И мне просто нужно научиться с этим жить.

— Перевариваешь? — предположил Аарон, и я кивнула, украдкой посмотрев на него.

Это хорошее слово, перевариваю. Мне оно нравилось.

— Перевариваю, — согласилась я, чувствуя, как сексуальная эйфория извне притупляется по краям. Все эти эндорфины и прочее дерьмо были полезны, но этого недостаточно, чтобы стереть боль в моем сердце. Ничего никогда не сможет. Я просто позволю времени сотворить свою маги, притупляя мою эмоциональную рану по краям, пока она не станет ничем иным, как блестящим, белым шрамом, по которому я могла провести пальцем. — Но я буду в порядке. Не надо так сидеть вот так и беспокоится. Идите и принесите что-то из еды в той роскошной столовой, которая вам так нравится.

— Она не плоха, — согласился Хаэль, замолкая, когда Вик бросил взгляд в его сторону

Очевидно, даже с моим предложением, они никуда не пойдут. Они скорее прикуют себя цепями к моим щиколоткам. От этой мысли я улыбнулась.

— Или закажите пиццу, — крикнула я, пытаясь найти нормальную жизнь, и увидела, что она покоилась на кончиках моих пальцев. Все, что мне нужно было сделать, это податься вперед и ухватиться за нее. — Мы можем покурить и посмотреть «Южный Парк», когда ее доставят.

— Заметано, — крикнул Хаэль с радостной ухмылкой.

Аарон наблюдал за мной, пока я шла по коридору, но он оставил меня побыть наедине с собой, когда я проскользнула в ванную, чтобы принять душ, смыть сперму Каллума из своей задницы. Я не плакала снова, но не уверена, было ли это хорошим знаком или плохим.

Когда я закончила и мои волосы свисали мокрыми прядями вокруг моего лица, я направилась в комнату в полотенце, обернутом вокруг меня и обнаружила Кэла и Оскара, отдыхающих на кровати, словно они ждали меня.

Я проигнорировала их, пока рыскала в шкафу в поисках пижамы, но такое ощущение будто сопротивляться двойной силе их взглядов было невозможно. Наконец, я развернулась, в моих руках была сорочка из тонкого шелка, которую я просто знала, что не должна надевать, но, скорее всего, все равно надену. Если я надену ее, я, несомненно, буду опустошена в ней.

— Мы подумали, что ты могла бы насладиться чем-то, что отвлечет тебя от мыслей о Памеле, — предложил Оскар таким мягким голосом, что не могла испытать ничего, кроме ужаса. Медленно и осторожно я повернулась, чтобы посмотреть на него, одетого только в серые треники и больше ни во что. Чернила ползли по его телу, как чума, окрашивая собой каждый участок кожи. Металлические мечи, проколотые через его соски, ловили слабые свет от единственной лапы у кровати, когда он сел. — Ты просила научить тебя немного моему мастерству завязыванию узлов, правильно?

Я лишь смотрела на него, но несмотря на то что я хотела быть мелочной и погрязнуть в своей ненависти и обиде, мой интерес подскочил до пика.

— Ты хочешь научить меня прямо сейчас? — спросила я, посмотрев на Кэла и пытаясь понять, оказался ли он тут случайно или спланированно.

Эти голубые глаза были яркими, и он самодовольно улыбнулся мне.

— Ты можешь попрактиковаться на мне, — подтвердил он, кивая головой, а затем снял свою толстовку.

Его футболка подцепилась вместе с ней, но Кэл, казалось не возражал, бросив обе вещи на пол. Его розовые соски были твердыми, и несмотря на то что он только что кончил в меня полчаса назад, он уже снова был готов. Я видела доказательство тому, когда он снял свои шорты, оставшись полностью обнаженным.

Кэл криво улыбнулся мне, но Оскар щелкнул пальцами, и я одарила его скептическим взглядом.

— Давай я научу тебя узлу «Голова жаворонка», — протянул Оскар, посмотрев на меня в ответ. — Может быть полезным в ситуации для выживания.

— О, я поняла, — начала я, закатывая глаза, когда залезла на кровать будучи все еще в полотенце. — Ты учишь меня этому только из-за возможной ситуации, чтобы выжить?

Рот Оскара искривился в одном углу, когда он взял шелковые веревки в свои руки.

— Нет, еще я рассказываю тебе на случай, если нам нужно будет связать остальных парней, чтобы получить немного гребанного покоя, — Оскар процедил последнее слово сквозь зубы, от чего он стало резким, почти болезненным для слуха.

Теперь, когда я видела его таким, с пылающим взглядом серых глаз, то воспоминала ощущение его рук на моем горле. И, блять, это было хорошо. И, черт подери, если я не была согласна с его решением быть девственником до меня.

Он на самом деле мог кого-то ранить. Но он никогда не причинить вреда мне. Это я знаю, блять, наверняка.

— Теперь, следи за мной, — начал Оскар, его голос сменился от актера-психопата на учительский. Его очки скатились по носу, и он поднял их обратно одним пальцем, прежде чем осмотреть меня поверх оправы. Я делала все возможное, чтобы не улыбнуться. — В шибари есть несколько основных узлов. Начнем с узла «Голова жаворонка». Он не предназначен для связывания, но обычно это первый шаг в остальных узлах, — он сделал петлю из веревки, сложил ее пополам, а затем просунул два пальца в каждую из небольших петель, которые образовались в результате движения.

Я моргнула несколько раз, но он с легкостью сделал это снова. И снова.

Оскар протянул мне веревку.

— Попробуй, — приказал он, так что я попробовала.

Это было не так сложно, как я сначала подумала. Спустя несколько попыток, у меня получилось. Пока я была в процессе завязывания узла, Каллум поглаживал себя длинным, легкими движениями своего кулака. То, как закатились его голубые глаза, как приоткрылись его розовые губы, было почти слишком.

Я немного поерзала, когда протянула веревку обратно, а полотенце спало, упав на пол, и Оскар замер напрочь.

— Черт, — процедил он, но он не перестал наматывать веревку. Спустя мгновение я поняла, что все еще должна наблюдать за его руками, а не за серебристыми глазами, не за опасно прекрасными губами. Я опустила взгляд. — Простой узел, — он закончил свою демонстрацию, мягкий шепот веревки, когда он завязал ее, заставил мое сердце колотиться. — И двойной узел.

Я наблюдала за движениями его татуированных пальцев, но, честно, сейчас я не обращала внимание на урок. Мне просто нравилось то, как он двигался. Он показал мне прямой узел и хирургический узел, а затем перешел к полупетлям.

— Теперь, — наконец приказал он, указывая на Каллума. — Помоги мне связать его, — спокойный взгляд Оскара обратился к Кэлу, но он не мог скрыть капельку пота, которая стекала по его татуированному горлу, между его бицепсами и вниз к пупку, скрывающему его идеальный пресс. — Кэл, прислонись спиной к изголовью кровати.

Каллум подчинился, позволяя нам связать его без жалоб, зацепив лодыжки, шею и запястья за реечное изголовье кровати. От непристойного цвета красной веревки на его бледной коже, на его шрамах, татуировках и длинному, стройному телу танцора, я стала мокрой и набухшей, что, когда я немного подвинулась назад на кровати, мои бедра терлись и удовольствие волной облучило меня.