?

Демидов пожал плечами.

— Тогда вернетесь ко мне. Но я думаю, понравитесь. Вы знаете то, чего не знает никто другой. Это дорого ценится при дворе.

Антон понимал, что у него нет выбора. Отказаться от поездки в Петербург означало навлечь на себя подозрения и гнев Демидова. Согласиться — значило рисковать жизнью, попав в мир, где одно неосторожное слово могло стоить головы.

— Когда ехать? — спросил он.

— Через неделю. Дам вам лучшую карету, охрану, деньги на дорогу. И письма к влиятельным людям — без них в Петербурге делать нечего.

— А что именно от меня хотят в Академии?

— Доклад о новых методах поиска руды. Возможно, участие в экспедициях. Императрица хочет, чтобы Россия не отставала от других стран в горном деле.

— Понятно. Тогда мне нужно подготовиться. Собрать образцы, составить карты, написать записки о том, что я знаю.

— Делайте. У вас есть неделя.

Эта неделя пролетела как один день. Антон готовился к поездке, понимая, что едет навстречу новой жизни. Он не знал, что ждет его в столице, но чувствовал, что это будет самое серьезное испытание в его новой жизни.

Последним вечером перед отъездом он сидел в своей комнате в доме Демидова и писал письма — невьянским ученикам, Федьке Косарю в родную деревню, людям, которые стали ему дорогими за эти месяцы. Он не знал, увидит ли их снова, но хотел, чтобы они знали — он их не забыл.

А утром карета тронулась в дальний путь. Впереди была дорога в Петербург, дорога к новым испытаниям и новым возможностям. Антон Глебов, современный геолог, попавший в XVIII век, ехал ко двору российской императрицы. Что ждало его там — он не знал. Но он был готов встретить любые вызовы.

Дорога в Петербург оказалась долгой и утомительной. Карета Демидова была удобной, но даже самые лучшие рессоры не могли сгладить все ухабы русских дорог. Антон Глебов сидел у окна, наблюдая за медленно меняющимся пейзажем, и размышлял о том, как кардинально изменилась его жизнь за последние месяцы.

Еще полгода назад он был никем — странным человеком без прошлого, которого подобрали в лесу. Теперь же он ехал к императорскому двору как признанный специалист, чьи знания ценились влиятельными людьми. Но вместе с возможностями росли и опасности.

Спутниками Антона были двое людей Демидова. Первый — Иван Степанович Рогов, управляющий конторами в Екатеринбурге, человек опытный в деловых отношениях и дворцовых интригах. Второй — Михаил Данилович Бердников, бывший гвардейский офицер, ставший приказчиком Демидова. Он должен был обеспечивать безопасность в дороге и быть проводником в петербургском обществе.

— Расскажите мне о столице, — попросил Антон у Бердникова, когда они остановились на ночлег в Казани. — Что нужно знать человеку, который впервые попадает ко двору?

Михаил Данилович, мужчина лет сорока с военной выправкой и умными глазами, отложил в сторону трубку и внимательно посмотрел на своего спутника.

— Петербург — город особенный, — начал он медленно. — Там все не так, как в провинции. Во-первых, никому нельзя доверять полностью. Каждый что-то скрывает, каждый к чему-то стремится. Во-вторых, одно неосторожное слово может стоить карьеры, а то и жизни. В-третьих, там любят все иностранное и презирают все русское. Парадокс, но факт.

— А как себя вести с вельможами?

— Слушать больше, чем говорить. Никогда не высказывать политических мнений. Демонстрировать знания, но не выглядеть при этом выскочкой. И главное — помнить, что в любой момент тебя могут предать те, кто вчера улыбался и называл другом.

Иван Степанович кивнул в знак согласия.

— Михаил Данилович прав. А еще добавлю — деньги там текут рекой, но и исчезают так же быстро. Взятки, подарки, расходы на одежду и развлечения — все это съедает огромные суммы. Человек без связей и покровителей быстро разоряется.

— У меня есть покровитель — Никита Акинфиевич.

— Есть, — согласился Рогов. — Но Демидовы в Петербурге не всемогущи. У них есть враги при дворе. Вас могут использовать против вашего патрона.

Антон задумался над этими словами. Он начинал понимать, что политическая игра в столице может оказаться сложнее геологии.

Следующие дни пути прошли в подобных разговорах. Бердников и Рогов рассказывали Антону о порядках при дворе, о влиятельных семьях, о том, кого следует опасаться, а к кому можно обращаться за помощью.

— Канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин — человек влиятельный, но опасный, — объяснял Бердников. — Он не любит всего, что может усилить позиции промышленников. Считает, что торговцы и заводчики слишком много себе позволяют.

— А кто нам друг?

— Михаил Васильевич Ломоносов. Он в Академии наук, знает толк в естественных науках. К тому же сам из простых, понимает ценность практических знаний. Граф Петр Иванович Шувалов тоже может быть полезен — он покровительствует торговле и промышленности.

— Запомню, — кивнул Антон.

Петербург они увидели в конце ноября, когда Нева уже покрылась льдом, а дни стали совсем короткими. Город поразил Антона своими масштабами и архитектурой. Широкие проспекты, дворцы из камня, множество иностранцев в дорогих одеждах — все это разительно отличалось от уральских заводских поселков.

Демидов снял для Антона квартиру в доме на Васильевском острове. Это было скромное жилье по петербургским меркам — две комнаты, кухня, прихожая. Но по сравнению с избой, в которой он жил в деревне, это казалось роскошью.

— Отдыхайте после дороги, — сказал Рогов. — Завтра начнем знакомить вас с городом. А послезавтра у вас первая встреча в Академии наук.

Первый день в Петербурге Антон провел, изучая город. Он ходил по Невскому проспекту, рассматривал магазины и лавки, наблюдал за людьми. Богатство и нищета здесь соседствовали так близко, как нигде в провинции. Роскошные кареты проезжали мимо оборванных нищих, дворцы возвышались рядом с покосившимися лачугами.

В одной из лавок он купил себе приличную одежду — кафтан из хорошего сукна, белье, чулки, башмаки. Костюм обошелся ему в двадцать рублей — четверть годового заработка простого крестьянина. Но Бердников объяснил, что в Петербурге нельзя появляться в простой одежде — здесь людей судят прежде всего по внешнему виду.

Вечером того же дня к нему пришел гость — молодой человек лет двадцати пяти, представившийся Алексеем Протасовым.

— Я секретарь Михаила Васильевича Ломоносова, — объяснил он. — Михаил Васильевич хотел бы встретиться с вами завтра, до официального приема в Академии.

— Буду рад, — ответил Антон. — А о чем он хочет говорить?

— О ваших методах поиска руд. В Академии много говорят о ваших успехах на Урале. Михаил Васильевич интересуется всем, что касается естественных наук.

Встреча с Ломоносовым была назначена на утро в его лаборатории. Антон знал из истории, что Михаил Васильевич Ломоносов — выдающийся ученый, поэт, основатель Московского университета. Но в 1750 году Ломоносову было всего тридцать девять лет, и он только начинал свою научную карьеру.