- Да лучше бы ты сдох вчера. – Гаркнула ведьма и вытянула вперёд свои ладошки. – Я же тебя вот этими вот руками выхаживала, можно сказать из могилы вытащила. И вот она, благодарность. Заслужила, бабушка. Получи сполна. Ну-ка давай сюда этот твой трахат-лукум или я за себя не ручаюсь.

Закончился торг, лишь через пару часов. И то только потому, что забоявшись ведьминого инфаркта, я пошёл на поводу у этой престарелой сладкоежки.

Хотя и так, грех жаловаться. Я под чистую сбагрил ведьме все запасы из Кавкиного рюкзака и леденцы из своего, выторговав у старухи практически всё, что она имела на данный момент.

Два десятка зелий восстановления здоровья, два десятка бодрости, тридцать восстановления праны, четыре амулета для очищения воды, у болотников они считаются самыми качественными в Сабарии, и шесть для отпугивания мелких монстров – это если придётся в лесу ночевать. Так же, я вытряс из ведьмы, шесть бутылей первоклассного противоядия, три амулета ложного следа и два на улучшения ночного зрения.

В общем втарился настолько плотно, что мой бокс для хранения зелий был забит под завязку. Чего, надо признаться, не случалось со времени его изготовления.

Попив на дорожку чайку и получив в подарок огромный кусок подкопчённого Боу мы, совсем уж было, собрались выходить, как ко мне подскочила Аришка.

— Это тебе Дуда. – И она протянула мне деревянный кулон на кожаной тесёмочке.

Я взял подарок.

- Ты очень хорошая девчонка Аришка. – Пробурчал я, разглядывая подарок. – Но у меня уже есть девушка.

- Я знаю Дуда, мне бабушка говорила. – Улыбнулась она. – Но это не значит, что я не могу подарить тебе маленький амулет.

- Хорошо. – Я кивнул и добавил. – Спасибо тебе.

- Носи его и он будет тебе помогать. Удачи тебе, Дуда. – Прошептала она и, крутанувшись на пятках, убежала куда-то за дом.

Тут ещё и бабка приковыляла. Вытащив изо рта леденец, прокаркала.

- Щепку увидишь, привет ему передай. – И оскалившись, прошипела. – А ещё передай, что пасынок у него, растёт мерзким, сволочным, и крайне прожжённым торгашом. И хотя он мне всё равно нравится, но с этой его жадностью, надо что-то решать. Так ему и скажи.

И приподнявшись на цыпочках, она похлопала меня по щеке.

- Как я ему передам? – Фыркнул я. – Люди говорят, что он помер.

- Говорят, что некоторые особо ловкие, кур доят, но ты не верь. – Хихикнула старуха и вновь уселась на лавку.

Оставалось надеть рюкзак и помахать Блохе на прощание ручкой.

Но тут, как и всегда, в бочку с мёдом, залетела ложка с дёгтем. Большая такая ложка, с крайне вонючим дёгтем.

Из-за бабкиного сарая вышла троица сталкеров.

- Какие люди и без охраны. – Хихикнул один из них и, окинув нас гнилым взглядом, удивился. – Это, что тут у нас? Детский сад на выезде, что ли?

Был он, невысокий, рыжебородый, с далеко выдающимся вперёд мясистым шнобелем, ещё и пузат до кучи. Естественно, что прозвище он носил, Гном.

Я эту троицу знал. Сталкеры из Вольного Поселения, или как говорят в народе с Берса. Это такое место, куда убегали невезучие граждане нашего города, чтобы спрятаться от правосудия, долгов и кровной мести.

Берс привечал всех, давая призрачную иллюзию защищённости, сытости и свободы. Соответственно и контингент там обитал соответствующий – свободолюбивый, закону непослушный, и от того, вороватый и крайне безалаберный. К тому же, падкий на всякие стремные авантюры типа грабежа и подлых убийств. В общем, те ещё твари, ненавижу их.

Выйдя из-за сарая, они остановились посередине двора.

Тройку сталкеров возглавляла миниатюрная, неимоверно подвижная девушка Айлын по прозвищу Сковородка. Получившая его за то, что имела лицо ничем от этой сковородки не отличавшееся и такую же, не менее плоскую задницу. Злые люди и вовсе, утверждали, что её любвеобильная мамаша по любому приласкала, какого-нибудь заблудившегося, и к тому же самого страшного из хвергов и, добросовестно передала Сковороде его гены. Но мне если честно, было плевать. Видал я, полукровок и пострашней.

