- Не рановато? – Улыбнулся я. Хоть ножны мне и понравились, но я решил уточнить. Так и сказал ему. – Уточню, Калач. Это твой подгон, никак не отразится на нашем с тобой соглашении. Если ты предложишь за нож мало, я откажусь.

- Если тебя не сожрут монстры и не прихлопнут берсы, то я тебе предложу такое, что ты меня всю оставшуюся жизнь благодарить будешь. Еще и детям своим закажешь.

И он, посмотрев на меня сверху вниз, выпятил грудь.

Неожиданно как. Тут он меня сильно заинтриговал. Но я, на этот его хитренький заход, не повёлся. Оставил на потом.

- Посмотрим, – улыбнулся я и, глянув на солнце, которое своими лучами разогнало все хмурые тучи, тихо прошептал. – Вот теперь и выходить можно.

Возле ворот мы попрощались с Калачом и Штырём.

- Удачи вам. – Буркнул Калач, и коротко взмахнув рукой, двинулся вниз по Петухово.

Штырь, естественно, полез обниматься.

- Удачи братан, не оплошай там. Пусть Привратница, вручит тебе самый лучший Источник и самый лучший навык, какой только у неё есть. Нет. Пусть два вручит. Или три. – Потом, он ещё раз пять пожал мне руку и пару раз стиснул в объятьях. – Помни, что мы тебя ждём. Как придёшь, сразу оформим пати. Мы с Диким и ты. Ещё, Софку твою, в лекари возьмём. И сразу к Пирамидам. Классно же!? Так, что береги себя братан, я буду переживать.

- Задолбал ты Штырь. Расплачься ещё. – Фыркнул я. – Все, двигай давай.

- А удачи пожелать? – Удивился он. – Я же сейчас, прям отсюда, в Храм, к алтарю. – И он, подёргав телом, типа твист танцует, пропел, жутко фальшивя. – Плюшки, плюшки, плюшечки мои, плюшечки родные… позолоченные….

- Удачи. – Улыбнулся я и, развернувшись, направился к воротам. Чудовище и Кавка, с надетым на неё рюкзаком, потопали следом.

- Привет Дуда – Улыбнулся старшина Зазуля. Он по пояс высунулся из небольшого окошечка сторожевой будки. – Никак к Пирамидам собрался?

- К ним. – Кивнул я.

Рассказывать истинную цель своего маршрута считалось дурным тоном. Видимо это повелось с тех тёмных времён, когда грабежи были настолько естественны, что соглядатаи многочисленных банд сидели вон на том пригорке и никого не опасаясь, подбирали себе жертву.

Сам я этого весёлого времени не застал, но кровавых историй, произошедших с теми или иными личностями, наслушался предостаточно.

Щепка рассказывал, что некоторые из бандитов после тех лихих лет, так возвысились, что переехали из леса, прямиком в Красный квартал. Но уточнять, кто эти счастливые, а на сегодняшний момент, презентабельные люди, он не стал. Как всегда пообещал. – Потом. – И махнул рукой.

И вот, где теперь это «Потом»?

- А эти с тобой, что ли? – Спросил старшина. И не удовлетворившись видом из окна, буркнул. – Счас. – Затем, спрятался внутрь и, сделав шаг в бок, вышел через проем, у которого и дверей-то не было.

Чёрт его знает, зачем это будка здесь стоит? Только если от дождя прятаться?

- С тобой говоришь? – Переспросил Зазуля.

Был он невысокий и плюгавенький. Лицо было заострённое как у крысы, губы тонкие, а глаза бусинки постоянно бегали, туда-сюда, туда-сюда. Ощущение складывалось такое, что он в одно место больше двух секунд физически смотреть не мог.

- Со мной, со мной. – Пробурчал я. – Некогда нам, дядь Николай, давай, открывай воротину.

Зазуля мне не нравился – какой-то он был – скользкий что ли? Вертлявый какой-то. Неприятный, в общем, тип. С другой стороны, в страже, что охраняла Северную башню и Казематы, приятных людей сроду не водилось. Не знаю почему – работа вроде не пыльная и сытная к тому же? В общем, парадокс, но служба в страже, у колосковских жителей, всегда считалось делом зазорным. А потому и шли туда, вот такие вот, ущербные, на вроде Зазули.

