— И как я могу быть в этом уверена? Как только вы получите, что хотите, что помешает вам рассказать мой секрет? — Тринити посмотрела через плечо, когда мы остановились перед лифтом. Вау. Здание с лифтом. Определенно такого в Южном Прескотте не найдешь, а если найдешь, то не зайдешь в него, если ума хватает. — Что помешает Офелии? Если она узнает, что я…помогаю вам…, — Трнинити замолчала на мгновение, чтобы испустить резкий, злой вдох. — Тогда она вполне может поговорить с моим отцом. Что потом?

— Боже, какая же ты раздражающая, — пробормотала я, когда открылись дверь лифта и мы вместе потеснились в нем, парни сформировали стену из мышц и чернил спереди. Тринити проинструктировала Кэла нажать кнопку одиннадцатого этажа, и мы поехали. — Послушай, у нас есть планы на Офелию. Так лучше? Я бы не переживала из-за нее.

— Я переживаю из-за тебя, — сказала мне Тринити, когда я обернулась и увидела, что ее жуткие, бледные, карие глаза изучали меня.

Они цвета коричневого отшельника или лужи, разбавленной водой. По крайней мере, я воспринимаю их именно так. Может быть, когда Джеймс Баррассо смотрел в карие глаза своей сестры, которую трахал, он видел нечто совершенно другое. Очень плохо, что пришлось проткнуть ему глаза своими большими пальцами. Знала ли Тринити, как именно он встретил свой конец? Полагаю, нет.

— Как только мы получим свои деньги, нам будет похрен, что случится с тобой, принцесса, — сказала я, выбивая сигарету из ее сумки и наблюдая за тем, как она скрежетала зубами в редком для нее проявлении разочарования.

Тринити с огромным усилием пыталась взять себя в руки.

— Почему бы тебе не продолжать задавать назойливые вопросы? — предложил Оскар, и затем я заметила в зазеркальной стене, как он приставил револьвер к голове Тринити.

Она выдержала его взгляд в том же зеркале, ее тело совершенно замерло. По всей гребанной школе были камеры, но, случайно, их не было внутри лифтов.

Темная зона.

Полезно знать.

Тринити ничего не ответила, и Оскар убрал пистолет как раз, когда двери открылись с приятным звонком. Мы вышли в шикарный коридор, и моя кожа покрылась мурашками от того, как это были неправильно. Мраморные поли, текстурные обои, светильники с витражами. Мне здесь не место, никому из нас.

Но если в чем дети Прескотта и были мастера, так это в адаптации.

Вот, что нам нужно было делать сейчас, — адаптироваться.

Пока что я оставила свои заумные социальные комментарии при себе, а Тринити пробралась между парнями и повела нас по коридору к первой двери справа. Она открыла дверь ключ-картой, которую Оскар тут же выхватил из ее пальцев.

— Откуда нам знать, что у тебя нет других копий ключа? — спросил он, ударяя уголком пластиковой карты о стену, когда Тринити распахнула дверь, ее карие глаза пылали.

Похоже, у нее действительно был предел дозволенного.

— Никак, и я ни за что не заверю вас в этом, так же как вы не можете убедить меня, что не превратитесь в бешенных псов после получения наследства, — Тринити зашла в квартиру, дошла до середины и остановилась, повернувшись к нам с хмурым выражением на губах — которые, как она, вероятно, надеялась, люди приняли бы за накрашенные.

Но мне было виднее. Я знала все про девушек подготовительной школы Оак-Вэлли и про их одержимостью наносить тонну косметики на лицо таким образом, чтобы выглядело будто ее не было вовсе.

Оскар швырнул карточку на каменную столешницу, а мальчики бросили коробки и сумки по середине комнаты, и Хаэль, Кэл и Аарон пошли в прилегающие комнаты, чтобы осмотреться. Это «семейная квартира», предназначенная для сотрудников, с которыми проживают дети, супруги или другие родственники. Она была размером с дом Аарона, только была одноэтажной и обставлена бежевой, серой, льняной и кожаной мебелью. Окна напротив двери выходили на кампус Оак-Вэлли. Слева от меня была мини-кухня с техникой, которая выглядит слишком причудливо, чтобы ею пользоваться. Помимо этого был еще короткий коридор, в котором только что исчез Аарон, и две двери — одна выглядела как ванная, а другая — как спальня.

— У вас час, чтобы обустроиться и переодеться в униформу, — Тринити указала тоненьким пальцем на груду пакетов с одеждой на меньшем из двух диванов. — Если нужно поправить что-то в размерах, портной кампуса…

Я фыркнула, и ее злобные глаза перешли на меня, когда Вик прислонился плечом к окну от потолка до пола.

— Портной кампуса, — повторила я с грубым, издевающимся смехом, когда Оскар подошел к груде униформ и проверил размеры на каждом пакете, прежде чем разделить их на кучки. — Конечно. Продолжай.

— Ты грубая и необразованная, — огрызнулась на меня в ответ Тринити, откинув свои золотистые волосы через плечо и закрывая глаза, словно она отчаянно нуждалась в минутке, чтобы взять себя в руки. — Ты никогда не впишешься здесь.

Я приложила руку к сердцу и сделала слащавую гримасу притворного разочарования.

— О, ты так считаешь? — съязвила я, сопротивляясь яростному и непреодолимому желанию схватить в кулак эти ее прекрасные золотистые волосы и швырнуть в стену, пока она не окрасится кровью. — Это так мило.

С очередным вздохом злости, Тринити развернулась и направилась к двери.

— Встретимся внизу в лобби через час, — усмехнулась она, распахивая дверь и исчезая в коридоре.

Она захлопнулась сама по себе, и Оскар подошел, чтобы изучить замки.

— С карточками очень легко обращаться, — сказал он, пробуя засов. — Мы поставим собственные замки, которые сложно будет взломать. Комбинацию, которую не подобрать.

Хаэль и Каллум появились из другого коридора, прямо противоположному тому, откуда вышел Аарон.

— У нас все чисто, — подтвердил Хаэль, и Аарон, соглашаясь, кивнул.

— Тоже.

Затем Оскар обернулся, и мы все просто стояли в свободном круге и смотрели друг на друга.

— О, да бросьте, — с ухмылкой сказал Вик, оттолкнувшись от своего места у окна.

Он закинул руки мне на плечи, что должно было выглядеть абсолютно товарищеским жестом, но вместо этого вышло смесью собственничества и нужды. Фантазии о том, чтобы быть трахнутой у окна, с голой задницей и видом на кампус, пока мои мальчики трахали меня по очереди, заполонили мою голову, и внезапно мне стало тяжело дышать.

О, еще лучше — если я буду одета в свою униформу, а моя плиссированная юбка задралась на бедрах…

— Не видите себя так, словно кто-то, блять, умер, — продолжил Вик, прижимаясь обжигающим поцелуем к моей голове, который никак не заглушил внезапный прилив жара между бедер. — Мы живем в роскошной квартире на одиннадцатом этаже. У нас круглосуточная охрана. Девочки в безопасности. Мейсон мертв, — Виктор замолчал, когда завибрировал его телефон, и посмотрел на экран с обеспокоенной улыбкой на губах.