— Я рассказала им, что вы обе пытались выбраться отсюда до того, как им выпадет шанс устроить прожарку вашим парам, — сказала Эшли в этой дерзкой манере пятнадцатилетней девочки, словно она, блять, знала все.

Хизер и Кара бросили на нее смертоносный взгляд, но Эшли было все равно. Она настолько очарована моими парнями, что иногда оговаривалась и в разговорах с другими людьми называла их папами. Еще она немного была стукачкой, когда речь заходила про сплетни о Каре и Хизер, но мы работали над этим.

— Ни за что, блять, на свете, — сказал Вик, с его губ свисала сигарета.

С каждым годом я убеждалась, что он не мог стать красивее, что я никогда не смогу найти его более привлекательным, чем годом ранее. И все, год за гребанным годом он доказывал мне, что я так сильно заблуждалась, что могла закричать от взгляда на него. Мой муж. Мой босс. Мой защитник. Мой эмоциональный клон.

Раздался стук в дверь, но я была не удивлена. Чтобы их парам вообще добраться до входной двери, им нужно было сначала пройти ворота и охрану. Я уже несколько минут знала, что он были на подходе.

— Я займусь, — сказал Каллум с ухмылкой Чеширского кота, хихикая, когда Хизер застонала, а Каллум присел на лестнице с жестокой улыбкой, украшавшей его рот. Оскар ждал рядом с новым iPad в руке, наблюдая, как открывалась дверь, с глазами цвета полнолуния и вдвойне загадочными. — Ну здравствуйте, — сказал Хаэль, потащив пару Кары и Хизер в комнату, схватив их за запястья. — Вы, должно быть, Броуди и Бейли. Кстати, хорошая аллитерация. Есть ли связь?

Бедные подростки выглядели наполовину обделавшимися, так что я шагнула вперед и дружелюбно похлопала Хаэля по плечу.

— Ты испугаешь их к херам, — сказала я, указывая сигаретой и желая быть одетой во что-нибудь хотя бы отдаленно напоминающее то, что могла бы надеть мама. Но опять-таки, это немного извращенно, не так ли? Предполагать, что наличие ребенка требует изменения стиля жизни. Думаю, что когда мы с мальчиками начнем спариваться, как кролики, о чем они мечтают последние десять лет, я все еще буду носить свои треники с изображениями розовых бит или штаны-сигареты с изображением светящейся тыквы. В любом случае, когда вы — королева Хавок, то могли бы надеть джинсы мом, толстых свитерах со свисающим материалом в области шеи, так ведь? — Привет, я Бернадетт, это Хавок. И пока вы не вредите нашим девочкам, вам ничего бояться.

Хизер снова застонала, а Кара на мгновение закрыла лицо руками, но слушайте, лучше так, чем если говорить будут мальчики. Каллум обыденно игрался со своим ножом, пока Оскар делал заметки на своем iPad в такой манере, что составление заметок было настолько же угрожающе, как игра с ножом.

Мы с Аароном сделали несколько фотографий, а затем отпустили детей идти своей дорогой. Чего мы им не сказали, это то, что весь вечер члены команды Хавок будут ходить за ними попятам, надев маски скелетов и выжидая в тенях. Но слушайте, мы предпримем любые меры, чтобы обезопасить их. В этом была суть всего, что я делала вплоть до этих пор.

Когда я позже плюхнулась на черный жаккардовый диван, из меня вышел вздох настолько сильного облегчения, что я даже не могла его объяснить. Такое ощущение…будто целое десятилетие я находилась в путешествии, а теперь это десятилетие подходило к концу. Хизер заканчивала школу и переезжала в Нью-Йорк учиться, пока Кара начинала свою жизнь в колледже в общежитии местного университета.

Такое ощущение…будто я каким-то образом достигла финиша.

У Хизер получилось. Она в безопасности. Она выжила.

Ты бы так чертовски гордилась мной, Пен, подумала я, когда заметила ее призрак, стоящий в углу, улыбающегося мне в самой красивой розовой юбке и с самой яркой розовой помадой, сияя так, словно весь мир полыхал лишь для нас. Не было конца тому, что я могла сделать и чего могла достичь.

— Я всегда гордилась, Бернадетт, — сказала она мне, когда я подавила слезы и попыталась спрятать свою реакцию от парней.