- Этого я знаю – Стражник махнул рукой на Чудовище. – А это кто у нас тут?

Старшина хотел подойти к Кавке, но ему, шагнув в бок, преградил путь Чудовище. Он и в школе так же. Попробуй кто обидь рыжую, мигом башку оторвёт. От чего и выросло из маленькой доброй девочки – наглое, рыжее, недоразумение.

- Это сестра его. – Я скосил глаза на девчонку.

Она, совершенно не обращая внимания на старшину, шарила своими любопытными глазёнками, то по бойницам башни, то по сторожке, то по огромному стреломёту. Он торчал на самом верху, на специальной площадке, и нацелен он был, как это ни странно, внутрь города. Впрочем, два таких же были нацелены вовне, просто их отсюда было невидно.

- Сестра? – Ахнул Зазуля и удивлённо открыл рот. Потом уставился на Чудовище, потом перевел взгляд на Кавку, потом снова на Чудовище.

- Сестра, сестра, пропускай, давай.

Дверь, что вела во внутренние помещения башни, со скрипом отворилась, и из неё вышел начальник стражи Хрумкин. Лицо его было опухшее, глаза красные. Сразу было заметно, что человек с похмелья.

- Что за шум? – Хрипло спросил он.

«О! Живой»!? – Ошарашено подумал я. – «Странно. Уже сутки прошли, а он всё ещё живой».

— Это брат с сестрой – пискляво и непонятно, объяснил Зазуля.

Хрумкин окинул хмурым взглядом Чудовище, затем перевёл его на рыжую, потом развернулся и молча, захлопнул дверь. Видимо пошёл дальше, обмывать свою скорую кончину.

- Открывай Зазуля, достал уже – зло зашипел я.

- Но-но. – Возмущённо пискнул он и с настороженностью посмотрел на Чудовище.

Наконец, выйдя из ворот, мы двинулись по небольшой тропинке и прошли мимо торговой слободы, где раскинулись свои лавки всевозможные ремесленники и перекупы. Туда мы заходить не стали, а направились вдоль затянутого илом пруда, в поля.

- А мы, куда сейчас идём? – Догнав меня, спросила Кавка.

- Это не твое дело Кавка. Прикинь. – Дружелюбно улыбнулся я.

Когда я выхожу за стены города, у меня автоматически повышается настроение. Словно у заключенного, который долго сидел в тюрьме, а тут подвернулся случай и он сбежал.

Рыжая, надула губы и стала усердно делать вид, что тащит свой рюкзак сама. Хотя, на самом деле, его тащил Чудовище. Она его пристроила слева, и он, схватившись за лямку поддерживал его в воздухе. И поддерживал так, что ноги Кавки, одетые в песочные, короткие сапожки, частенько елозили над землёй. Тропинка была узкая и горбуну приходилось продираться сквозь редкие кусты, которые хлестали его по морде, но он всё равно был счастлив.

Ближе к обеду, отмотав пятнадцать километров, мы вышли на небольшую лужайку, которую я называл «Дача».

Здесь было очень красиво – зелёная трава походила на пушистый ковер и радовала глаз. А вокруг поляны, аккуратные, как на подбор, берёзки, облагороженные шикарным папоротником, создавали приятный антураж и располагали к коротким медитациям. В трёх метрах левее, комфортно вписываясь в общую картину, тёк небольшой ручей.

Замечательная полянка. На ней можно было спокойно перекусить и, скинув сапоги, дать ногам отдых.

Вытащив из Кавкиного рюкзака шмат сала, я постругал его на расстеленную рогожку, и мы быстро перекусили.

- Двадцать минут на отдых и в путь – объявил я.

- Дуда, я в туалет хочу – сказал Чудовище, ровно через две минуты после того, как закинул последний кусок сала в свою огромную пасть.

- И что, позволь спросить, тебя останавливает? – Поинтересовался я, перетаскивая рюкзак к небольшому холмику, который очень часто служил мне подушкой.

Чудовище некоторое время задумчиво морщил лоб, но достойного ответа так и не придумал. Кивнув большой головой, буркнул.