- Удачной охоты Айлын. – Буркнул я.

Сковородка была главной в этой тройке.

- И тебе, Дуда, удачной охоты. – Прошипела она.

Сковородка еле заметно растягивала слова и добавляла в них шипящих звуков. Может, специально так делала, чтоб выглядеть более жутковато, а может ей это, от папы хверга досталось?

- Куда путь держишь? – Прошипела Сковородка и мерзко улыбнулась, одновременно выгибая голову на левый бок. Неестественно выгибая, нормальные люди так выгибаться не могут.

Чёртова мутантиха или мутанша, ещё бы знать как правильно?

- Ты, Айлын, дурочку из себя не строй. – Буркнул я. – Так я тебе и сказал куда направляюсь.

- Эй-эй! Ты, щегол, за словами следи. – Влез в разговор третий член берсовского пати. Выхватив из ножен финку, он крутанул ее между пальцев. – А то острый язычок, можно и подрезать, сделав его ещё острей.

Бросив на него хмурый взгляд, я промолчал.

Парня, если не ошибаюсь, звали Сашка Карась. Был он среднего роста, неприметной наружности и с блёклыми, водянистыми глазами.

Щепка говорил – что такие глаза бывают у убийц, насильников и прочих непотребных маньяков. Мол, у тех людей, которых совсем не трогают чужие страдания. Или того краше, они от них кайфуют, получая извращённое, но крайне притягательное удовольствие.

С другой стороны, среди сталкеров таких, каждый первый. Куда не плюнь, то обязательно попадёшь в парня или девушку, которым на твои страданья пописать с высокой башни.

Сам однажды видел как парень по прозвищу Селёдка, валялся у костра и натурально ревел, не в силах переносить жгучую боль. Его ноги были разъедены до костей, да и сами кости были нездорового чёрного цвета. Такое бывает, когда в тебя плюёт ядовитая Семицветка и самое главное попадает. А, сидевшие вокруг костра парни, в это время, задорно наяривали пшённую кашу с салом и ежеминутно просили добавки, совершенно не обращая внимания на вопящего от боли Селёдку.

А глаза у них, между прочим, были самых, что ни на есть, разнообразных оттенков – и сини, и карие, и зелёные, и даже фиолетовые. Потому, классифицировать маньяков и убийц по блёклости глаз, я считаю не правильным методом.

- Да ладно тебе Дуда, - хмыкнула Сковородка. – Будто, это секрет какой-то. – Она сладко потянулась и приветливо кивнула Блохе, мол – «Здравствуйте уважаемая». – И вновь повернулась ко мне. - Поверь Дуда, это уже давно ни для кого не секрет. – Тут она разрезала своё плоское лицо тончайшей улыбкой. – Это секрет этого, как его? На «П» мужик-то был…? Ну…? – И она пощёлкала пальцами, призывая всех присутствующих вспомнить мужика на букву «П».

- Полишинеля. – Вставила умная Кавка.

Я посмотрел на неё осуждающе.

- Во-во, даже мелкая знает, что вы к Муравейник чешете. – Обрадовался Гном. – Так, что скрывать глупо Дуда. Закажь камень? Тебе же по любому, Щепка, какой-нибудь невероятно огромный припас?

И рыжебородый, с надеждой уставился на меня. Дурной какой-то. Он что, действительно думал, что я показал бы ему камень, даже если бы он у меня был? Вот ведь святая простота. Я непроизвольно улыбнулся.

- Конечно, покажу. – Я даже сделал шаг навстречу рыжебородому, чтоб он ничего не пропустил. – Бастион, под номером двадцать семь знаешь? Отсюда недалеко. Спустишься на минус третий этаж, там, в конце коридора он и лежит, смотри хоть засмотрись. Очки побольше возьми.

— Это как я понимаю, то самое место, где отбросил копыта Щепка. – Процедил Гном.

- Не отбросил копыто, а умер. – В ответ процедил я, не смог удержаться. – Прояви уважения Гном. Я помню, когда Щепка был жив, уважение дуром пёрло из всех твоих щелей.