Конечно, прятаться от них никогда не удавалось. Потому что они всегда знали. За последние десять лет не было ни одного случая, чтобы они меня не заметили. Я рассеяно потирала один из шрамов на моем плече, где пуля Мартина прошла насквозь, и я грустно улыбнулась призраку Пен, пока она не исчезла, махая, оставляя за собой пустоту в моем сердце, которую мне пришлось заполнить любовью.

— Ты в порядке, женушка? — спросил Виктор, предлагая мне скотч, который я приняла благородными руками.

Алкоголь полился внутрь меня, на вкус он был как свежий фрукт и дуб. Это было куда приятнее, чем то дерьмо, что мы пили в старшей школе. То есть, если не брать в расчет то одно исключение — той крутой штуки, которую мы украли из пляжного домика Корали. Блять, такое ощущение будто это было миллион лет назад.

— Я в порядке, — заверила я, держа стакан в левой руке и беря другой дневник. С того момента, как Аарон подарил мне один на Рождество в выпускном году. Там-то я и написала первый черновик своего стиха. Есть что-то такое... интуитивное в том, как двигалась моя рука, как страница продавливалась под нажимом ручки. Потом, когда я была готова редактировать свой черновой вариант, я напечатала его на своем ноутбуке, переформатировав для электронного чтения. Я была чертовски близка к тому, чтобы опубликовать свой первый сборник стихов. Так как, ну вы знаете, что издаваться как поэт традиционными методами почти чертовски невозможно, я собиралась пойти по пути самиздату. Скоро, детка, я стану, мать его, инди-автором. — Просто перевариваю.

— Это чертовски тяжело, да? — спросил Аарон, привлекая мое внимание к нему, когда он сел рядом со мной на диван, напоминая мне о той нашей первой ночи в подготовительной школе Оак-Вэлли. Такое ощущение, будто момент был зеркальным, только вот вместо того, чтобы быть расстроенной из-за Памелы и Пенелопы, я радовалась Хизер и Каре. — Видеть, как они уходят со своими парами и извращенными намерениями. Кара буквально пускала слюни на этого парня Броуди. И разве не на выпускном большинство подростком лишаются девственности?

Я бросила на него взгляд, который говорил бро, ты помнишь, что мы делали в старших классах? Но не обратил на это внимание, разжигая камин, когда Хаэль доставал хворост из корзины и разжигал его для нас. Я бы хотела сказать Аарону, что подростки — гребанные шлюхи, но иногда родителям просто нужно закрывать глаза на такое, чтобы спокойно спать по ночам. Еще на прошлой неделе, когда обнаружила ее обнаженной с Броуди в бассейне, я дала ей огромную коробку презервативов.

Ей, блять, повезло, что это я наткнулась на нее. Парни Хавок опекают их чертовски сильно, ради их же блага.

— Девственность — это патриархальный, социальный конструкт, — напомнила я им, но это не слишком развеяло страхи Аарона. Он пригубил остаток своей выпивки, когда я хихикнула, позволяя своей ручке порхать над страницей, пока я думала начать новый стих. Иногда я сидела так часами, и ничего не выходило. Иногда мне приходилось выскользнуть из душа и взять первый попавшийся тюбик помады, чтобы начеркать беспорядочные слова на зеркале ванной. — В любом случае, с нашей командой они в безопасности. Это все, что имеет значение. Позволь им, принимать свои решения, находить свои трагедии и выкапывать собственные триумфы.

Я записала это, на всякий случай.

— Итак, — начал Хаэль, сидя на подлокотнике дивана напротив того, на котором сидели мы с Аароном.

Виктор с напитком подошел к камину, чтобы он мог положить руку на покров и уставиться на пламя. Оскар, на удивление, тоже пил сегодня. В основном, он был трезвым, пока остальные из нас напивались, и это прекрасно работало в случае возникновения кризиса, который необходимо разрешить. Так как мы все еще оставались Хавок, кризисы случались всегда, но мы каждый раз справлялись с каждым. Вместе. Как семья.

— Что, итак? — спросила я, постукивая ручкой по странице и смотря на него.

Его теплый, карие-медовый взгляд встретился с моим, его улыбки было более чем достаточно, чтобы мышцы между моими бедрами сжались. Я решила, что сегодня будет групповая ночь, что означало, что сегодня никому не разрешалось уходить в свою спальню. У меня вроде как был синдром пустого гнезда.